taramans – Дикси. Рейнджер (страница 81)

— Тринитротолуол… — снова пробормотал в задумчивости младший Майер.

— Что? — опешил брат Вильгельм.

Вальдрикс отмахнулся от приятеля, чтобы тот не сбивал брата с мысли, вперился взглядом в Гюнтера:

— Ну-ка, ну-ка… Как ты сказал, Гюнтер?

— Нитровать толуол… Три раза. Нитровать это…

— Знаю! — поторопил парня химик, — А что еще помнишь?

— Да ничего я не помню! — снова рассердился тот, — Что-то в башке есть, а как это понять — вообще не представляю! Нитровать толуол три раза… Только лучше на третий раз заменить соляную кислоту на олеум.

— А что такое — олеум? — снова влез Вилли.

— А я не знаю, — развел руками Кид, — Кислота какая-то. У нее еще есть название по какому-то городу в одном из германских графств. Не знаю я толком!

С облегчением Гюнтер подхватил предложенную старшим братом новую тему: обсуждение ситуации в южных штатах на фоне предстоящих в следующем году выборов президента Союза.

«Ну его, это естествознание: там конкретика нужна, которой у меня нет. А здесь-то, с обществознанием и социологией вкупе с политологией, мне куда проще рассуждать!».

— Да просрем мы все полимеры, как водится! — рубанул наотмашь Кидди.

Вальдрикс, вытаращив глаза, уставился на Гюнтера — очень уж переход был резким. От сомневающегося, пытающегося что-то вспомнить, неуверенного в себе человека, Майер-младший вмиг превратился в «политика», ощутившего твердую почву под ногами.

— Ну-ну… — с интересом ожидал объяснений Вильгельм.

— А что — «ну-ну»? Что «ну-ну»?! Наши политики, как те слепцы, которые не видят всей ситуации в динамике ее развития, все живут какими-то старыми понятиями, — впал в азарт Кид, — Вот сам посуди — что они сейчас обсуждают? А обсуждают они: каковы кандидаты Юга, кто более весом, какие у кого шансы на успех. Причем они пока не отделяют демократов Юга от демократов Севера, как будто не видят разницы интересов тех и других. Демократы, они, знаешь ли, разные…

Здесь Гюнтеру пришло вдруг в голову, что очень уж сам он сейчас напоминает того Кролика из мультфильма: «Я — бывают разные!».

«И ведь даже пальцем в воздухе точно так же помахал!».

Хмыкнув про себя, постаравшись спрятать улыбку, он снизил пафос:

— Почему-то наши политики по-прежнему полагают, что Демократическая партия едина. А это уже давно не так! Так ведь они еще и «вигов» каких-то вспомнили, прости господи. Ну какие «виги»? Кто такие «виги»? Кто их вообще помнит сейчас — этих «вигов»? Нет чтобы объединиться, забыть про разногласия и выступить единым фронтом — демократы Юга… Вот попомнишь мои слова: они и кандидатов от здешних демократов выдвинут куда больше двух! И так шансы на победу невелики, а с их-то настроем…

И Гюнтер с горечью махнул рукой.

— А кого ты предполагаешь в победители выборов? — спросил Вальдрикс.

Гюнтер хмыкнул, почесал затылок:

— Победит… Победит, как мне кажется… Линкольн.

Оба собеседника удивленно загудели, а потом Джо не удержался и рассмеялся:

— Ну, ты это брось, Гюнтер. Ну какой — Линкольн? Кандидат от этой новой партии республиканцев? Даже не смешно! За него никто не будет голосовать. Вот увидишь — его даже в бюллетени вносить не будут.

— Кто и где его не будет вносить в бюллетени, Джо? У нас здесь, на Юге? А на Севере? Сам посуди: на Юге сейчас живет даже меньше трети населения Союза. Причем около трех с половиной миллионов — это рабы. То есть, избирателей остается еще меньше. Толстосумы проплатят, и Север проголосует за Линкольна. И потом, после выборов, кому будет интересно, что Юг вообще не голосовал за этого кандидата? Есть результаты: ставленник финансово-промышленного капитала Севера набрал больше всех голосов. Все! А кто проиграл — тот проиграл. Кого интересует мнение проигравших?

Помрачневший Вальдрикс, помолчав, пробормотал:

— Но это же… Это против всех правил.

— Да кого интересуют правила, Джо? Когда джентльменам нужно, джентльмены меняют правила — знаешь такую шутку про англичан?

— Но это же сецессия, Гюнтер, — подавленно признал Джонатан.

— А я про что говорю? — развел руками Кид, — Конечно же — сецессия. А после нее и война. Или думаешь, янки позволят нам уйти в свободное плавание?

Оставив мрачного Вальдрикса пребывать в размышлениях, Майеры продолжили обсуждение.

— Мы опоздали, Вилли. Мы чертовски опоздали. Нам бы лет десять назад начать поднимать свою, именно свою промышленность, но наши плантаторы, тратящие тысячи… Да что там — тысячи? Сотни тысяч долларов на свои дворцы, особняки, шикарные выезда и балы, на свой гардероб и гардероб своих пассий, на умопомрачительно дорогие украшения для высокосветских блядей, по-прежнему не желают видеть сгущающиеся на небосводе тучи. Ну ладно… С металлургией все плохо. Оружейных заводов на Юге нет, как нет и порохового производства, и чем мы будем воевать с янки, мне абсолютно непонятно. Но! Почему не строить хотя бы ткацкие производства? Ведь хлопок у нас свой и его — завались. Нет же! Они все так же продают его северянам. За бесценок продают, стоит признать. Но этот бесценок, если считать в валовых величинах, дает им кучу денег. Они и довольны. Потом… Где фабрики по переработке сельхозпродукции? Где многочисленные мельницы? Где скотобойни и заводы по переработке мяса? Те же консервные заводы. Ведь на Юге, за Миссисипи, в прериях — миллионы голов бизонов. Это сотни миллионов стоунов мяса. Вот увидишь — Югу еще придется поголодать!

— Скажешь тоже, Гюнтер, — усмехнулся недоверчиво Вильгельм, — Да одна Вирджиния — это житница всего восточного побережья. Я уж не говорю про обе Каролины, про Алабаму и прочие штаты…

— Вирджиния, брат, соседствует с северянами. Расстояние здесь не такое уж большое. Что помешает янки собрать хорошую армию и пройтись огнем и мечом по Вирджинии, ставя население на грань голодной смерти?

Вилли покачал головой:

— Какие-то совсем уж страшные вещи ты рассказываешь, брат. Такое никогда не произойдет.

— Забьемся на доллар? — протянул руку к старшему Кид.

Вилли посмотрел на руку брата, покрутил головой и отказался:

— Нет уж… Страшно как-то.

Гюнтер хмыкнул:

— Думаешь, мне не страшно, Вилли? Еще как страшно. Но я буду стараться изо всех сил, чтобы этого не произошло. Уверен, что все южане тоже постараются. Глядишь, что-нибудь у нас и получится.

Наконец, отмер Вальдрикс:

— Англичане не позволят…

— Что не позволят англичане, Джо? Не позволят янки развязать войну? Или объявят войну северным штатам? Хочу тебе напомнить, что: «У Великобритании нет ни постоянных союзников, ни постоянных врагов. Есть только постоянные интересы». Они не вступятся за нас, Джо, — и Гюнтер не смог сдержать препоганейшую ухмылку, давая понять собеседникам свое отношение к бриттам.

— Но хлопок… Им же нужен наш хлопок! — загорячился Вальдрикс.

— Да? А так ли он им нужен? — скептически поджал губы Гюнтер, — Как я читал в газетах, Англия вовсю разрабатывает плантации хлопка в Индии и в Египте. Будет ли им нужен наш хлопок настолько, чтобы вступать в войну ради него?

Потом Вильгельм немного рассказал о своих попытках разобраться в истории с Джоном Брауном:

— Знаешь, брат… Этот Секретный комитет, о котором ты упоминал в своих письмах, он вроде бы и впрямь существует. Разговаривая с разными не самыми простыми людьми, я понял, что это, или похожее на это название, им вроде бы известно: слышали что-то и где-то, даже иногда обсуждают его причастность к конфликтам янки и дикси. Но вот что интересно: никакой конкретики нет. Вообще нет! Ни что это за комитет, кто в него входит, кто его финансирует — точно не известно никому. Да и все, как правило, заканчивается досужими разговорами: поболтали, почесали языками и забыли. Я согласен с тобой, что нашим конгрессменам и прочим политикам больше интересно, что происходит в нашем, именно в нашем южном курятнике. Какие-то мелкие дрязги, ежесекундные альянсы, обсасывания выгоды тех или иных союзов. Как наши сельские кумушки с ферм: встретились у околицы и ну перемывать кости соседям, а что происходит чуть дальше — им уже неинтересно.

— Ну как же? — расстроено почесал лоб Кид, — Но это же напрямую влияет на безопасность южных штатов. Неужели они не могут создать какой-нибудь запрос в Конгресс Союза, всколыхнуть это болото, заставить федеральные власти хоть чуток разобраться, что вообще происходит?

— А кому это надо, Кидди? — усмехнулся брат, — Нашим политиканам? Так, мы уже определили их общие характеристики: бестолковость, узость мышления, нежелание или прямое неумение увидеть сути проблемы. Президенту Бьюкенену? Да прямо там! Это «беззубый» соглашатель, «всех примиритель» спит и видит, как бы спокойно досидеть в Белом доме и свалить в свое поместье, подальше от политических бурь и дрязг.

Парни прервались на то, чтобы раскурить трубки, отхлебнуть вкусного домашнего пива, сваренного тетушкой Сюзанной, и Вилли задумчиво продолжил:

— Что по этому самому комитету… На мой взгляд, те люди, которых ты называл, так или иначе, могут входить в него. Да… Могут входить, а могут — не входить. Никакой определенности нет, я могу судить только по их вовлеченности в компанию по дискредитации южан. Тадеуш Стивенс… Скорее всего — да. Этот пес вообще ведет себя так, как будто его покусал бешеный енот. Гаррисон? Возможно. Тем более что его риторика становится все более агрессивной. Фредерик Дуглас… Скорее — да, чем нет. Но какой хитрый этот негр…