taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 55)

«Ведь я и сам готов был предложить ей деньги, чтобы она купила все те же клятые башмаки. А сейчас вон как обернулось. И что же — предлагать ей деньги? Сколько там нужно, четыре доллара или пять? А как она воспримет? Что я ее покупаю? Нет, так-то у меня не свербит моралью во всех местах, и денег другой девушке я не постесняюсь предложить, но не Гленне же. Но она же сама предложила!».

Похоже, его раздумья Рыжая восприняла как робость.

— Испугался, что ли? Или за квотер так трясешься? — ехидно протянула девушка.

— Ничего я не трясусь! — возмущенно возразил Кид.

— Ну так и давай, чего ты мнешься! Вон уже и взрослым считаешься, даже в милицию вступил, а ведешь себя как мальчишка.

В растерянности Гюнтер осмотрелся, как будто ища в окружающем пространстве ответ на вопрос: допустимо ли платить за «такое» девушке, если она твоя подружка? Нет, не та подружка, которая и в постели, и по жизни, а та подружка, с которой у тебя допрежь были вполне дружеские, но невинные отношения.

— Чего ты оглядываешь? — усмехнулась Рыжая, — Если боишься, что увидит кто, так пошли сойдем с тропинки. Вон там полянка есть, я знаю.

Гюнтер, а точнее, в этом момент скорее Плехов, понял, что девчонку, что называется, «закусило», и она правда готова это сделать.

«И вот в чем паскудство момента? Откажи ей сейчас, и она начнет меня презирать, а может, и вовсе возненавидит: и за то, что я жмот, «зажал» подруге сущий пустяк — «квотер», и за то, что она вот так — предложила непристойное, а парень отказался!».

— Пойдем! — решительно мотнул он головой.

Заведя коня за кусты, набросив уздечку на сучок, он отошел чуть дальше. Гленна шла за ним. На крохотной полянке, скорее, пятачке меж кустов, они остановились.

— Ну же? — приподнял он бровь чуть удивленно, с показным нахальством.

Гленна же вдруг растеряла весь «боевой задор», шмыгнула носом и негромко спросила:

— А ты что же… Ну, это… Штаны спускать не будешь?

Гюнтер чуть не расхохотался: роли их за какой-то миг поменялись. Вот уже он чувствует себя вполне уверенно, а она… Нет, девчонка, судя по всему, не собиралась «включать заднюю», но явно потеряла весь напор. Кид притянув к себе подружку и шепнул ей на ушко:

— Буду. Но не сразу. Сначала я хочу поцеловать тебя…

М-да… Целоваться она не умела. Его нахальные руки тоже пару раз порывалась скинуть — то со своей попы, то с груди. Но в последний момент останавливалась, видно, понимая, что это все в границах договоренностей.

— Ты долго еще будешь меня лапать? — пробормотала девчонка, — Вообще-то я думала быстро это сделать и все.

— А тебе не нравится? — также шепотом переспросил он.

— Нравится, не нравится… Квотер, Гюнтер, квотер. Сейчас я хочу его заработать, понятно?

— Какая ты меркантильная особа! — притворно фыркнул он, — Хорошо. Пусть будет квотер — за штурвал, и еще квотер — за то, что ты позволяешь себя обнимать, целовать и гладить. Договорились?

— Х-м-м… Ладно, договорились.

С этого момента дело у них пошло на лад. Девчонка даже поцелуи начала дегустировать: сама подставляла ему губы, отстранялась, облизывала их языком, прикрывала глаза в раздумьях. Но пока на действия его рук не реагировала.

«Ну и хорошо. Пусть пока так — она позволяет себя поглаживать!».

А попа Рыжей и впрямь стала… Хороша. И ножки, ранее стройные, но худоватые, налились плотной массой, стали куда более привлекательными и волнительными. Девчонка либо смирилась и оттого позволила ему задрать ей юбку, либо погрузившись в поцелуи, не обращала внимания на прочее.

— Ах! — вдруг опомнилась она, — Гюнтер. По-моему, это уже не то, о чем мы договорились. Боюсь, ты переходишь границы…

Она все же отреагировала на его попытку перенести одну руку на лобок.

— Я не собираюсь делать ничего, что пошло бы тебе во вред. Но ты сама позволила гладить себя везде, разве не так?

— Х-м-м… Но… Ты же не зайдешь дальше? — и восхитительно облизнула губки.

— Если ты сейчас о проникновении в тебя моим членом, то — нет, я не собираюсь этого делать. Мы же договорись, да? Я выполняю договоренности. Но погладить-то я тебя могу?

Рыжая засмеялась:

— За квотер, да? Кстати… Время идет, а я все еще не заработала свой. Давай, расстегивай штаны!

Но и здесь она схитрила: тесно прижалась к нему, стесняясь смотреть вниз, на ощупь нашарила искомое.

— Х-м-м… Ты вырос, Гюнтер! И здесь тоже, — признала она, дыша ему в ухо.

— Ох! — вздрогнул парень, — Милая, ты же доишь коров постоянно. Разве им понравится, если их дергать за дойки так сильно? Будь понежнее.

Прислушиваясь к ощущениям, не самым приятным, надо признать, ибо девчонка была крайне неопытна и изрядно смущена, он тоже постарался доставить ей…

— Нет, ну я так не могу, — простонала она, — Ты же мешаешь мне! Ну что ты делаешь, Кидди… Так я никогда не доведу тебя… Ах!

— Тебе хорошо? Скажи мне…

— А-а-х-х… Ну, да, да… Но ведь нужно другое…

— Не хочешь посмотреть на него?

Гленна хихикнула ему в ухо и лишь крепче вжалась в него.

— Да ты стесняешься! — усмехнулся Гюнтер.

— Вот еще! Ничего я не стесняюсь. Если ты забыл, я видела тебя голым. И даже держала его в своих руках. И не раз…

— Ну так посмотри…

— Н-н-е-т… Не заставляй меня. Давай уже закончим с этим, Кидди. Я уже жалею, что предложила тебе…

— Ну, хорошо. Нет так нет. А в следующий раз посмотришь?

— В следующий раз? — отпрянула Рыжая от него, — А ты решил, что я пойду на это еще? Ну ты нахал!

— Квотер, Лена. Квотер за штурвал, и квотер за то, что я могу беспрепятственно ощупывать тебя всю.

Девчонка снова уткнулась ему в шею:

— Ты сволочь, Кидди. Какая же ты сволочь! Ах! Еще раз… Верни свою руку туда, где она и была. Ну же!

Кончили они почти одновременно. Постояв в обнимку, пока дыхание не восстановится, отпрянули друг от друга. Гленна все же кинула взгляд… Но комментировать не стала. А потом разглядывала свою ладошку:

— Вот из этой гадости получаются дети? Да уж… Как-то это выглядит не очень…

Ему стало вдруг смешно:

— А ты что же… Никогда раньше не видела?

Она неискренне возмутилась:

— Наглец! Когда бы я это видела?

Кид пожал плечами:

— Ну… Ты же видела, как бык покрывает корову? Или там… Лошади, опять же.

— Дурак! Я про людей говорю! — покраснела подружка.

— А-а-а… Ну, здесь примерно все так же, как и у животных, — кивнул парень.

— Вот я и говорю: ты, Гюнтер — дурак, наглец и похабник!

«М-да уж. Кто бы сомневался, что я снова окажусь виноватым!».

— Гленна… Я хотел тебе предложить: давай вернемся в город, я дам тебе денег, и ты купишь себе башмачки.

— Как это? — опешила девчонка, — Гюнтер, они стоят доллара три, а может быть и четыре!

— И что же — ты планировала вот так заработать со мной на обувь?