Тарас Панов – Волчий пастырь (страница 3)
И знаете, если бы вы вот сейчас не заставляли меня вспоминать всё это на камеру, я бы так и сделал. Забился бы, да забылся. Да… я пытался, кстати. Пытался спиваться, чтобы память затёрлась. Пытался обращаться к знающим людям, да только не удаётся забыть те несколько дней в Волковке, хоть убей. Теперь до конца своей жизни буду кошмарами мучаться. Ну ладно, что у нас там дальше?
Чёрт, чёрт, чёрт! Всё-таки быть этой экспедиции, а я уж понадеялся, что всё это чушь собачья. Ладно бы, случилось это в начале года, но сейчас… сейчас никак нельзя подвергать Женьку опасности! У нас ведь малой будет, а вдруг чего в дороге случится, вдруг чего в этой деревне случится, как же я Женьку там сберегу? Хотел поговорить с Гришей, всё ему изложить, я знаю, он понял бы, да только она сама вчера вечером пришла и сказала: «Давай напоследок всё же попробуем узнать, есть ли в этом мире что-то такое, о чём другие не знают. А потом – уйдём.». Вот и как мне после этого с ней спорить? Да, я и сам горю желанием, но всё же, а вдруг что? Нет, скажу Грише, без вариантов.
Не послушал меня Тёмка, засранец такой, побежал Грише жаловаться. Ну ничего у него не вышло, прежде чем рот открыл, я успела выбежать и поздравить нашего идейного командира с первым настоящим делом. Видел бы кто Артёма со стороны – ну чисто привидение. Стоит, глазами хлопает, рот открыл, побледнел весь. Теперь обижается… Пусть. Не готова я ещё ко всей этой семейной жизни, дайте напоследок окунуться в настоящее приключение! Да и срок маленький, животом ни обо что биться не буду, тяжести никакой нет, проблем – тоже. Грех не использовать такой шанс. А как вернёмся – тогда можно и рожать спокойно, с чистой душой.
С транспортом разобрались довольно быстро, Гриша всё планировал добираться самолётом, но мы в итоге решили немного экономить бюджет, мало ли что. Взяли билеты на поезд, девочки в одном купе, мы – в другом. Ехать долго, но 11 числа уже будем на месте, а там возьмём машины, к вечеру будем в Волковке. Господин особо не торопил, но рекомендовал действовать – вот так и будем делать. Закупил диктофоны и плёнки, взяли видеокамеру, правда, только одну, уж больно цены конские. Да может и не придётся что-то снимать, кто знает. Трясущимися руками закрываю агентство на ключ. Завтра в 9:00 встречаемся на вокзале и в путь. Наконец-то! Так засиделись в этой пыльной комнате, аж в заду зудит. К тому же, провести незабываемые каникулы в таёжной глуши, в компании с прекрасной Елизаветой – ну не сказка ли? В этот раз, думаю, точно всё получится.
*Начало видеозаписи*
(Даниил) – Лиза-а-а-а!!! Лииииза-а-а-а!!! Черт! Не отзывается!
(Григорий) – Вот там, там, в кусты свети! Смотри, убегает!
(Даниил) – Лиза, подожди! Да стой же ты, куда… А-а-а!!!
(Григорий) – Даня, Даня!!! (НЕЦЕНЗУРНАЯ ЛЕКСИКА). Боже мой, сколько крови… Даня, не отключайся, я сейчас, Даня!
*Скрип деревьев, звук ломающихся веток*
(Григорий) – Кто здесь?
*Волчий вой*
(Григорий) – О БОЖЕ!
*Конец видеозаписи*
Нам с Женькой досталось отличное купе без попутчиков – во всяком случае так было пока не доехали до Москвы. Но и потом нам повезло, такие две милых бабулечки к нам подсели, аж сразу тепло так стало, уютно. Угощали и курочкой, и яйцами варёными, даже наливки немного предложили, я выпила, а Женька – в отказ. Ну и ладно, мне же больше достанется. Женька немного смурная, что-то у них там с Артёмом случилось, не знаю, да и не лезу. Разберутся. Подслушала один разговор наших попутчиц, решила, что нужно действовать. Зовут их, кстати, Антонина Павловна и Екатерина Анатольевна. А говорили они о какой-то напасти, что в их родном селе случилась, будто бы повымерли все от нечистой. Ахали, охали, вспоминали односельчан. Как я поняла, старушки давно уже там не были, просто слухов набрались, да кто-то из села весточку прислал, вот, решили наведаться и сами всё разузнать.
По такому случаю мы представились им писательницами, которые занимаются фольклором необъятной Родины. Сказали, что хотим получше узнать о том, что им известно. А бабулечки только и рады, им бы всё кому-нибудь рассказать. Поставила диктофон, чтобы ничего не упустить – не были против. Разлили по стаканчику наливки, накололи на вилки по огурчику и принялись рассказывать.
(Елизавета) – Что ж, сделаем всё официально, чтобы потом было кому благодарности в книге писать. Представьтесь, пожалуйста.
(Антонина Петровна) – Павлова, Антонина Петровна.
(Екатерина Анатольевна) – Чумакова Екатерина Анатольевна.
(Елизавета) – Как я уже говорила ранее, мы пишем книгу, что-то вроде собрания русских народных поверий, историй, необычных сказок, если хотите…
(Антонина Павловна) – Да какие ж там сказки, деточка! Вот оно всё, наяву. Беснуется, да народ стережёт, когда кто-то из нас оступится и в дыру его адову сиганёт! Да ты сама посуди…
(Екатерина Анатольевна) – Петровна, осади! Давай сначала вот.
*Звон стелка*
(Екатерина Анатольевна) – Вооот, вот теперь хорошо. Огурчиком, огурчиком закусывай.
(Елизавета) – Расскажите пожалуйста, с самого начала, всю историю, которая произошла в вашем селе.
(Екатерина Анатольевна) – Ну, значица, была я когда маленькой ещё, в селе нашем поселился мужик один. Страшный, как чёрт, здоровенный, метра два ростом, брюхо торчит, голова косматая, борода до пуза, а глаза – как два угля. Звали его Агафием. В общем держались от него все подальше, пока не выяснили, что он, вроде как, ведает многое. Стали к нему всем селом ходить, угощения приносить, просить за то и за это. А он и не отказывался, постоянно гостей принимал, помогал, чем мог, и ведь действительно, помогал. Кому скотину от болячек избавить, кому урожай немного поправить, чтобы есть чего зимой было, кого от разбитого сердца спасал иль наоборот, сердца друг другу навстречу поворачивал.
Жили хорошо, всё село в гору пошло. Потом, насколько я знаю, у него аппетиты то повыросли, стал он просить девок молодых к нему водить. Мне тогда как раз только двадцать стукнуло, с Федькой моим свадьбу сыграли, уже собирались ребятёнка заделывать. А Агафий то за все эти годы ни капельки не изменился, не постарел, к земле не притянуло. Девок то к нему водили, только они потом рассказать ничего толком не могли, молчали всё, да от каждого шороха шарахались. Но как девку ему приведут – так в селе сразу и надой двойной, и огороды просто ломются от урожая. Не болел вообще никто, мужики не уставали целыми днями пахать, все счастливы были. Все, кроме этих самых девок.
Случилось так, что девки как-то быстро повывелись, дважды одну и ту же он не брал, видать порченные уже были. Село стало чахнуть. Агафий только руками разводил, говорит мол «Без крови девичей ничего сделать не могу, ведите младых». Тьфу, скотина. Тут я неладное то и заметила – на меня все зыркать стали. Одни мы с Петровной из молоденьких остались, да просто меня из-за Федьки не трогали раньше, а Петровну – потому что ребятёнок был крошечный. Ну а я вроде как замужем уже, не девственна, стало быть. А у Агафия спросили – а он девственных то и не просит, только молоденьких. Вот последние две недели, что я там торчала, ужасно донимали меня. «Ну пожалуйста, миленькая, сделай доброе дело», «Чего тебе стоит?», «Просто сходи и вернёшься к мужу, одна ночь всего» и так далее. Уроды проклятущие, чтоб вам пусто было!
Федя мой их гонял тогда, как только мог. С мужиками сцеплялся, весь побитый домой приходил, ружьё отцовское у двери поставил. Страшно жить стало, очень страшно. В один из дней Федька ушёл в поле и не вернулся, а вечером у нашего дома собралась толпа. Тогда матушка моя прибежала и вывела меня из дому задним ходом, дала денег немного и сказала никогда больше сюда не возвращаться. На мой вопрос, что с Федей, разрыдалась только… Убили его тогда, я так думаю.
В общем, я уехала и не возвращалась. Вот, потом с Петровной встретились, оказалось, после меня через месяц в Москву приехала.
*Продолжительная тишина*
(Елизавета) – Так вы, получается, должны знать, что с Фёдором случилось? Да и как же вы сами? Ведь тоже молоды были, до вас не дошли?
*Тишина*
(Антонина Петровна) – Дошли, отчего же не дошли… Я следующей была, после Кати то. Как только сбежала она, так ко мне и пришли на следующий день.
(Евгения) – И что было?
(Антонина Петровна) – Да что… после того, что с Федькой сделали, уже никто никому перечить не хотел. Мой Сашка меня под белы рученьки к народу сам вывел. Я его и просила, и умоляла, да что толку. Когда на тебя всё село как волк на зайца смотрит, куда деваться? У меня то матушки под боком не было, чтоб вывести могла. Пришлось идти к Агафию.
*Тишина*
(Елизавета) – Кхм… Антонина Павловна… а что было дальше?
(Антонина Павловна) – Вы, деточки, лучше не пишите ничего этого. Не надо с огнём играть, да нечистого вспоминать лишний раз. Ежели слишком много внимания ему уделять, так он тут как тут, ворота отворит и объявится. Езжайте себе спокойно, да и мы поедем.