taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 77)

Во всем здании было тихо, что удивило Гюнтера. А еще… Нигде не было видно тех самых «этуалей», что, если судить по фильмам, должны были стоять везде, завлекая клиентов минимализмом одежды и вычурными позами.

— А почему у вас так тихо? И где же ваши прелестницы? — спросил Кид.

— Х-м-м… Тихо у нас потому, что люди Магнусона жили здесь четыре дня. Ты сам их видел, не так ли? Ну вот потому и нет клиентов. Но мистер Магнусон, надо отдать ему должное, внес плату, с лихвой компенсирующую наши неудобства. Да и его люди, признаюсь, тоже платили за все честно. А девочки… Они просто отдыхают. Они вообще не выходят без нужды в зал в утреннее и дневное время.

«Ну, с комнатами все понятно. Если просто комната — это комната с минимумом удобств… Простая деревянная кровать, стол со стулом, платяной шкаф, да ведро и кувшин с водой за занавеской. Нет, все чисто и аккуратно, но — не более того! А вот комната для клиентов… М-да… Здесь как в тех фильмах с пометкой «ретро»: шикарная широкая кровать под балдахином, туалетный столик с пуфиком и зеркалом на стене, письменный стол с удобным креслом, посредине комнаты — небольшой, круглый стол… По-моему, его еще называют ломберным и пара вычурных стульев за ним. За ширмой: ночная ваза или попросту — горшок, еще стол с парой кувшинов, небольшим тазиком. В углу — этакий гарнитур, а не просто шкаф. И все это — в красных тонах, с вкраплением зеленого цвета. Даже шторы на окне — с позолоченной бахромой и толстыми витыми шнурами! М-да… И позолоты — тоже хватает. В общем, «дорохо-бохато!».

— Теперь понимаешь, в чем разница в номерах? Тебе нравится? — с усмешкой, чуть наклонив голову, спросила мадам Корнелия.

Гюнтер молча развел руками, типа: я в шоке от убранства! Довольная видом женщина спросила:

— Ну так что… После конюшни тебе подать ужин? Или будешь ждать своих приятелей?

— Ни то ни другое, красивая хозяйка красивого дома! — расплылся в улыбке Кид.

«М-да… Что-то из меня опять лезет не то: льстю женщине напропалую! Однако стоит признать — опять накатило какое-то предвкушение… Предвкушение чего? Да предстоящего блуда. Сейчас дай волю этой тушке — он и эту «зрелку» уестествит как надо быть! Невзирая на ее возраст и внешний вид. Нет, эту волну нужно как-то сбивать!».

А ведь мадам его нехитрая лесть очень понравилась: вон она, как зарумянилась от слов Гюнтера, и даже глазки масляно заблестели.

— Мы были в дороге две недели. Поймите правильно: как же я сяду за стол и тем более, позову к себе девушку, если от меня разит, как… В общем, сначала помывка! У вас как — такое присутствует в услугах?

Корнелия улыбнулась и заверила:

— Пока ты занимаешься своим жеребцом, сюда доставят все необходимое, уверяю тебя!

Глава 33

Для начала Гюнтер перетаскал все седельные сумки и все оружие в выделенную ему комнату, составил и разложил все в тот самый вычурный гардероб. Всяких полочек и ящичков для этого здесь было с избытком. Потом на конюшне, куда его с жеребцом в поводу провел тот самый молчаливый Томми, он напоил Кайзера, убедился, что овес в кормушке хорошего качества, долго и тщательно вычищал коня. Со скрытой улыбкой отметил, что все это время в конюшне крутился молодой парнишка его лет: тот якобы занимался своими делами, однако нет-нет да поглядывал в сторону Кида.

«Бдит, значится!».

Когда парень вернулся в комнату, здесь уже стояла лохань с парящей водой. Корыто было весьма изрядным: как бы не с полтора метра длиной и высотой сантиметров семьдесят.

«Как же они столько воды сюда натаскали?».

Распоряжалась всем та же хозяйка:

— Ну вот, почти все готово, — указала мадам на почти завершенные приготовления, — Когда ты разденешься, Гюнтер, передай одежду Луизе. Верхнюю она почистит, а нижнее белье постирает. Сейчас на улице еще жарко, потому высохнет все быстро. Девочка все отгладит и к вечеру можно будет переодеться в чистое.

Гюнтер же прилип взглядом к хлопотавшей в комнате девушке. Мулатка лет двадцати с небольшим, она была весьма приятна на лицо, миниатюрной комплекции и вполне тянула на объект сексуальных домогательств.

«Блин! Вот что значит понимать: здесь, в этом заведении, — можно! Только деньги плати, ага. А у меня и ванна полна горячей воды: может предложить принять ее вместе? Твою-то… У меня — встал!».

Видимо, мадам Корнелия поняла, а, скорее всего, увидела явственно оттопырившиеся штаны парня, потому как покачала головой:

— Нет-нет-нет, Гюнтер! Луиза… Она не по этой части.

— Почему же? Она такая милая девушка, — не понял отказа Кид.

— Видишь ли… У бедной девочки есть немалые проблемы, — немного сконфуженно признала хозяйка борделя.

— Беременна она, что ли? — Гюнтер продолжал пристально наблюдать за возней мулатки, даже не отдавая себе отчета, что, вообще-то, это бестактно — вести разговор о девушке в ее же присутствии.

Корнелия засмеялась:

— Гюнтер! Беременность до определенного срока не является препятствием…

— Я знаю, — кивнул парень, — тогда — что же?

— Она… Как бы это… Луиза больна.

Видимо, определенный настрой парня, не давал ему в полной мере пользоваться головой, то есть задуматься о разумности своих действий, потому как, окинув «своим» лекарским взглядом девчонку, он возразил:

— Не вижу у нее никаких дурных болезней!

— Что значит — не видишь? — опешила Корнелия.

Уже немного позднее, когда Плехов задумался о причине всех этих «закидонов» со стороны Гюнтера Майера, о его «взбрыках» в поведении, то, перебрав кучу предположений, пришел к выводу:

«Спермотоксикоз! Явное превышение тестостерона в организме. Причем настолько явное, что можно считать сильным отравлением. Многократное превышение ПДК, сиречь: предельно допустимой концентрации. И если ранее, в других обстоятельствах, парня еще сдерживало понимание: не время, не место или негодный объект, то здесь, в борделе, видя девушку и понимая ее доступность, у него просто снесло крышу. Вот так-то… Трампам-пам!».

— Видите ли, мадам… Есть у меня определенные умения: я вижу недуги людей и могу некоторые из них лечить, — кровь в организме Гюнтера явно отлила от головы, чтобы наполнить другой сосуд, расположенный куда ниже.

Теперь реакция на его слова заставила впасть в ступор уже обеих женщин.

— Так… Погоди, Гюнтер… Что-то у меня голова не соображает. Ты сказал, что…

— Мадам… Пока мы рядимся, у меня остынет вода в лохани и помыться у меня не получится…

Ошалевший от перевозбуждения Кид принялся раздеваться, плохо соображая в целом. Женщины молча и ошарашенно наблюдали за ним, а увидев его вздыбленное «достоинство», отвели взгляды.

— Я сейчас усядусь отмокать и немного успокоюсь. Луиза, подлей немного горячей воды. Да, вот так, спасибо. Достаточно. Прошу, мадам, присядьте на стул… Я хочу вам кое-что рассказать и предложить нечто особенное.

Было ли виной тому понимание, что здесь есть женщины, готовые снять с него излишнее напряжение, само ли напряжение, что возникло враз и очень сильно, или же вдруг возникшая мысль, что он совсем забыл о таком способе заработка, как…

«Блин! Здесь же можно изрядно подзаработать. Не просто с головой уйти в разврат и потешить похоть, но и заработать. Лечение. Лечение и амулеты! Идиот, ты совсем забыл о таких возможностях! Денег нет, денег нет… Башки у тебя нет! Это — точно!».

— Луиза! Не могла бы ты принести мне пару бутылочек пива и подать… Вон из той сумки, да… Открой этот клапан! Вот, правильно. Да, табак и трубку! Спасибо, красавица! Что? Ты можешь ее набить? Я буду очень благодарен, милая!

Девушку очень заинтриговал касающийся ее саму разговор, и не успел Гюнтер угнездиться и устроиться поудобнее… А устроившись — не успел раскурить трубку, как мулатка уже опять была в комнате, протягивая ему прохладную бутылку с пивом. Замечательно!

Немного успокоившись, от горячей воды ли, от нескольких затяжек ароматного табака или от пары глотков пива, Гюнтер почувствовал себя относительно отрезвленным и способным к внятному изложению своих предложений. Нет, он не надеялся на мгновенное доверие к своим словам со стороны «прожженной» хозяйки борделя.

«Ага, прямо вот так сразу проникнется верой в чудесные способности целителя и предоставит ему карт-бланш во всем: в девках, в деньгах и в прочем!».

— Х-м-м… Начну с самого начала, мадам. Примерно год назад со мной случилось несчастье: на охоте упал на камни и расшибся. Особенно пострадали голова и спина. Местный доктор прогнозировал самый неблагоприятный исход, но я выжил и выздоровел. М-да, что само по себе было изрядным чудом для моих родных и близких. Потом… Потом старая индианка, травница и знахарка, вдруг определила во мне некие способности к лечению людей. Я и сам, признаться, не очень-то поверил в такое, но… Бабка заявила, что в племени чероки с давних времен иногда… Крайне редко, как она сказала! Появлялись люди, способные лечить. До поры до времени я и сам не верил во всю эту чушь, но… Потом, так получилось, я вылечил девчонку-индианку, потом — своего деда, который слег по весне. Старику, надо сказать, уже семьдесят! Совсем недавно я подлечил своего товарища-рейнджера, когда тот был ранен в руку. Он, конечно, еще не в полной мере излечился, но, по крайней мере, речь об ампутации руки, и уж тем более — смерти от заражения раны не идет.

Во время своей речи Гюнтер внимательно наблюдал за реакцией женщин. Ожидаемо, что Луиза, как более молодая и неопытная, к тому же наверняка довольно ограниченная особа, восприняла все сразу и на веру.