taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 26)

Привкус есть у любого мяса, добытого в лесу. Глухарь, к примеру, любит есть ягоды, почки разные, хвою. И оттого мясо его отдает именно хвоей. Не вымочишь, если, то и не каждый есть будет. Утка, та, как ее ни готовь, будет припахивать тиной и болотом. Лось питается корой деревьев, кроме травы, конечно же. Тоже… Привкус свой потому имеет.

Кабан — тот жестковатый и нежирный. Дикие звери вообще жира имеют по минимуму. Много им ходить и быстро бегать приходиться. Исключение, если о жире говорить, это медведь и барсук. Те — да, особенно под зиму. Но ведь медведь, как животное всеядное и всяких-разных паразитов имеет — мама, не горюй! Приготовил его неправильно и — здравствуйте, болячки разные, трудно излечиваемые. Нет, при всем богатстве выбора, домашняя хрюшка, бычок или гусёк — всегда предпочтительнее!

— Ну-у-у… — с чего-то еще раздумывала Гленна, — Если так… То мама будет рада! И мяса свежего поедим, и закоптить за зиму что-то сможем.

«И чего еще раздумывать? Они, конечно, не голодают, но и с жиру не бесятся. Живут куда скромнее моих родных!».

— А ты еще и раздумываешь?!

Рыжая вздохнула:

— Да здесь причина-то в чем… Мама мне недавно высказывала… Говорит, ты поосторожнее с Гюнтером.

Кид опешил:

— Это почему еще? Я что — обидел тебя чем? Или я заразный какой?

Гленна хихикнула:

— Ага, заразный. А ты сам, что же, не замечаешь, что ты какой-то стал… Странный. Вроде по обличию тот же Гюнтер, а вроде бы и нет. То скажешь что-то непонятное, то ведешь себя… Странно. Вот женщинам в их делах помогать принялся. А раньше-то — разве бы стал с женскими делами возиться. И еще… Ты как будто вырос за пару месяцев, совсем взрослым стал. Я что, думаешь, не замечаю, как ты на меня поглядываешь? Да и на Марту тоже. Даже на эту змею ядовитую, Катрин… Вот мама и предупредила, что, дескать, в подоле принесешь — отец убьет!

— Твою-то мать… — пробормотал Кид.

— Вот-вот… — грустно согласилась Рыжая, — Вот и опять — убоину мне предложил забрать. И что мама подумает? И что другие подумают?

— Да уж…

Гленна с раздражением продолжила:

— А эта «корова», змея эта, Кэтти, всякие гадости говорит, нашептывает в уши. И матери своей, и, что еще хуже — бабке Гретте.

Плехов от души выматерился по-русски, вызвав удивленный взгляд Рыжей.

— Слушай… Вот ты можешь мне объяснить… Ты все же девушка и девичьи поступки должна понимать лучше… Зачем она это делает? Я ведь и сам уже сталкивался с ее злобой.

Гленна пожала плечами и снисходительно фыркнула:

— Ну, точно не скажу, но думаю — замуж ей пора. Чтобы дурь всякая в голове не скапливалась. Да она и сама, видно, того же хочет. Но потому как пока не выходит, то и злится.

— Странно… А почему не выходит? — задумался Кид, — Ведь она девка красивая, видная. Да и хозяйка будет хорошая, работящая. Чего же ее замуж не отдадут?

На севере страны, как понимал Гюнтер-Плехов, был явный демографический перекос: мужчин было значительно больше женщин. Основной причиной тому была постоянная и все нарастающая иммиграция из Европы. И большинство иммигрантов были именно мужчины, по понятным причинам. Они, мужчины эти, были смелее, активно искали лучшей жизни, потому и в США их прибывало куда как больше женщин. Поэтому на Севере любая особь, носящая юбку, а не штаны, уже считалась за приличный вариант.

Здесь же на Юге, люди жили более упорядоченно, на одном месте не один десяток лет, и этот дисбаланс был выровнен. Да и рождаемость здесь была на высоте: семьи крепкие; уровень жизни, в среднем, повыше; и что не говорили бы, но даже медицина южан была более основательной, просто потому, что община была сплоченной, живущей не одним днем, думающей и о детях, и о внуках. К примеру, Гюнтер знал, что те же школы, как для девчонок, так и для мальчишек, содержались в большей степени за счет сборов с членов общины, с прихожан разных церквей. То же самое было и с докторами. Нет, денежку за посещение больных доктора брали, но меру знали, потому, как и жилище, и транспорт они получали именно с местных, муниципальных властей.

А на Севере? Х-м-м… На Севере все было проще: можешь себе позволить хорошего доктора — все услуги доступны. Нет денег? Подыхай на улице, каждый день корабли из Европы привозят новых желающих приобщится к Великой американской мечте, замена тебе уже выстроена в длинную очередь.

То есть, женихи к Кейтрин не выстраиваются в очередь, не бьются смертным боем за право обладать роскошным телом. Досконально ситуацию Гюнтер не знал, парень вообще до недавних пор этим не интересовался, но…

«Катюша у нас, выходит, разборчивая невеста? Или в чем там еще дело?».

Но еще одну зарубочку себе в памяти сделал: с этой проблемой надо что-то решать, а то, если задержится Катя в выборе еще на годик-другой, так она же все нервы парню вытреплет, со всеми родственниками перессорит.

— Так-так-так… А чего она именно ко мне прицепилась? Вон, Генрих ходит, чего ему пакости не делает? — размышлял Кид.

Рыжая подошла ближе, стряхнула какую-то соринку с плеча парня, усмехнулась:

— Ну, здесь я тоже могу предположить… Ты сам в этом виноват.

— О как! И в чем же моя вина? — опешил Гюнтер.

— Ну… Просто под рукой оказался. Сам посуди: не будет же она пакостить взрослым, да? Там ее быстро на место поставят. Детям? Так какой в этом интерес? Да и тоже может вернуться сторицей, заметь такое родители. Генрих, как ты говоришь? Ну, Генрих прост и понятен, он хороший, но обычный парень. И вот тут появляется Гюнтер, который непонятно почему вдруг изменился. Сильно изменился. И стал привлекать внимание своим странным поведением. Ну и что ты ожидаешь?

— Ха! Получается, я стал неким триггером? — пораженно усмехнулся Кид.

— Как ты сказал? Три… Чего? — переспросила Рыжая.

— Триггер, ну это… Как сказать? Как кочка на ровном месте. Причина. Как спусковой крючок у ружья. То, что запускает какой-то процесс.

— Ага, думаю — именно так все и обстоит! — кивнула Гленна.

— М-да… И что мне делать? — спросил совета он у приятельницы.

Та пожала плечами:

— А я не знаю. Надеяться, что она куда-нибудь уедет. Вдруг и правда замуж выйдет? Или… Или успокоится.

— М-да уж… Сомнительно.

Гюнтер понимал, что уезжать Кате некуда, да и причин нет. Замуж? Ну, это дело небыстрое, даже если и есть серьезный претендент. Успокоиться… А с чего ей успокаиваться?

— А у нее есть… Ну, жених там, или еще кто на примете? Ты же девушка, вы такое быстрее узнаете.

Гленна с сомнением покачала головой:

— Нет, не знаю. Да и ты сам понимаешь, что я с ними общаюсь мало. С Мартой еще, бывает, поболтаем. А с этой змеей?

— Так. А на тебя она на хрена наговаривает, если пакости делает мне? — продолжил расспросы Кид.

Рыжая засмеялась:

— Почему мне? Она и Марте подсудобила, тоже что-то такое наболтала. Это она тебе гадит, через нас. Хочет, чтобы с тобой никто не общался, чтобы тебе плохо было.

— Знаешь… Был бы я постарше, я бы решил, что она в меня влюбилась, вот и устраняет возможных соперниц.

Гленна расхохоталась:

— Ну, ну… Польсти себе еще. Хотя… Ты интересный. Странный, но интересный. Ты прав, если бы тебе было побольше лет, такое можно было подумать. И симпатичный ты тоже. Но… Я думаю, она сейчас больше на Пауля смотрит. Дура, конечно…

— Почему дура? — подхватил Кид.

— Потому что Киршбаум — испорченный нахал. Нет, он красивый, конечно. Но уже испорченный. Поваляться с Кэтти он, конечно, согласится с радостью, но, когда надоест… А надоест ему быстро! Он сбежит.

Внутри Гюнтера ворохнулось какое-то нехорошее и злобное чувство. И неожиданно для самого себя, он сердито спросил:

— А тебе… Тебе Пауль тоже нравится, да?

Рыжая снова засмеялась, но потом осеклась и негромко призналась:

— Ну, он красивый, да. И внешне… Ну да, нравится. Только я понимаю, что это как стать игрушкой для него. Поиграет и бросит. К тому же его семья… Они богатые.

Помолчав, Гюнтер со злостью сплюнул:

— Да и хрен с ней, с кобылкой этой. И с Паулем — тоже. Я так и не понял — куда мне везти этого кабана? Или в овраг его скинуть?

Гленна возмутилась:

— Как это — в овраг? С ума сошел, в овраг. Везем к нам. Пусть говорят, что хотят, а маме я постараюсь объяснить…

Парень усмехнулся хитро, подобрался к подружке поближе:

— Так это… Если все равно говорят, то, может быть… Ну, это… Чтобы не обидно было…

Рыжая расхохоталась:

— Вот ты… Какой, а? Значит, чтобы не обидно было, да? Ишь, чего захотел! Перебьешься!

— Перебьешься, перебьешься… Я-то, может, и перебьюсь. А вот ты… Вот сама представь: пройдет какое-то время, ты, наверняка, и замуж уже выйдешь. Дети там, дом… И вот будешь ты сидеть как-нибудь зимним вечером у огня… К примеру, чулок штопать! И вдруг… Мысль в голову: а вот помню, был у меня дружок в юности, Гюнтер. И ведь предлагал он тогда… А я отказала. Почему отказала, зачем? Не пожалеешь потом, Гленна?