taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 89)

— Не спорю, все боли я одним разом не уберу. Так, моя красавица… Сейчас я намерен перейти к массажу и лечению твоих внутренних женских болячек. Так что — предупреждаю, это будет в непосредственной близости от твоего лона. Чтобы ты не решила, что я покушаюсь на самое сокровенное.

Про себя хитрый лекарь усмехнулся:

«Сейчас посмотрим, что будет происходить! Хотя… А вот я и сам не знаю, а можно ли лечить все эти женские «дела», не касаясь ее… Ну, то есть — без возбуждения?».

«Так-так-так… Животик. Нет, здесь и впрямь — этакий животик. Не брюхо, не пузо, и уж тем более — не пузень-пузяка, а именно животик: мягкий, небольшой, очень приятный на ощупь!».

Поневоле Кид повел взглядом дальше, где между плотно сжатых ног топорщился треугольных пушистых волос:

«Бля… Нет, ну какие у нее бедра, а?! Так и хочется залезть между ними. Залезть, а потом, подхватив ее за бедра, приподнять и… Спокойно, Ипполит! Спокойно!».

— Ты чего притих? — с подозрением, внимательно глядя на Кида, спросила женщина.

— Нет, ну а как ты хотела? Чтобы я глядел на всю эту роскошь и оставался спокойным, да? — возмутился Гюнтер.

— Успокойся, мальчик. Давай уж тогда поболтаем о чем-либо…

— А о чем? Нет, ну правда — о чем? Ладно… Вот хотел обсудить с опытной женщиной один вопрос, который, с моей точки зрения, не очень понятен, — начал Гюнтер.

— Ну-ну… Слушаю тебя! — интересом уставилась на него Анна.

— Вот посмотри, какая коллизия получается… Опять же — напоминаю — это с моей точки зрения… Посуди сама. Возьмем двух людей, к примеру — мужчину и женщину. Так?

— Ну, давай, дальше: что там с ними? — улыбнулась дама.

— Примерно одного возраста. Пусть будет так. Вот они встретились, возникло чувство, они поженились.

— Х-м-м… Обычное дело! — хмыкнула она, — Так чаще всего и бывает.

— Да. Но я не про то сейчас. Вот живут они, живут. Дети, опять же. И он, и она — привлекательны внешне. Но годы идут, да? Он становится респектабельным джентльменом, подтянутым, интересным для дам. Она же…

— Расплылась после родов, да? Тоже — чаще всего так и есть, — отмахнулась женщина.

— А вот и нет! Она, несмотря на роды, продолжает оставаться интересной дамой.

— Ну-у-у… Тоже бывает, но реже! — согласилась Анна.

— Так вот… Стали они зрелыми людьми. Но что тоже часто бывает, приелись друг другу. И он вдруг понял, что знает ее вдоль и поперек, каждый дюйм ее тела; знает, как ей нравится, а как не нравится. Но и она тоже полностью изучила его. И все-то у них уже было, да не по одному разу. Ну — приелось! И что происходит?

Женщина засмеялась:

— Да понятно, что происходит: этот кобель начинает искать для себя новое на стороне!

— Да, скорее всего. И что же он ищет? Такую же зрелую даму?

— Да как бы не так! — усмехнулась Анна, — Точно побежит по молодым юбкам!

— Вот! И даже тот факт, что мужская его сила уже далеко не та, как, скажем, двадцать лет назад, но — да, он станет искать молоденьких прелестниц. А почему?

— Потому что — козел! — усмехнулась дама.

— Ну не все же — козлы? — усомнился Кид, — Пусть будет так… Он бежит к ним, но раскаивается, где-то в глубине души…

Женщина рассмеялась:

— Ну-ну… Где-то очень глубоко в душе!

— Мне представляется, что здесь несколько другое…

— Да? И что же? — изогнула бровь сарказмом Анна.

— А может, ему хочется просто обнять и погладить молодое тело, а? Гладкое, красивое, молодое! Пусть там… Получится у него разок, ну — может другой. Точно — не вся ночь, полная страсти. Но — молодое тело!

Дама недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала:

— И что же из этого?

— А еще не все! Есть и другая сторона этой обыденной истории — его супруга. Как мы уже обозначили несмотря на возраст, дама во всех отношениях — интересная. И как быть с ней?

Женщина покосилась на него с улыбкой и, явно подыгрывая, ответила:

— Если не дура — тоже заведет интрижку!

— Отлично! Согласен с тобой полностью — заведет интрижку! А с кем позволь спросить?

Анна задумалась, потом развеселилась:

— Ну точно, не с кем-либо, ему подобным!

— Согласен! На кой хрен интересной женщине потасканный, как ты сказала, козел, пусть и другой? То есть, интрижка эта будет с молодым человеком. Чтобы… Ну, без экивоков — чтобы хрен его стоял как молодой задорный кабачок. Так ведь?

Женщина помолчала, глядя на него, чуть наклонив голову:

— Ты сейчас на что намекаешь? К чему подводишь, молодой ты кобелек?

— Я? — отшатнулся якобы в возмущении Кид, — Вот вообще ни на что! Я просто… Обобщаю, так сказать. Размышляю, спрашиваю у тебя мнение. Получается черт-те что: зрелому джентльмену требуется молоденькая пассия, пусть даже не для самого соития, ведь мы условились: возраст, да и здоровье — уже не те! А зрелой интересной женщине — нужен молодой любовник, чтобы поменьше болтовни, побольше дела! И ведь что характерно… Обществом и то и другое — явно осуждается!

— Х-м-м… Обществом, вообще-то, осуждается внебрачная связь — вообще! А если брать все же нашу ситуацию… То все тем же ханжеским обществом гораздо сильнее будет осуждена бедная дама, а не тот похотливый старый козел! — фыркнула с раздражением Анна.

— Да, здесь я с тобой согласен! — кивнул Гюнтер, — Непонятно почему при равном грехе, женщине достанется сильнее. Несправедливо. Да и вообще… Почему у дам нет стольких прав, которые испокон веку принадлежат мужчине? Даже образование не так давно стало возможным. А ведь есть такие ретрограды, что и до сих пор шипят, увидев вывеску женского учебного заведения. Уроды, мать их! Сравнивать дам с теми же неграми — так получается? Прав нет, одни обязанности!

Меж тем Гюнтер уже вовсю «лечил» женщину, вливая в нее силу. И пусть далее оговоренных границ не заходил, но видел, что женщина иногда теряет нить разговора, вслушивается в себя и в свои ощущения, иногда прикрывает глаза. Да и дыхание ее стало не таким уж спокойным.

«Но, блин, держится же. Вот же где упрямство! Луизе той же хватило гораздо меньшего. Хотя… Там я «работал» не только в зоне живота и бикини, там я был куда напористее!».

И бросив мимолетный взгляд на прикрывшую глаза женщину, он начал активнее опускаться к лобку, нежно исследуя ту ложбинку, тот изгиб, который отделяет живот от ног. Не открывая глаз, сквозь все более прерывистое дыхание, женщина спросила:

— А ты к чему завел этот разговор, Кид? Ха-ха… Да все я понимаю! Значит, зрелой женщине нужен молодой жеребчик, да?

— Ты не могла бы чуть раздвинуть ножки, милая Анна?

— Это зачем еще? Ну скажи мне, что это требуется для лечения! — засмеялась она.

— Это требуется для лечения. Что в том смешного? — хмыкнул парень.

— Пусть так, мальчик, — и она чуточку развела ноги, — но ты же помнишь — я тебя сама не попросила.

— Пока. Пока не попросила! — усмехнулся Гюнтер.

«Какие у нее «губки»! Аккуратные, но явно выраженные. И уже совсем влажные!».

Расставив пальцы пошире, Кид принялся массировать такую притягательную область женского тела, не касаясь самого нежного участка.

— М-м-м… Что хочу сказать… Вот там у меня ничего не болит. Боли… Они повыше будут! — прерывающимся голосом поправила его Анна.

— Как же не болит? Ты же сама говорила, что болит, и болит уже очень давно! — возмутился парень, — Что же это выходит — тут лечим, тут — не лечим. Так, что ли?

— Ну мы же оба понимаем, чего ты добиваешься! — хмыкнула женщина.

— Что за гнусные инсинуации? Я всего лишь лечу тебя. А те боли, про которые ты вела речь недавно, они что же — тебя не волнуют? Или ты совсем списала себя?

— Вот же… — женщина прикусила кулачок, — Хочешь сказать… Что ты и это можешь вылечить?

— Не попробуем — не узнаем! Требуется лишь твое согласие, всего лишь…

Тело ее начало чуть подрагивать, ноги вроде бы и пытались сомкнуться, но потом снова раздвигались, как будто живя своей собственной жизнью.

— Но что у тебя за пальцы, Кидди?! Что за чудесные руки! — она уже стонала в голос.