taramans – Дикси. Рейнджер (страница 83)

Вмешался внимательно слушающий Вальдрикс:

— Так это уже похоже на какое-то тайное общество. Интересно… Я тоже хочу участвовать!

— Так и кто тебе не дает? Участвуй. Просто всегда помните, парни: меньше говори, больше слушай. И болтать лишнего в таком деле — может очень дорого обойтись для болтуна. Да и не тайное это общество. Х-м-м… Пусть основная масса всех этих людей даже не догадываются о целях всех этих разговоров: сбор информации, анализ ее, и исподволь — доведение до лиц, принимающих решения.

Да, я понимаю, что дело это такое — небыстрое. Но за пару лет уже можно чего-то добиться, хотя бы — создать сеть информаторов. У нас и там, на Севере. Кстати, Вильгельм! Твоя работа газетчиком этому вполне способствует. И еще раз — осторожность, осторожность и осторожность. Лучше промолчать, не встревать в разговор, а то и прямо избежать беседы, чем ошибиться в человеке. В таком деле торопиться не надо!

«Понимаю, что все это какой-то детский лепет, а не план «по покорению Вселенной» и принуждению реальной истории к альтернативности, но ведь никаких познаний по созданию агентурной сети у меня нет. Вот и приходится что-то соображать на ходу. Авось что-нибудь из этого и выйдет!».

Изрядно задумчивые парни убыли в Ричмонд, а несовершеннолетний «прогрессор» остался в горах Аппалачи. Перед отъездом дед Карл озадачил Гюнтера присмотром за проводимыми работами на будущих пастбищах. Но что там присматривать-то? Что присматривать? Папаша подружки Гленны, Бьорк Келли, воспылавший внезапно повысившимся статусом, и сам справлялся со всем руководством. Да и что там были за работы? Поставить на заранее выбранном месте небольшой домишко для пастухов. Сарай еще рядом соорудить — под все необходимые припасы. Навес для коней. Даже не полноценную конюшню, а именно: навес, только обшитый по периметру досками внахлест. Кони, они не столько мороза бояться, сколько сквозняков. Да и какие здесь могут быть морозы? Градусов пять, максимум — десять, по неизвестному здесь пока Цельсию? Да и то — вряд ли: не каждый год случаются такие. К тому же хижины эти со всеми постройками возводились не в случайных местах — индеец Йона подсказал, да и дед был не лыком шит, уж сколько лет здесь коневодством занимался.

Потому всей работы Киду было — раз в неделю, вместе с Бьорком проехаться по «объектам» и посмотреть, на какой стадии идет строительство. Ирландцы, тщательно отобранные дедом и Бьорком, не «казенили», работали на совесть. Для их вполне сработавшейся бригады сдать такой «комплекс» — дней семь. Десять — максимум и то больше времени уходило не на саму стройку, а все эти подготовительные работы: больно уж пастбище от пастбища удалены были. А здесь и инструменты перетаскивать, и все эти гвозди, и прочие расходные материалы. Снабжение работников продуктами — была опять же обязанность Гюнтера.

— Как раз к приезду старого Майера успеем закончить! — заверил Кида Бьорк.

«Угу, к приезду. Это тебе не просто так: собрался сам, кинул в саквояж запасную чистую сорочку, да подштанники и поехал. И мало еще коней на ярмарке выбрать… А как их гнать сюда? Втроем: Йона, дед и Генрих вряд ли справятся с такой работой. Хотя с ними же и малой Яно уехал. Ну, пусть вчетвером. А там табун выходит — голов как бы не двадцать. Нет, так-то — вполне подъемно, хоть и хлопотно. Но! Жеребцов же будет два, а это — геморрой! Один жеребец-то — что? Поведет за собой всех кобыл и все дела. А когда их двое — это уже гембель! Может, дед решил на поезде назад ехать? А что — загрузил весь табун по вагонам и — алга! Но, опять же — это стоит немалых денег. Что решит старый Майер? Вот я и не знаю, и дед по этому поводу ничего не говорил!».

В целом, Гюнтер не переработался, свободного времени у него было — вполне. Парень возобновил занятия на своей поляне: стрелял из всех видов своего оружия, занимался с саблей, да и просто общефизические упражнения не забрасывал. Ну, с саблей он, честно сказать, занимался по минимуму, отрабатывал связки, защиту-нападение, отрабатывал удары. Остро не хватало спарринга, но здесь уж ничего не поделаешь: брат Генрих совсем забросил фехтование.

«Сейчас и вовсе — уехал!».

Вот к стрельбе подошел весьма серьезно: как к стрельбе с коня, так и ко всем этим ганфайтерским штучкам-дрючкам. Нарабатывал навыки как уже знакомые, так и все пытался вспомнить что-то из виденного — слышанного в реальности. Вспомнить и опробовать — а вдруг пригодится?

После того как закончились праздники и дом Майеров опустел, тетушка Сюзанна дважды посетила его спальню. Вот так вот — вполне неожиданно вышло. Вроде бы обижалась, обижалась, делала вид, что и вовсе не замечает, а потом — оп-па! Здрасти, я приехала!

Первый визит объяснила вдруг возникшим пониманием, что ей срочно понадобился лечебно-оздоровительный массаж. И не только лечебно-оздоровительный, но и в какой-то мере — косметический.

«Да, да! Знаем мы, чем заканчиваются массажи. Как там… «Рельсы, рельсы. Шпалы, шпалы. Едет поезд запоздалый!». А потом — ой, а что это? Ой, я не хотела этого. Это ты сам, свинья такая, вдруг вон чё удумал! Ну да, ну да… «Массажист» всегда виноват, сволочь бесстыжая!».

Нет, Гюнтер и массажи отработал на все — сто. Но и про продолжение не забыл. И хоть показывала Сюзанна всем видом, что она здесь совсем ни при чём, но мы-то знаем… «Но мы-то знаем, что этот остров — необитаем! Необитаем? Ага, то есть — абсолютно!».

«Все же — хороша она, ох как хороша! Как настоянное вино хороша. Даже жалко будет расставаться с нею, если она все-таки захомутает этого Гриддинга. Хотя… Почему это — «если»?! Не «если», а — когда! Тетя настроена весьма решительно, и этому «оленю» жить осталось… В смысле — вне брака! Пару-тройку месяцев, не более того. Уже загонщики зашли в лес, стрелки по номерам расставлены и собаки рвутся с поводков.

— Кидди… Ты мне еще один амулетик сделай… — промурлыкала нагая чертовка, закинув бесстыжую ножку на живот племянника.

«Упс… М-да… Вот так и Гриддинг будет окольцован, проведен в стойло и даже заклеймен. Это что же? Я же уже три амулета ей сделал. И, что характерно, ни доллара с их продажи я не получил. И спрашивать с тети деньги как-то… Да, особенно вот в такой момент. Ну, хитруля, ну лиса!».

— Так это… А теперь — кому? — все-таки спросил Гюнтер, рассчитывая, что тетя все же вспомнит о тех, так случайно забытых и не переданных парню деньгах.

Рыжая бестия приподнялась на локте, задумчиво покрутила выбившимся локоном, пощекотала им парня, вгляделась в его глаза.

— Х-м-м… А тебе это зачем? Ну — знать для кого амулет? — промурлыкала тетя, меж тем, не отводя от него взгляда.

Набравшись смелости, Кид пробурчал:

— Ну… там… А вдруг женщина молода и хороша собой? Вдруг ей массаж нужен?

— Ах ты… — Сюзанна шлепнула его по груди, — Молода, хороша собой? Нет уж, ничего я тебе не скажу.

Гюнтер поднялся, перевалившись через тело женщины, почесываясь от вдруг возникшего озноба…

«Х-м-м… Окно бы прикрыть, да запахи здесь в комнате стоят — те еще! Хорошо, что все родные в отъезде, а «иоганновичи» на нашу половину почти не заходят!».

Выкрутил фитиль лампы посильнее, прикурил от него пахитоску, с шумом выдохнул ароматный дым, вернул фитиль в состояние слабой, чуть красноватой подсветки. Тетя, похоже, восприняв все по-своему, по-женски, удрученно вздохнула:

— Вот ведь жалость какая… Как же ты, Гюнтер, быстро взрослеешь.

Парень покосился на обнаженную красавицу, хмыкнул про себя:

«А ведь она вообще перестала меня стесняться. Даже не прикрывается! А когда же это случилось? Нет, понятно, что не как-то враз, постепенно, но это я упустил из внимания!».

Решил уточнить:

— Ты сейчас про что, Сюзи?

Тетушка вновь якобы печально вздохнула и пояснила:

— Ну вот когда женщина что-то недоговаривает, мужчина почему-то считает себя оскорбленным. Еще полгода назад ты и внимания не обратил бы, тем более — когда я вот так лежу. А сейчас — поди же ты — обиделся.

Кид уже было решил признаться, что он и не думал обижаться, как женщина, продолжая находиться «на своей волне», решила открыться:

— Да для Марты я амулет прошу, для Марты…

«О как! Это я чего-то не знаю?» — опешил Кид.

— Ты что же, полагаешь, что есть опасность…

Женщина не дала ему договорить:

— Да ничего я не полагаю! Просто… Просто Марта — там, а я — здесь. И эта ее новая работа… Я ведь поначалу даже обрадовалась, что… Ну какие у нее здесь, на ферме, могли быть перспективы? А там — люди. Молодые люди — в том числе. И многие из них вполне симпатичны и обходительны. Много ли молоденькой девчонке надо, чтобы впасть в грех? И уследить… Да и кто там за этим следить будет? Вот я и хочу… Если что уж случится, то чтобы — без последствий.

«Ну-у-у… Подход, в общем-то, понятный, но — спорный. А если сестра, зная о безопасности… Ну, этого — трампам — пам! Решит — а почему бы и нет? Это как в том старом анекдоте про старуху и противозачаточные таблетки от головной боли. Не перемудрит ли Сюзанна в этом вопросе?».

Однако, не зная и сам, что будет правильным в таком непростом деле, Гюнтер просто пообещал, что сделает.

Меж тем время шло — неторопливо, как будто нехотя, но тем не менее — неотвратимо.

«Интересный все-таки тип — человек. Вот уже, сколько я здесь покочевал по землям округа вместе с десятком рейнджеров… Сколько было ночевок и по разным сараям, и просто — под открытым небом. Сколько было съедено кулеша или рагу из котелка, сколько раз довольствовался помывкой в лесной речке, в холодной воде. И каждый раз, кажется — ну, когда же вся эта срань закончится? Хочется домой: есть хорошую пищу, спать на нормальной кровати, мыться в добротной и горячей мыльне. И это — понятно! Непонятно другое: какого хрена, стоит только этому отдыху в нормальных условиях чуть подольше продлиться, начинает свербеть что-то внутри — «скучно, скучно». Или я стал адреналиновым наркоманом? Признайся себе: ждешь же всех этих опасностей, все эти перестрелки, кровь и трупы? Ну-у-у… Не то чтобы жду, но… Как приправа к большей степени скучному и размеренному бытию!».