taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 91)

Надо сказать, что в процессе осмотра оставшиеся четыре девицы Анны впечатления на Гюнтера не произвели. Хотя немного не так! Вот та самая тридцатилетняя — Гэйбриэл, «ничётак», темноволосая и смуглая женщина была интересна на лицо. Было в ней что-то то ли испанское, то ли мексиканское. Именно на лицо, так как и ростом не потрафила парню, да и на фигуру — тоже. Ну да, вполне себе, но не более. Еще трое… Гюнтер не мог сразу сформулировать, как бы их охарактеризовать. Не то просто дуры, не то крайне недалекие особы. Причем на эту самую «недалекость» еще накладывалась и явно видимая, непонятная спесь. Носики задирали «девушки» заметно, и смотрелось это несколько раздражающе.

«М-да… Здесь даже не «прелесть, что за дурочки», здесь явно: «ужас, что за дуры!».

Хозяйка тогда еще заметила это и улыбаясь спросила:

— Что, не по нраву тебе эти девочки?

Кид вздохнул и признался:

— Знаешь, кроме доступности тела, в женщине еще должно быть хоть немного ума. Ум, он, как мне кажется, тоже относится к средствам женского обольщения. А когда вот так…

Анна хмыкнула:

— А другим мужчинам почему-то нравится. Они, эти трое, вообще-то, пользуются спросом.

— Не знаю. Возможно, кому-то и нравятся глупые женщины, но не мне, точно.

— И, кстати, ты не прав в отношении Гейби. Она далеко не дура, хочу сказать.

— А я и не про нее, — пожал плечами Кид, — Она довольно интересная женщина. А вот последние три…

У парня мелькнула мысль, и он, не удержавшись, рассмеялся.

— Ты о чем сейчас? — поинтересовалась мадам.

— Хочу тебе признаться… Еще две недели назад я даже на круглую дуру, показавшую мне коленку, пускал бы слюну со страшной силой, но сейчас… То ли сбил особо высокую волну желания, то ли…

Гюнтер спросил тогда у хозяйки и про остальных работников «заведения», полагая подлечить и их тоже, но Анна почему-то отмахнулась. Видимо, не являлись те особо ценными «средствами производства» сего предприятия.

К удивлению Кида, и хозяйки, Бетти и Луиза сразу и безоговорочно поверили в силу предлагаемых Гюнтером амулетов, и уже с неделю щеголяли в тонких серебряных цепочках на талиях, с маленькой подвеской в виде сердечка.

— Под твою ответственность, Кидди! — со всей серьезностью заявила тогда Анна, — Сам будешь их лечить, если они «залетят» или подхватят какую-нибудь гадость.

Гюнтер хмыкнул:

— Ну, если разбираться, то и «залететь», и подхватить какую-нибудь гадость они могли без этого амулета. Но ты права — посмотрим!

Сейчас же мадам Корнелия высказывала ему по другому поводу:

— Кид! Хоть и может показаться несколько смешным, с учетом профиля моего заведения, но что это за разврат? Чему ты учишь моих девочек?

«Совсем уже! И правда — смешно, про шлюх в борделе говорить, что я их развращаю. А всего-то предложил им побрить их «мохнатки». Нет, ну неэстетично же!».

— Анна! Я полагаю, что женское тело должно быть гладким, как шелк. Ни рука, ни тем более — язык мужчины, не должны ни за что не цепляться.

«Мадам» заметно зарумянилась, пряча довольную улыбку.

— Знаешь, дорогой мой… Этот способ вообще крайне редок в нашей работе. Мужчинам и в голову не придет, так ласкать шлюху.

— Х-м-м… Ну и пусть! Я-то знаю, что девчонки чистые, сам же их лечу. И они после каждого клиента тщательно моются.

Женщина покосилась на парня с интересом:

— И что, тебе самому разве не противно?

— Глупости! Если женщина мне нравится — почему мне должно быть противно? Тебе же само́й нравится, не так ли?

— Я вот и не перестаю удивляться… У тебя что — совсем нет рамок приличия? — подняв бровь, спросила мадам.

Кид расхохотался:

— Рамки приличия в борделе?

Анна нахмурилась:

— Ну а что? И потом… Все эти игры — зачем? А если девки привыкнут?

Гюнтер отмахнулся:

— Какая ерунда! Это просто игры и ничто иное.

Он взглянул на собеседницу с улыбкой:

— Только не говори мне, что ты сама никогда этого не пробовала.

Речь сейчас шла…

«Х-м-м… Ну, скучновато мне стало как-то с Бетти и Луизой. Вот я и предложил… Нет, ну а что такого-то? Это известно уже хрен знает сколько столетий. Подумаешь, побаловались девки между собой. Но стоит признать — ни Бетти, ни мулатке это особо не понравилось. А вот Мэри и Нэнси — напротив, подхватили эту забаву только в путь! Так что, не я их развратил, они и сами, похоже, этим самым иногда занимаются!».

— Не понимаю, откуда в тебе все это берется? — покачала головой Анна.

— Мон шер, я и сам не знаю, так что… Давай не будем строить догадки, хорошо?

Его знание французского стало еще одним поводом для пересудов у населения «домика Бружеса». И с Луизой они пробовали болтать, но мулатка… Его французский почему-то был не совсем тем французским, на котором могла говорить Луиза. Понимать друг друга — понимали, но порой девчонка смеялась после его фраз.

«Либо здесь французы неправильные, либо начал складываться уже какой-то свой диалект!».

Услышав от Гюнтера, что ему бы хотелось сделать своим близким подарки, Анна взяла все в свои руки:

— Я раз в неделю езжу по лавкам, закупаю все необходимое для заведения. Съездишь со мной, у меня там скидки, сможешь сэкономить сколько-то.

Вот и катили они сейчас от лавки к лавке. Мадам Корнелия и впрямь помогла ему: и мыло получше того, что рекомендовал Марк, Кид купил, и тканей каких-то Анна ему насоветовала, а попутно еще — заколки, пудра, цветочная вода и прочие предметы женских надобностей. Потянуло это изрядно по весу, но вполне сходно по цене.

«Этак я еще и отобью хоть частично те деньги, на которые «развела» меня сама Анна, торгуясь за стоимость моих услуг. А вот что можно подарить своим родичам мужского пола, я и вовсе не представляю!».

Во всех посещаемых ими торговых точках хозяйку борделя знали и явно уважали, как клиентку.

— Мадам Корнелия! — приторно улыбаясь, склонил изрядно плешивую голову, очередной хозяин лавки, — Вы сегодня чудесно выглядите! Как будто помолодели, моя дорогая.

Анна с довольным видом фыркнула, покосилась на Кида.

— Благодарю, мистер Уоткинс! Но вы мне льстите, какое уж мне… В моем возрасте молодо выглядеть невозможно.

«Ох, лукавит Аннушка! Ох и лукавит! Ей очень приятны все эти комплименты. В какой уж по счету лавке — да все одно и то же. Но чувствуется в ней и некая толика благодарности по отношению ко мне. Пусть и не с одного раза, но постепенно получается привести женщину в порядок: ей и правда сейчас больше сорока не дашь!».

Но Гюнтер отвлекся: лавка была бакалейной, кроме продуктов, были здесь и, так сказать, промышленные товары. И он увидел то, о чем думал уже не раз: кобуры для своих «ремингтонов» и именно — «Эль-Пасо»!

— Извините, уважаемый! — довольно невежливо прервал он многословные излияния владельца, а тот уж и ручку принялся «лобызать», — А вот эти кобуры… Они меня заинтересовали!

Хозяин, мужчина явно за пятьдесят, высокий и нескладный, чем-то неуловимо похожий на актера Герасимова, с неудовольствием оторвался от беседы с Анной и, осмотрев Гюнтера, спросил у женщины:

— Мадам Корнелия! У вас какие-то неприятности?

— С чего вы взяли, мистер Уоткинс? — удивилась та.

— Ну-у-у… У вас сопровождающий, и он вооружен.

Анна деланно рассмеялась, но потом, похоже, нашлась с ответом:

— Ах, Кидди?! Это мой дальний родственник, из Вирджинии. Мальчик приехал по делам с тамошними рейнджерами, но остался погостить у меня. Вот, вожу его с собой, показываю наш город. Кид из какого-то совсем глухого угла в горах, никогда не видел ничего крупнее фермы.

«Плешивец» еще раз оглядел парня, усмехнулся:

— Совсем в той Вирджинии свихнулись! В рейнджеры уже набирают совсем мальцов!

— Мне пятнадцать, мистер! И я доброволец! — возмущенно выпалил Гюнтер.

— Ах, вон оно что! — насмешливо протянул хозяин лавки, — Это, конечно, многое меняет.