taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 54)
Что еще… Х-м-м… Было! Гюнтер, обернувшись, удостоверился в том, что Пауль, кивая, как «журавлик несмышлёный», все так же дремлет в седле. Пусть и не может приятель услышать его мыслей, но… Как-то и самому парню неловко о таком вспоминать.
Возвращаясь в очередной раз из города на ферму, расставшись с Киршбаумом у их усадьбы, Гюнтер, погоняя вороного неторопливой рысцой, решил срезать путь и поехать не по накатанной телегами дороге, а по лесной тропинке, где чаще ходили пешеходы. Так получалось мили на две короче.
На переезде через ручей он неожиданно встретил Гленну. Девчонка сидела на траве у воды и обмывала ноги. Палая листва тропинки практически полностью глушила стук копыт, а потому девчонка до последнего не слышала приближения Кида.
— Тьфу, ты… Напугал как, засранец! — вскочила Рыжая и сердито уставилась на парня.
Гюнтер же с удовольствием оглядывал свою приятельницу. За прошедшее время она, если и подросла, то совсем неприметно, а вот с фигурой…
«М-да… Девчонка начала «наливаться» где ей это и положено природой. И бедра стали пошире, и ножки приятно пополнели. И даже сверху уже что-то начало выпирать! Совсем не та худышка, что была в прошлом сентябре!».
Девушка, правильно оценив его взгляд, чуть покраснела и рывком поправила задранное до середины бедер платье.
— Ну и чего ты уставился? Чего пялишься? Еще и щерится, как кот при виде сметаны!
— Ты чего такая ершистая, Гленна? И не пялюсь я, а любуюсь. И не щерюсь, а улыбаюсь, радуясь нашей встрече. Мы с тобой давно уже никуда не выбирались вдвоем, как прежде, чтобы поболтать и посмеяться.
— Поболтать, посмеяться… Видишь ты, веселый он какой! — продолжала бурчать девчонка, потом перевела взгляд вниз, себе на ноги и огорчилась, — Ну вот… Только ноги помыла, а теперь снова мыть.
— А чего ты здесь мыться решила? — спросил Кид.
— Чего, чего… Захотелось мне. Может быть такое? Чего пристал?
«Да что такое? Девчонка явно на что-то злится, но я-то тут при чём?».
— Лен, ты чего, в самом деле? Чего рычишь, как щенок, чего расфыркалась, как ежик? — примирительно пробормотал Кид и спрыгнул с коня.
Рыжая немного успокоилась и с досадой в голосе объяснила:
— Не понимаешь, что ли… Босиком шла, вот, решила ботинки надеть, а потому ноги и обмываю.
— Ага… А чего ты босиком шла, как маленький ребенок? — все еще не понимая переспросил Гюнтер.
— Да… Ботинки мне малы, ноги трут, чего тут непонятного? — фыркнула подружка.
— Вон оно чего…
— Ага… «Чего, чего!». Давно уже просила у матери, чтобы ботики мне новые купили, и вроде как уже собрались, но они вдруг решили корову купить. Вот я без ботинок и осталась, а в мокасинах же в город не пойдешь, не поймут городские.
— Ну да…
«Это детишкам малым еще простительно и надевать, и обувать что попало. А взрослой девице в люди пристало одеваться соответственно!».
— Х-м-м… А зачем же вам корова? Разве вы с дойки на ферме молоко не берете? — удивился Гюнтер.
Девчонка опять фыркнула:
— Да, у твоей бабки Гретты не сильно-то молочком и разживешься! Когда даст, а когда — фигу под нос. То ей надо масло сбивать, то на творог пустит, то сметана вдруг понадобилась. Вот и получается… В общем, родители решили купить корову, чтобы своя была, и чтобы не унижаться каждый раз, когда молоко нужно.
— Угу, — Кид раздумывал, — Погоди! Но пара башмаков стоит пару долларов… Хотя женские дороже, конечно. Доллара четыре-пять, наверное. Это — очень хорошие! И все равно у меня арифметика не сходиться — никак за эти деньги корову не купить!
Постепенно в его голове сформировалась догадка:
— Постой… Это не ту ли лисью шкуру, что я тебе подарил, они решили на покупку коровы пустить? Не понял: а как же тебе новое пальто?
Девушка промолчала, насупившись и глядя на текущую воду ручья.
— Ага… То есть ты осталась и без башмаков, и без пальто, я правильно понимаю? Однако…
И как тут быть, Кид не понимал: не влезать же в сугубо семейные дела Келли? Родители решили, девчонку известили о сложившейся необходимости, не спросив о ее желаниях и надобностях. И ведь намерения ирландцев идут только на пользу семье, не так ли?
«Обычная история!».
— Послушай, Гленна… А твои уже уехали из города, как думаешь? — задумавшись, спросил Гюнтер.
Та пожала плечами:
— Не знаю. Наверное. Там на рынке корова была… Маме она сразу понравилась. И правда — хорошая корова, молодая еще, но справная. Да, скорее всего, купили уже и домой пошли. А почему ты спрашиваешь?
— Вот что, красавица… У меня к тебе предложение, — продолжал додумывать план действий Кид.
Неожиданно девчонка усмехнулась раздраженно:
— Смотри-ка ты — красавицей он меня назвал! И еще… Ты вон — своей Кейтрин предложения делай!
— Ты чего, Лен? — опешил он.
— Да что ты вид непонимающий делаешь? Все же понимаешь! С этой «кобылой»… Ты же сам ее так назвал, помнишь же?! С «кобылой» по углам милуешься, а сейчас — что ты! Не понимает он, смотри-ка ты!
Рыжая опять озлобилась не на шутку.
«Глазки прищурила, крылья носика раздуваются, румянец на щечках. Валькирия! Того и гляди когтями в морду вцепится!».
— Х-х-а! Ты же тут, говорят, деньжатами разжился! А что, богатенький Гюнтер, не хочешь ли помочь бедной девушке? А хочешь… Хочешь, я тебе «голландский штурвал» сделаю? Всего за «квотер»! — зло усмехнулась Рыжая.
— За какой «квотер»? Какой «голландский штурвал»? — обескураженно переспросил Кид.
— «Квотер», балбес, это монета в четверть доллара! — оскалившись, отчеканила подружка, — А «голландский штурвал»…
Тут она вдруг сникла и, густо покраснев, отвернулась.
«Либо я тупой, либо… Ну да, квотер — это четверть долларовая монета. А этот штурвал, да еще почему-то голландский?».
В памяти Плехова что-то забрезжило.
«Так… На курсах массажа Дина, эта бесшабашная татарка-массажистка, что-то такое упоминала. Да, точно! Когда факультативом шли виды эротического массажа. Эротический массаж. Штурвал. Подержаться за штурвал. Блин! Это то, что потом стали именовать «хэндджоб», то есть массаж мужского полового органа, а проще — мастурбация!».
— А чего… — Гюнтер откашлялся, хрипло переспросил, — А чего… Ты готова сделать мне этот штурвал?
Гленна усмехнулась, покосилась на парня:
— А ты готов платить квотер? Или тебе твоя подружка и так дает?
— Что за вздор? У нас с Кейтрин ничего нет! — постарался поубедительнее соврать Кид.
Рыжая расхохоталась:
— Ой! Уж что-что, а врать-то ты, Гюнтер, так и не научился! А чего покраснел-то так? Дело-то такое… Приятное, да?
И для выразительности девчонка покачала бедрами вперед-назад.
— Вот же… Ты что как дура? Я же говорю — у нас с Кейти ничего подобного… Она девственна, я правду говорю!
— Да? То есть, она тебе просто штурвал делает? Или рот подставляет? — у Рыжей это вышло как-то особенно похабно.
«Х-м-м… А было бы неплохо. Но — нет! Я Кейтрин такое и предложить-то боюсь. Да и штурвал этот пресловутый… Ну… Если это можно так назвать, когда делают его через ткань штанов!».
— Неужели нет, Гюнтер? — снова засмеялась девчонка, — Так она тебя за нос водит?
Нахмурившись, Кид, неожиданно для самого себе, выпалил:
— Мы с ней договорились, что она останется девственной.
Гленна даже где-то разочарованно кивнула и признала:
— Значит, все-таки она вновь тебя облапошила. Интересно, а что она сама с этого имеет? Ну-ка, Кидди, скажи, а что ты ей такого делаешь… Марта говорит, что сестра после ваших встреч буквально порхает как мотылек и добрая-добрая становится. Ну, на несколько дней ее настроение явно меняется к лучшему. Хотя… Мне все равно, делайте там, что хотите. Ну так как, Гюнтер? Квотер и голландский штурвал. Как тебе мое предложение?
Парень задумался довольно смущенно: