taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 90)

— Ну так попроси меня, и они, эти пальцы примутся лечить тебя куда приятнее.

— Куда же больше? Хотя… Черт с тобой, маленький проказник! Делай что хочешь… Только сделай это так, чтобы я потом не жалела.

«Ну вот… И чего было ерепениться?!».

Получив согласие женщины… Нет! Не так — добившись ее прямой просьбы, он начал «исследование» более плотное, откровенное. И нахальное, что уж там! Подавшись к Анне, поцеловал ее в губы, был ею обнят, и…

— Еще? — улыбаясь довольно, спросил он.

— Еще… Давай еще! — женщина широко распахнула глаза, — Но все же знай: я тебе не дам!

«Ой, да еще не вечер!».

Потом он поймал губами сосок и поигрался с ним, давая волю и языку. Добился второго наплыва судорог у дамы и чуть сбавил натиск. Женщина медленно приходила в себя. Потом открыла глаза, долгим взглядом посмотрела на него и потянула к себе поближе:

— Встань вот так… Мне сейчас лень особо шевелиться. Вот так, да. Я тебе сказала, что я тебе не дам. Но я же не говорила, что я у тебя не возьму.

Губы ее, пусть не были столь пухлыми, как у той же Бетти, но насколько они были, губы эти, более опытными и умелыми!

— Мне это не нравится, Гюнтер! Мне это очень не нравится! — хмуро выговаривал ему Пулавски, — Что значит: «мне нужно остаться»? Какие у тебя могут быть здесь дела?

— Мы с мадам Корнелией договорились, что я подлечу ее девушек, — не стал скрывать подоплеку своего решения Кид, — Сам понимаешь, Джо, деньги никогда лишними не бывают. И мне крайне тягостно зависеть в этом вопросе от деда.

— Вот как раз про деда… Что я ему объясню, почему мы бросили тебя здесь? — скривил губы десятник.

— Что значит — бросили? Я что щенок или котенок, чтобы меня бросить? Я рейнджер округа, не так ли, Джо?

— Так. Но… Тебе пятнадцать лет, Кид. И я, как десятник, отвечаю за своих людей, тем более таких юных.

— Х-м-м… Ты отвечаешь за своих людей, когда мы в рейде. Сейчас рейд завершен, следующий будет через два месяца, правильно? Так что я свободен от обязанностей. И если я решил в свободное время немного подработать — что в этом такого? Отработаю договор, вернусь сам. Чего здесь со мной может случиться?

— Вот это-то мне и не нравится: твой настрой. Что может случиться? Все что угодно. Это дорога, Гюнтер. Причем большая ее часть идет по не самым населенным местам. С тех пор как построили «железку», основной поток и грузов, и людей идет именно по ней. А по дорогам… По дорогам ездят фермеры — от своей фермы и до соседской. Сам видел: посредине пути между штатами этих ферм не так уж много. Глухой угол! Или ты забыл, что вышло с твоим отцом? И это было в куда более населенной местности, буквально на пороге дома!

— Джо… Спасибо за заботу, я обещаю — я буду осторожен! Кроме того, я ведь могу также доехать до дома и на поезде: чего проще — загнал коня в товарный вагон, сел сам в пассажирский, чуть больше половины суток и я уже в Кристиансбурге.

— Х-м-м… Да, тоже, верно, так можно. Но ведь это выйдет долларов на сорок, не меньше, — задумался Пулавски.

«Блин! Железнодорожные перевозки — это, конечно, круто сейчас и существенный шаг вперед по пути прогресса, только вот для кармана обычного, небогатого американца — удовольствие недешевое, не накатаешься туда-сюда. Так что… Сорок долларов мне и дома пригодятся, поеду верхом. Но зачем это знать Джозефу?».

Товарищи собрались выезжать рано поутру: еще и туман не рассеялся, когда десятник и Сэм с фургоном уже были у домика Бружеса. Именно здесь, во дворе, и состоялся этот не очень приятный для Гюнтера и Джо разговор. Скрепя сердце, хмурясь и качая недовольно головой, Пулавски сел на коня, и кавалькада направилась со двора.

— Эй, Кидди… — шепнул ему Шарль, — покажи этим цыпочкам, где раки зимуют. Не обдели вниманием всех!

— Приедешь домой, расскажешь! — подмигнул парню Марк.

После раннего завтрака Гюнтер встретился с хозяйкой заведения и договорился об осмотре девиц. Анна настояла, что во время сего действа будет тоже присутствовать.

— Ты боишься, что я их всех — того? — засмеялся парень.

Женщина отмахнулась:

— Да прямо там! Более того, я больше, чем уверена, что ты их и впрямь — всех того, пусть не сейчас, а потом, в процессе лечения. Просто мне нужно знать, что у них со здоровьем, сколько понадобиться того лечения. Ну, и сколько денег в итоге мне готовить.

— Логично! — кивнул Гюнтер.

Ранней побудке и всем последующим мероприятиям, включая внеплановую помывку, личный состав борделя рад не был. Но, видимо, мадам Корнелия правила в своем заведении железной рукой, пусть и одетой в бархатную перчатку, потому девицы расселись в пустом зале, попивая кофе, дожидаясь вызова в порядке очередности.

Первой Гюнтер осмотрел мулатку Луизу. Здесь для него уже было все понятно: девчонка была здорова, кроме необходимости долечивания того самого кожного заболевания, которое Плехов так и не смог определить.

— Еще два раза и будет достаточно. Как я сразу и сказал! — заулыбавшись от удовольствия видеть такую симпатяжку, Кид в шутку чмокнул ее в губы и слегка шлепнул по крепкой попке.

— Луиза! Одевайся и садись, будешь писать то, что я тебе скажу, — распорядилась «мадам», — График же нужно составить? Кому и сколько раз придется приходить к тебе на лечение.

На такое пояснение женщины Гюнтер только развел руками — мог бы и сам додуматься: все же болячки у девок могут быть разными, отчего и зависела продолжительность лечения.

Далее последовала все та же Бетти. Здесь Кид, невзирая на недовольный взгляд Корнелии, приобнял девицу, потискал за попу и поцеловал в губы.

— У Бесс все в норме. Здоровье — на удивление… — начал было Гюнтер, но осекся, увидев расстроенную физиономию девушки.

«И правда — чего это я?».

— Но курс общеукрепляющего массажа провести все же нужно! — как можно более серьезно заявил «лекарь», вызвав довольную улыбку Бетти и укоризненное покачивание головой хозяйки.

Далее, сразу вдвоем, запорхнули в комнату Нэнси и Мэри, защебетав:

— А можно мы сразу вдвоем? Так, любопытно посмотреть…

— Вы что же, глупые птички, — рассердилась Анна, — полагаете, что он вас здесь, прямо при мне покрывать начнет? Вам же было сказано: будет осмотр, с целью выявить у вас болезни, а не то… Вы бы с клиентами так себя вели!

— А что — с клиентами? Анна, мы с клиентами тоже… Не со всеми, конечно. Но если попадаются приятные мужчины, то жаловаться на нас им не за что. А здесь… Гюнтер же не клиент, правда ведь? И вообще… Уже сплетни среди девчонок ходят, что он чего-то умеет такого, что никто другой так не умеет. Нам же любопытно!

Это выступление на два голоса смотреть было забавно. Заставили девки посмеяться Гюнтера, посмеяться, а еще… Доставили ему несколько щекотливых минут своей абсолютной бесстыжестью, когда на его предложение разделись за такое время, что солдату советской армии было бы стыдно за свое выполнение этого норматива. Стояли не просто, а еще и позы разные принимали, поглядывая на парня так, что… Смутили его, в общем! Смутили тем, что он не знал, как спрятать возникшее возбуждение. Корнелии даже пришлось прикрикнуть на девок, чтобы стояли смирно и не выкаблучивались. Когда веселушки все же были выдворены из комнаты, Гюнтер сказал «секретарю» Луизе:

— Мэри… Почти норма. А вот с Нэнси придется повозиться подольше.

Анна, пряча улыбку, скомандовала мулатке:

— Иди выпей кофе. И нам принеси… Через пятнадцать минут.

Когда девчонка вышла, женщина сама закрыла двери и скомандовала:

— Садись в кресло, юный доктор. Я помогу тебе сбросить напряжение. Но — только губами! — и, улыбаясь, погрозила ему пальцем.

«Да ей самой, похоже, это нравится!».

Глава 38

«Нет, правильно говорят у нас на Урале и в Сибири: «Шибко хорошо — тоже нехорошо!». А вот… Нехорошо ли?».

Следуя в коляске с мадам Корнелией из «заведения» по улицам города, так размышлял Плехов-Гюнтер. Сложившаяся ситуация, с одной стороны, забавляла, с другой стороны — заставляла задуматься. Уже десять дней он проживал в «домике Бружеса», в Ноксвилле. Проживал, пользовал работающих здесь девок. Пользовал здесь — во всех смыслах.

«Человек же такая скотина — ко всему привыкает быстро, и к плохому адаптируется как тот таракан, но и к хорошему… Приедается ему хорошее житье-бытье. И ведь понимание есть, что по возвращении домой проблемы с юношеской гиперсексуальностью возникнут вновь, а там возможности будут куда скромнее, но… Объелся, что ли, женским вниманием и доступностью тел?».

А вот Анну ситуация ни хрена не забавляла, о чем она и высказывала ему сейчас сердито, правя упряжкой. Часть ее коллектива разбилась по коалициям. С одной стороны — Бетти и Луиза, с другой стороны Мэри и Нэнси. И та, и другая группы претендовали на как можно большее внимание со стороны Гюнтера. Распробовали девицы, что «лекарь» может не только лечить, но и просто массажем, без усиленного вливания «силы» доставлять удовольствие. Вот и интриговали девки, пытаясь найти повод и время для внеочередного «сеанса». Бетти, по простоте душевной, к интригам была менее склонна, а Луиза, видимо, в силу возраста, еще не набралась опыта. Так что Мэри и Нэнси уверенно набирали очки, всячески кляузничая хозяйке: и что к клиентам «оппонентки» равнодушны, не выказывают должных радости и веселья, не привлекают взглядов, и нет-нет, да стараются улизнуть от повседневных забот, нырнув в комнату Кида.