taramans – Дикси. Рейнджер (страница 82)
И Вильгельм с усмешкой покачал головой.
— Он вообще старается не допускать никаких резких высказываний против южан. Давит только на то, что рабство — зло, и его нужно непременно отменить. Публицист… Кстати! Очень неплохой публицист, хорошее перо. Надо отдать должное: этот негр-самоучка очень умен. Уж куда как умнее многих наших южных властителей. Да, есть еще несколько личностей поменьше масштабом, но я бы внес их в список…
Вмешался Вальдрикс:
— В список? В какой список?
— В список тех, Джо, кто должен будет ответить за содеянное, если война все-таки начнется, — нехотя пояснил Гюнтер.
— То есть…, — растерялся химик, — Вы хотите сказать, что если война начнется, то вы собираетесь как-то наказать этих людей?
Братья переглянулись: младший с укором, а старший — с досадой. Кид все же постарался объяснить:
— Видишь ли, Джонатан… В нашей благословенной Провидением стране есть люди, которые в силу природной ли злобности, из корыстных ли побуждений, а может, и по причине явной глупости, не хотят и не дают прочим людям жить в мире. Строят козни, ссорят людей между собой, питают самые низменные инстинкты толпы. Говорят одним: вон там живут плохие, очень плохие люди. Они настолько плохи, эти, живущие вон там люди, что было бы справедливо, если бы их имущество стало принадлежать смелым, а этих плохих людей и вовсе не осталось. Другим они говорят, что вон там, на Севере… Это я говорю сейчас — к примеру! Вон там на Севере живут очень завистливые, жадные и ленивые… Они непременно придут к вам, и все отнимут, мужчин убьют, женщин обесчестят. Так вот… Пока у них не очень удается… Хотя — как сказать! Сколько в Канзасе людей погибло? Да и до сих пор гибнет! Так вот… Если у них получится ввергнуть страну в пучину войны, в которой начнут гибнуть люди — мужчины, прежде всего, но и женщин, и детей это тоже стороной не обойдет, я уверен… Так вот… Нам представляется вполне справедливым, если эти все подстрекатели умрут. Посеявший ветер — пожнет бурю!
Вальдрикс ошеломленно молчал, а Вильгельм воскликнул:
— Как ты здорово выразился, Кидди! «Посеявший ветер — пожнет бурю!». Я запишу это с твоего разрешения? Где-нибудь обязательно использую.
— Х-м-м… Вообще-то… — смутился Гюнтер, — Это не я сказал, а пророк Осия. Это из Ветхого Завета. Так что там дальше, Вилли?
— Что дальше? А дальше вообще все неясно. Можно очертить круг людей, кто настроен сугубо против Юга. Это конгрессмены, политики, репортеры или издатели. Они громкие, они не скрываются: уж таков у них характер деятельности. А вот кто за ними стоит? Кто подпитывает их деньгами?
Гюнтер принялся рассуждать:
— Поправь меня, Вилли, если я ошибусь. Кто самые богатые люди сейчас в стране? Потомки Джона Астора? Сомневаюсь. Против нас сейчас играют банкиры и промышленники. А интересы Асторов далеки и от финансовых кругов, и от промышленности. Они торгаши. Вандербильт? Вот это уже ближе. Сволочь та еще: ворует на постройке железных дорог миллионы, но ему все мало. А здесь у нас, на Юге, ему существенно мешают, не давая захватывать окрестные дорогам земли. Такой же и Джейсон Гулд.
— Александр Стюарт, — добавил Вильгельм, — Один из немногих, кто не скрывает своего отношения к дикси. Он вполне может быть финансовым источником аболиционистов.
— Ага, учтем мерзавца, — пробормотал Кид.
— Парни… Это что же… Вы всерьез намереваетесь убивать этих людей? — просипел Джонатан и жадно припал к кружке с пивом.
— Ты понял нас несколько превратно, Джо. Сейчас мы просто болтаем, так сказать — обсуждаем возможное будущее. Оно же может и не наступить, не так ли? Тогда все это и останется досужей болтовней, — постарался успокоить парня Гюнтер, — Но вот если… Если они осмелятся, то… Мы будем знать, кого должно «отблагодарить» за это.
— Это мне понятно, но… Вилли рассказывал мне, что ты сейчас служишь в местном отряде рейнджеров. А тебе уже приходилось…
И Вальдрикс смущенно замолк.
Кид хмыкнул, прикурил свежую пахитоску и ответил:
— Да, Джо, убивать людей мне уже приходилось. Проводники на «подземной железной дороге» чаще всего парни решительные и оружием владеть умеют. Вот для того, чтобы во мне и в моих друзьях не наделали дырок, приходится, знаешь ли.
— Извини, Кидди… А сколько… Х-м-м… Впрочем, можешь не отвечать! — проявил любопытство брат.
— Ну почему же? Я ведь не убиваю прохожих на большой дороге, не граблю дилижансы, так что стесняться мне здесь нечего. Пять. То есть, у меня за спиной пятеро убитых врагов.
Но про себя Гюнтер отметил, что это любопытство парней ему показалось все же неуместным и каким-то… Неприятным.
Эти разговоры по вечерам, больше, как разминка для ума, очень понравились Гюнтеру. А вот брату Генриху — совсем не нравились, неинтересно ему было такое. Или у парня «така любофф закрутилась», что он пропадал вечерами неизвестно где?
Как шепнул Киду Вильгельм, Джонатан Вальдрикс был поражен Гюнтером Майером и не сильно-то скрывал это:
— Такого юношу, как твой брат, Вилли, впору встретить в коридорах университета, а не на сельской ферме в глухом горном углу. Ему обязательно нужно поступать в колледж, а то и сразу в университет. Уж я бы упросил отца походатайствовать перед администрацией о его приеме.
«Ага, так нам янки и дадут эти четыре, а то и пять лет мирной жизни!».
Глава 35
Это Рождество в доме Майеров проходило весело. Пусть и шумно, что было несколько непривычно для его обитателей. Почему шумно? Потому что, кроме Вильгельма и его приятеля Джонатана, домой вернулась Марта, а кроме того — на само Рождество прикатил дядя Фридрих со всем семейством. Жильцам пришлось потесниться.
«Хорошо, что дядюшка прибыл только на само Рождество, и на следующий день к вечеру вернулся в город. А то я как-то отвык делить комнату с кем-то еще!».
Но праздник удался: тетушки и сестры в связи с резко увеличившимся количеством рук приготовили стол — на зависть всем! Ели от пуза, пели под аккомпанемент семейного оркестрика, слушали, как поют другие. И общались, общались без натуги, споров и ссор.
После Рождества, проведенного в семье, по предложению Гюнтера, подхваченному теткой Сюзанной, дед Карл собрал у себя в доме всех арендаторов-ирландцев. Опять был стол, пусть и не такой богатый, как на недавнем празднестве. Старик Майер даже сказал небольшую речь:
— Пригласил я вас для чего? Во-первых, чтобы познакомиться получше. А что лучше знакомства за столом? Во-вторых, чтобы разъяснить вам… Я не собираюсь драть с вас последнюю шкуру, вы мне нужны как справные и зажиточные арендаторы моих земель. Потому запомните: установленную половину вы будете отдавать мне лишь до покрытия всех затрат, понесенных нашей семьей. Затрат на ваше обустройство, на взятое в долг. Потом? Потом, когда отдадите это, плата снизится до тридцати процентов. Но и то — только до той поры, пока вы пользуетесь взятыми у меня инструментами. Обзаведетесь своими — снова снижу плату, до двадцати пяти процентов от всего выращенного. По-моему, вполне подъемно для трудолюбивых и усердных хозяев.
Поначалу ирландцы больше помалкивали, приглядывались, но по мере выпитого и съеденного разговоры оживились. И снова Гюнтер Майер удивил всех: и своих родичей, и новичков на этой земле. Удивил тем, что опять же при содействии Марты, в течение нескольких дней записал слова новой песни, разучил ее…
«Что вспомнил, а что и пришлось самому додумывать. Все же сестра здорово поднаторела в сочинении всякого-разного. И чувство рифмы ей не чуждо!».
Так что, когда он затянул:
Присутствующие поначалу замерли, прислушиваясь, но потом, уже на втором-третьем куплете стали подпевать припев, притопывать и прихлопывать:
Вечером дед, изрядно подогретый виски, ворчал:
— Вот ведь шельмец какой вырос! Эти ирландцы недоверчивы, как дикие козы: так уж солоно пришлось им в той Пенсильвании. А этот сопляк спел им песенку и — все, почти своим стал!
Ну, это дед преувеличил, конечно же — никаким своим для ирландцев в одночасье Гюнтер не стал, но поглядывать на него «рыжие» стали все же с большей симпатией.
А потом как-то враз все разъехались: дед с Генрихом и Йоной отправились в Ричмонд на ярмарку, коней прикупить, как и было запланировано; брат Вилли с Джонатаном возвращались в Ричмонд на учебу и к прочим своим делам.
В последний вечер перед отъездом брата Гюнтер провел своего рода инструктаж:
— Смотри, Вилли… Сейчас бы тебе найти кого-нибудь из не самых последних людей в Ричмонде. Найти и завести связи. Сам подумай: кто не из последних, но у кого и мозги в голове имеются. А еще люди должны быть такими, чтобы шор у них на глазах не было. Когда начнется война, ныне действующие первые лица и их подручные быстро сойдут со сцены. Так всегда бывает: есть нужные люди для мирного времени, а есть люди, которые чувствуют себя лучше во время войны, раскрывают свои организаторские способности.
Что еще хочу сказать… Вроде бы Наполеон сказал, что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз — деньги. Это так и есть, но деньги здесь — только инструмент. Во время войны требуется многое: свинец и порох, ружья и пушки, амуниция и продовольствие, налаженное снабжение всего и всякого. Но главное на войне — люди, Вилли. Люди и информация. Тот, у кого есть нужные люди и свежая информация, тот всегда будет на шаг впереди. Потому нужно искать и находить тех, кто точно понадобится через пару лет. Здесь я про разных людей: кто-то вхож в кабинеты власти, кто-то знается с весомыми, уважаемыми людьми, третьи просто созданы для хитрых схем и обделывания мутных делишек. Такие тоже нужны! Где-то читал, что в сфере добычи информации, можно назвать это разведкой, нет отбросов, а есть кадры. И люди эти нужны не только у нас здесь, на Юге, но и еще больше — в северных штатах. Так что заводи знакомых, общайся с разными людьми и думай. Думай головой — кто, зачем, почему и куда.