taramans – Шенондоа, дочь звезд. (страница 25)

Со «змеищей»-Кейтрин он после того случая почти и не сталкивался. При встречах в доме или во дворе она проходила мимо него, как мимо пустого места, даже не здоровалась. Делала вид, что в упор не замечает. Но пару раз Кид заметил прищуренный, злой взгляд, брошенный в его сторону.

«Что же ей неймется-то? Чего она так окрысилась на меня?».

Судя по всему, вздорная девка за его спиной не прекращала пакостить и строить ковы. Так, столкнувшись как-то с Мартой возле коровника, Гюнтер улыбнулся той, а когда девушка попыталась прошмыгнуть мимо, не поднимая взгляда, придержал за руку:

— Марта… Ты чего в последнее время, как будто нарочито меня не замечаешь. Я же вроде бы, ничем тебя не обижал.

Девчонка незаметно огляделась и прошептала:

— Не обижал, да. Только Кидди… После того случая Кейтрин нашептала маме, как будто я с тобой подозрительно часто и нежно любезничаю. Чересчур, как она сказала! И еще несколько раз повторяла, что как бы чего не вышло… Дескать, с Гюнтера, как с дурочка, что взять: не было ума, а сейчас и последние мозги отбил. А парнишка-то взрослеет, и Марта-то — тоже умом не блещет. Вот… Как бы чего не вышло!

— Вот же… сука. Не было же ничего, ведь так, Марта?! Мы же просто… Ну, общались, разговаривали. Мне с тобой интересно поболтать.

Но к удивлению Гюнтера, Марта вдруг покраснела и отвела взгляд:

— Ну, Кидди… Ты иногда и впрямь так шутил или что-то рассказывал, что… Вполне можно принять за ухаживания. Мама сказала, что… Пусть лучше ирландку совратит, чем меня! А ты ведь и правда с Гленной в последнее время… Много времени проводишь.

В интонациях Марта появилась некоторая язвительность, озадачив парня еще больше.

— Да где много-то? Три раза съездили к бабке-индианке и все. Так ведь та лечила меня, что тут непонятного?

— Ага, ага… Лечила. Бабка-то лечила, а рыжая эта — зачем с тобой таскалась? Да мне-то что? — вдруг сердито заговорила Марта, — Делайте, что хотите. Хоть в стогу ее валяй!

И девчонка, фыркнув возмущенно, убежала.

«Бля… Санта-Барбара какая-то. И разве я давал повод думать о себе так? Нет же! Или… Или все же давал? Вот же… сцуко! Времена меняются, а бабы остаются прежними! Ни слова в простоте. Ты ей: «Какая погода чудесная!», а кумушки уже «переведут»: «Он ее приглашал в лес, на прогулку. А там-то, в лесу… Ой, чё деется, бабоньки!».

«Нет, ну делать-то что-то нужно! А то у меня и впрямь мозоли на ладошках образуются. Только не трудовые, а… Или, как еще шутили — волосы на ладонях расти начнут. Но вот в чем права Сюзанна, мать Марты, так это в том, что с Мартой… Ни-ни! Никак нельзя. Сейчас впору повторять слова Пауля про Кейтрин, что очень бы он хотел с нею поваляться. Вот уж по кому моя совесть бы никак не страдала! Отодрал бы «кобылу» со всей пролетарской ненавистью. И удовольствие бы получил, и… Мьстя бы свершилась!».

Глава 11

Дичи в окрестных лесах было много. Всякой дичи: тут и олени, охота на которых уже была в памяти Гюнтера…

«Да уж! В тот раз охота, мягко говоря, не задалась!».

Но тот олень был на счету парня не первым. Парнишка вообще был ловок и удачлив с оружием.

Откуда-то с севера приходили и лоси. Но были они здесь гостями нечастыми — жарко им тут, потому только к осени начинали появляться. Зимой вот их можно было встретить!

Кабаны еще были, и было их довольно много. А чего? Кормовой базы для них тут — жри, не хочу! Дубравы с желудями, небольшие болотца, где эти хрюшки копали какие-то коренья. Даже на поля, бывало, выходили, доставляя немало хлопот владельцам потравами посевов.

Птиц было много. К примеру, Гюнтер, а точнее — Плехов, был очень удивлен, увидев как-то на склоне горы, ближе к вершине, глухаря.

«Ну да, там и ельник есть, и сосняк по склонам растет. И ягод всяких полно. То есть, то, что любят клевать эти птицы!».

Какие-то рябчики, фазаны. Утки разных видов в заводях ручьев и речушек.

«А как меня напугал как-то раз придурковатый дикий индюк, когда выскочил внезапно из кустов с целью подраться. Эти индюки, они вообще ребята безбашенные, в драку лезут несмотря на персоналии, если зайти на их территорию!».

Но и хищники тоже встречались. Волки, к примеру. Кид их видел изредка и издалека: все же зверь умный и осторожный, на рожон, как тот индюк, лезть не будет. Да и пищи волкам здесь тоже хватает, те же зайцы и кролики, которых в достатке. Но были те волки не чета российским, сибирским: мелковаты и в целом дрищеваты.

Лисы были нескольких видов, видел их Гюнтер не раз. И помельче, какие-то сероватые, и покрупнее — привычно рыжие.

Были здесь и медведи, тоже пара видов. Одни — какие-то небольшие, мелковатые, прямо скажем. Но вот другие, те — да, внушали! Медведя сам Гюнтер видел лишь раз, мельком и поспешил ретироваться подобру-поздорову.

Вот чего и Гюнтер, и Плехов терпеть не мог, так это — змей. А они здесь тоже были, разные, и в силах тяжких. Особенно пугали парня «гремучки» или как их там правильно… Ну, те, что с погремушкой на хвосте. Идешь, идешь себе по лесу, никого не трогая, и вдруг — раз! Затрещало где-то рядом. И бряканье это тем громче, чем ты ближе подошел к этой заразе! Гюнтер понимал, что тем самым змея предупреждает нежеланного гостя о себе, но… Аж в дрожь бросает от таких напастей!

Все многообразие животного мира здешних мест приводило к тому, что в лес все люди ходили с оружием. И чтобы себя защитить, и, в случае удачи, свой стол разнообразить. Только дети шли без оружия. Но ведь детей одних в лес никто и не отпускал, всегда они в сопровождении взрослых шли. Да и как без оружия? Ножи-то — у всех без исключения были! Даже женщины всегда имели нож на поясе, пусть больше в практически-хозяйственных целях. Грибов, к примеру, нарезать.

Да, грибы здесь были тоже в изобилии. Тепло, влажно — чего им не расти? И Майеры всегда набирали тех грибов в больших количествах. И солили их, и мариновали, и сушили. Когда впервые в теле Гюнтера Плехов принял участие в этой «тихой» охоте, то был поражен величиной сборов, даже сравнил мысленно этих немцев с хоббитами, которые, как помнится, были большими любителями именно грибов.

Возвращаясь после лечения у бабки Эммы во второй раз, Гюнтер подстрелил небольшого подсвинка. Стайка кабанов увлеченно рылась в низинке, метрах в восьмидесяти от тропы. Остановив пони, парень жестом показал Гленне, что надо молчать, и повел рукой, указывая на «хрюшек».

Да, уже второй раз собираясь на лечение, Гюнтер, почесав затылок, решил: «Чего ноги бить, если есть кони?». Дед Карл дал разрешение, вот парень и запряг небольшого коника, потомка мустангов Великих равнин. Правда, Гленна поначалу рассердилась: ей, что, рядом с ним идти всю дорогу. Но Кид успокоил ее, и сообща они нашли решение проблемы: девчонка ехала перед ним.

«Ха! Не сразу она согласилась, застеснялась поначалу. Попробовали передвигаться с Гленной на крупе коня, но Рыжая постоянно соскальзывала, потому решили, что этот способ неприемлем. Седло американское и в этом гораздо неудобнее наших, русских. Особенно — казачьих!».

Пришлось девчонке перекинуть ножку через «рожок», получилось на манер дамских седел. И Гюнтер млел, обнимая Рыжую всю дорогу — и туда, и назад. Похоже, что и самой девчонке было приятно, но неловко, ибо виделась парню щечка Гленны, покрытая румянцем. Но и он сам замер почти в ступоре, и никак не воспользовался представленным случаем потискать девушку, ощущая ногой ее ногу и упираясь своим самым чувствительным местом в жестковатую попку Рыжей.

«Эмоции Гюнтера парализовали мозг опытного ловеласа Плехова, и это мне категорически не понравилось. Вот так случится, что в этом плане, ан нет, паралич мышц, туман в голове и профукаешь ты, Женя, удобный случай расстаться с девственностью!».

Гленна в тот раз заблаговременно, на подъезде к долинке, где жили индейцы, потребовала, чтобы он спустил ее на землю. Видимо, не хотела, чтобы увидели их способ передвижения, не решилась подвергнуться подколкам и подначкам бабки-индианки. И когда они возвращались, далеко не сразу согласилась сесть на коня, пришлось пешком отойти на приличное расстояние.

Медленно спешившись, Гюнтер отошел чуть в сторону, присел за кустом, наблюдая за кабанами. Потом выбрал представителя помоложе, мясом помягче, не торопясь, прицелился и… Все-таки стрелок Гюнтер был очень неплохой: попал туда, куда и целился — в левую лопатку развернувшегося боком животного. Дождавшись, когда треск валежника затих, семейство оставшихся в живых в панике ретировалось, вырубил две слеги, привязал к задней луке седла, соорудив банальную волокушу. Так и возвращались: Кид вел коня в поводу, а Глена ехала верхом, усевшись поудобнее в седле.

— Давай завезем кабанчика к вам, — предложил парень.

— Почему? — удивилась девушка.

— Н-у-у… Пусть будет. Вам что, это мясо лишним станет?

— Нет, не станет, — пожала плечами подружка, — А как же ваши?

— Да не больно-то они любят дичину, — хмыкнул Гюнтер.

И это было так. Не все знают, что мясо диких зверей, оно такое — на любителя. Если нет другого, тогда съешь и не поморщишься. А если есть выбор… То домашние животные всегда вкуснее: мясо мягче, сочнее, жирка побольше. И нет того привкуса, которое отличает дичь. Не каждому по нраву охотничья добыча, в общем-то.