taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 38)

— Разговаривал. Вроде бы все нормально, по крайней мере, пока она мне не пакостит. Но ты же знаешь этих женщин? У них никогда не поймешь, что они хотят и что предпримут. Думаю, надо как-то еще поговорить…

Пауль глубокомысленно кивнул:

— Это — да! С бабами никогда ничего не поймешь…

И так это получилось забавно — несоответствием смысла фразы и внешнего пафосного вида парня, что Гюнтер не выдержал и расхохотался. Пауль, не понимая причины его смеха, секунду помолчал, но потом заржал, как конь, присоединяясь к веселью.

Но все-таки лучше всего у него получалось заниматься, когда Кид был один. Необходимость экономить порох и свинец привела к тому, что ему приходилось больше тренироваться «на холодную». Изготовка к стрельбе, выхватывание револьвера, наведение на цель, обработка спуска. Раз за разом, десять раз, сто раз… Много, в общем. Получалось все увереннее и лучше.

Немало «вышибали» его купленные кобуры. Штатные кожаные для кавалеристов, они были расположены предельно странно на взгляд Плехова — рукоятями револьверов вперед. Для извлечения оружия руку приходилось разворачивать ладонью вовне, задом наперед…

«Через жопу!», матерился про себя Кид.

Причем длина револьвера, а, соответственно, и кобуры, способ ее крепления к поясу, приводили к тому, что для извлечения оружия необходимо было задрать и так вывернутую руку куда-то подмышку.

«Как гланды вырезать автогеном через задницу!».

Мысли по возможной переделке были, но — финансы, опять все те же финансы. Мастеру-скорняку тоже нужно платить.

«Странно, да? Зачем ему платить, зачем ему деньги? Он что, не может мне все сделать бесплатно?», злился на грустные реалии парень.

Но несмотря на все это, Кид упорно занимался с тем, что есть сейчас. Так и с саблей: вспоминал правильные стойки, удары, переходы, связки. Дед Карл многому их с Генрихом научил, но ведь гусар многого и не знал. После пройденных дедом войн, наука сражаться не стояла на месте, и, к примеру, на том же Кавказе было много ухваток, о которых старый гусар даже не догадывался.

Пластать саблей получалось все лучше, но и времени Гюнтер тратил на это немало. Стойка, парирование удара противника, плавный переход в другую стойку, контратака. Снова и снова, меняя связки, стараясь двигаться все быстрее, но и следя за правильностью выполняемого.

А кустов вокруг полянки изрядно поубавилось: порубил он их в процессе занятий. Вот и сейчас Гюнтер, периодически смахивая пот с лица, уже больше на автомате передвигался по поляне с саблей в руке, думал о другом.

Поездка их с дедом, Паулем и его папашей в Кристиансбург прошла нормально.

«А папаша у Пауля — фактурный дядя!».

Ростом Киршбаум– старший был под метр девяноста — точно! Не сказать, чтоб прямо уж здоровенный, но кряжистый мужчина. И хоть имелось немалое брюхо, но было видно, что силищи господин Максимилиан Киршбаум имеет немало.

Выехал папаша Пауля из ворот имения на двухместной пролетке и сразу предложил деду Карлу составить ему компанию. Коня дедовского привязали сзади, и соседи поехали, приятно проводя время в разговоре. Мелькала и фляжка, явно не с питьевой водой. На Гюнтера Киршбаум-старший посмотрел мельком, но с интересом, кивнул головой доброжелательно. Вот и все общение! Они с Паулем приотстали, чтобы не мешать взрослым, да и чтобы взрослые не слышали их разговоров.

— Папаша в задний ящик повозки сложил столько выпивки и закуски, что боюсь я — как бы нам в городе заночевать не пришлось! — буркнул негромко Пауль, — Это же какой повод от мамаши смыться, да еще и иметь надежное оправдание, чтобы заложить за воротник. Он же с уважаемыми людьми общаться намерен, серьезные вопросы будет обсуждать!

Пауль смешно передразнил отца, старательно изображая важный тон. Кид хихикнул: было и впрямь смешно.

— Ты волнуешься? — спросил у него приятель, — Там, говорят, и проверить могут, как ты стреляешь, как на коне держишься.

Гюнтер прислушался к себе, помотал головой:

— Нет, не волнуюсь. А чего волноваться, если мы с тобой и верхом неплохи, и стрелять умеем. Не думаю, что все члены дружины отличные стрелки и хорошие наездники.

— Да, папаша говорил, что сейчас люди все больше разнеживаются, мало стало умелых всадников, а уж стрелять и вовсе разучились.

— Ну, все-таки стрелять-то все умеют, — засомневался в корректности такой оценки Кид.

— Не знаю. Но папаша говорит, что в те времена, когда он со своим отцом и с твоим дедом выгоняли отсюда краснокожих, воинами были все поселенцы. А сейчас, говорит, одни бабы, если судить по умениям!

Гюнтер тихо засмеялся:

— У меня дед тоже часто ворчит, что раньше и деревья были больше, и трава зеленее, и охота лучше. И бабы были красивее! Это таков удел всех старых людей, ворчать, что все стало хуже.

Пауль усмехнулся:

— Да, согласен. Слушай… Тут, если о бабах вспомнили…

Киршбаум наклонился ближе к приятелю, понизил голос:

— Не знаю, известно ли тебе… Но, видишь ли, в чем дело… Похоже, у моего папаши в молодости что-то было с твоей теткой Сюзанной. Я и раньше слышал, как мамаша выговаривала ему, только не понимал, о ком идет речь. А когда твоя тетка вновь сюда приехала, то моя мать как взбесилась: папашу поедом сколько времени грызла. Потом немного успокоилась, но все равно иногда поминает ему эти проделки.

Кид подумал, почесал затылок, пожал плечами:

— Ну-у-у… Не удивлюсь, если так и было. Твой отец и сейчас мужчина видный, а тогда, наверное, и вовсе красавец был. А тетка… Х-м-м… Она женщина и сейчас симпатичная, а тогда-то… Есть в кого Марте и Кейтрин быть красотками!

— Да, вот и я говорю — чего только между соседями не случается! — хмыкнул довольно двусмысленно Пауль и усмехнулся, подмигнув Гюнтеру.

— Дело твое, конечно, — принял игру парень, — Только боюсь, что это не будет легким приключением. Скандал может разразиться, если вплывет что.

И почувствовал, что ему, Гюнтеру, уже почему-то неприятно о таком думать. А ведь чуть раньше он бы даже хотел, чтобы Пауль с Кейтрин… А теперь — вот так. Странно. А уж про Марту… И говорить нечего, неприятно все это!

— Если слухи о твоем папаше и моей тетке Сюзанне на чем-то основаны…

«А ведь и неприятности тети там, где она жила со своим мужем, могут быть отголосками той, давней истории!».

— То, выходит, что возможно ты и Кейтрин — брат и сестра. Получается, что это вовсе не интрижка. Какая может быть интрижка между родными? — раздумывал вслух Кид.

Пауль всплеснул руками:

— Вот же ты… То тогда придумал, что среди наших рабов есть мои сестры или братья, то сейчас ерунду какую-то говоришь. Нет, не могло бы такого быть! Да и непохожа Кейтрин ни на моего папашу, ни на меня. Она на тетку Сюзанну похожа.

— Ну, всякое бывает…

Киршбаум рассердился на Гюнтера, и какое-то время они ехали молча. Но характер Пауля не позволял ему долго молчать.

— А вообще, если хочешь знать… Я как-то подслушал, как отец матери рассказывал. У него много знакомых имеется, он часто ездит: то в Ричмонд, то в Теннесси, то в Каролину. Вот и рассказывал, что в Теннеси переполох случился. Жила там, стал-быть, семья плантаторов. Довольно богатые люди. И старшего сына отправили в Вест-Пойнт учиться. Сколько-то он там отучился, потом, говорят, на Западе с индейцами воевал, ну и приехал на побывку домой. А тут сестра его младшая подросла. Когда он уезжал на учебу, она еще маленькой была. Родители ему уже невесту присмотрели, тоже из семьи плантаторов. А он вдруг воспылал… Представь себе — к своей родной сестре!

— Да ну! — поразился Гюнтер.

— Вот тебе и да ну! А у той уже тоже жених из местных был. Как тебе история? — самодовольно усмехнулся Пауль.

— Ну… Чего только не бывает на свете, — покачал головой Кид, — И чем закончилось? Выдали ее замуж, а его оженили?

— Ха! Да если бы?! Нет, так-то все и произошло, но! Видно, что-то у них там уже случилось, успели чего-то… После свадьбы уехал этот молодой офицер с женой на службу, но в очередной приезд — снова-понова! Вроде бы в гости к сестре приехал. Со своей женой, ага. А ночью его ловят в спальне у сестры. Скандал! Муж-рогоносец орет как лось по весне, жена офицера в обморок брякнулась…

Пауль с жаром рассказывал так, как будто он лично был свидетелем всего происшедшего.

— Ну, а потом что? Замяли это дело? — засмеялся Гюнтер.

— Да прямо там! Стреляться затеяли, придурки. Ну и офицерик ухлопал зятя как кролика.

— И чем же все закончилось?

— Странно все закончилось. Уехал он куда-то. С женой. И, что самое странное, с ними уехала и его сестра, то есть — уже вдова. Вот так вот! А ты говоришь: сестра, не сестра…

Гюнтер вдруг засмеялся:

— Скажи честно — сам придумал?

Пауль возмутился:

— Да ну тебя! Тут ему рассказываешь, рассказываешь… Вон, можно было бы у папаши спросить, он же и рассказывал. Но ведь не спросишь!

— Вот именно, что не спросишь. А ты, оказывается, фантазер, Пауль…

— Тьфу, ты… Не буду с тобой разговаривать! — насупился Киршбаум.

В мэрии их встретили трое мужчин: толстенький и невысокий помощник мэра, мистер Мартен; высокий, худой, как жердь, капитан милиции, мистер Джонсон; и молодой парень, писарь мэрии, по имени Клаус. Это Киду Пауль, отошедший к тому времени от обиды, пояснил. Встречавшие раскланялись с Киршбаумом-старшим, уважительно поздоровались с дедом Карлом, мельком посмотрели на парней.