taramans – Дикси. Рейнджер (страница 75)

— Ага… Значит, мы вполне успеваем. Тебе же понравилось в прошлый раз? Когда ты над столом склонялась? Давай повторим, красавица…

Через пару дней, когда Гюнтер вновь остался «на дежурстве», после обеда Сюзанна пришла за ним:

— Мы решили, что в моей спальне это будет делать более удобно. И без стука в комнату никто не войдет, да и объяснить твое присутствие, в случае чего, будет проще: скажу, что попросила шкаф отодвинуть, приборку затеяла.

На лестнице она остановилась, заставив Гюнтера задержаться, и шепотом, на ухо:

— Мы там ширму поставили, кровать от двери отгородили. Амалия, как и договаривались, в ночной сорочке. Только все одно стесняется, просто жуть! Ты уж придержи язык, племянничек, не остри, как ты со мной обычно…

— Да что я, не понимаю, что ли? — раздраженно ответил парень, — Я буду — сама корректность. Доктор, он и есть доктор!

Тетушка фыркнула:

— Ага… А сегодня ночью… Доктор! Ты до чего меня довел? Как еще удержалась, чтобы в голос не кричать.

Кид протянул руку и сжал очень приятную на ощупь попу женщины:

— Но ты же довольна осталась?

— Перестань! — сжав губки, отбросила «похотливую ручонку», — А то больше не приду!

Они чинно зашли в комнату. Гюнтер осмотрелся, ему крайне редко приходилось здесь бывать. Да что там — крайне редко? Он и не припомнил, а бывал ли он здесь ранее?

«Уютно! Уютно и по-женски чисто. Порядок — идеальный. И… Запах женщины!».

За раскладной ширмой, на узкой кровати, лицом уткнувшись в подушки, лежала тетушка Амалия.

«Здесь и правда — лишний раз не пошутишь. Надо как-то… Здесь же что-то говорить нужно, а что? Ладно, будет видно!».

— Тетушка! — позвал он негромко.

— М-м-м? — промычала скромница.

— Милая тетя… Я что хотел бы сначала сказать? Ты должна воспринимать меня просто как доктора.

Эта тирада, похоже, удивила Амалию, ибо она чуть приподняла голову, покосилась и оценила его взглядом:

— Ты знаешь, Кид… Почему-то не получается. Доктора же — они все солидные, в возрасте, а здесь ты, совсем юный мальчишка.

Сюзанна, присев на стул возле приоткрытой двери чтобы бдеть, засмеялась:

— Помнишь, Лия, как несколько лет назад в город приезжал молодой доктор? Он еще по женским болезням специализировался. И ведь молва была, дескать, из самого Нью-Йорка, проездом… Почти случайно и очень известный где-то там… А все одно половина женщин заявили, что ни при каких обстоятельствах к нему не пойдут — больно молод!

Амалия развеселилась:

— Помню. Только хоть тот доктор и молод был, а все-таки лет тридцать ему уже было. А здесь…

— А здесь — я! — кивнул Гюнтер, — Это все предубеждения, тетушка. Просто предубеждения. Да ведь никто и не узнает!

— Вот! — еще больше приподнялась на кровати Амалия, — Именно, что никто не узнает. Как будто мы что-то предосудительное замыслили.

«Ну, может, я и замыслил бы что-то подобное, но — нет! Здесь даже предпосылок этому нет. Потому — просто лечим!».

— Ну все? Ты настроилась, тетя? — присел он на поданный ему Сюзанной стул.

— Ох! Настроилась… Да как здесь настроишься-то? Но уж ладно…

— Я пока просто посмотрю, — прищурился Кид, — Даже пальцем трогать не буду.

«Ага… Ну, с желудком у нее какие-то небольшие проблемы имеются. Это я давно уже замечал. Да видно же было: худоба, не худоба, но уж больно она худощава. По сравнению с той же Сюзанной. А Кейтрин и Марта — вон какие пышущие здоровьем кобылки. И ведь едим все вместе, не голодаем, и пища довольно разнообразная. Дальше… Поясница, да. Потом — шейный отдел. Это все понятно! Гипертония? Ну, если только небольшая. Возрастное? Да ну, ей же и сорока нет. Хотя… Давление и у более молодых уже скачет. Ноги… Некоторая отечность…».

Делая себе мнение, Гюнтер негромко комментировал увиденное. В завершение сказал:

— Особых проблем я не вижу. Все, что есть — лечится. Причем лечится довольно просто и уверенно. Ничего, тетя Амалия, ты у нас еще плясать будешь, как молоденькая девчонка.

Амалия фыркнула в подушку, а Сюзанна негромко рассмеялась.

— Ну-с… Так я начну? Тогда ложись по-другому: головой к этой стороне кровати. Сначала уберу тебе головную боль.

Массируя Амалии голову, Гюнтер поглядывал на Сюзанну. Увидев, как та улыбнулась, молча подмигнул ей.

— М-м-м… Что-то меня в сон потянуло, — пробормотала пациентка.

— Голова — как? Не болит? — наклонился он к ней.

Амалия улыбнулась:

— Нет, все прошло. Хорошо так…

— Теперь я пересяду чуть дальше, а ты, тетушка…

Быстро взглянув на Сюзанну, Амалия, чуть порозовев щечками, пробормотала:

— Кидди… Может быть, пока ты вот так меня лечишь… Называй меня Амалия. Просто… Без «тети».

Сюзанна, улыбаясь, кивком подбодрила родственницу.

— Хорошо, согласен! Вот еще что… Сейчас я буду лечить тебе желудок. Нужно приподнять сорочку и раскрыть его. Нет-нет-нет! Не стесняйся! Давай сделаем так: до пояса ты натянешь одеяло, а сорочку повыше, чтобы живот был открыт. А я вообще отвернусь.

Кожа была нежной, теплой, без малейших признаков загара. Амалия прикрыла глаза и дышала почти неслышно и не видно, как мышь под веником. Потом вздрогнула:

— О-о-о… У тебя такие теплые… Даже горячие руки. Так приятно…

Гюнтер покосился на Сюзанну:

«Угу… А что эти руки вытворяли сегодня ночью со второй тетушкой — уму непостижимо. А как Сюзанна текла под этими руками — как масло на знойном, летнем солнце, не иначе!».

Краем глаза «доктор» увидел очень оживленную мимику «ночной пациентки». Сюзанна делала ему такие «страшные глаза», что хотелось рассмеяться. И только усилием воли…

— Так… Теперь мне нужна твоя спина. Я снова выйду за ширму, а ты развернешься головой в ту сторону, ляжешь на живот. До пояса также прикроешься одеялом, а вот спина мне нужна голая. Тетушка Сюзанна! Ты поможешь Амалии?

«М-да… Точно, худовата она. Да еще и сутулится. Ничего, с божьей помощью, как говорят настоящие доктора, мы все исправим. Было бы желание у самой Амалии. Х-м-м… Желание? Нет-нет-нет… Я сейчас совсем про другое. Про то желание — у меня Сюзанна имеется!».

Постепенно он проделал весь комплекс массажа. К концу сеанса тетя позволила даже ножки помассировать. А это было уже достижение, если принять во внимание ее «девичью застенчивость».

«М-да… Закомплексована Амалия донельзя!».

Глава 32

Почти три недели длилась эта безмятежная жизнь. Через два дня на третий Гюнтер лечил Амалию, а по ночам, почти каждую ночь — тетушку Сюзанну. Женщины, хитрые бестии, смогли как-то так наладить быт и домашние работы в доме Майеров, что ни «иоганнычи», ни младшие дети в моменты дневного лечения не мешали. Видимо, даже непоседливой Гретте смогли найти занятие.

Амалия уже после третьего сеанса стала вести себя гораздо смелее. Нет, она не разоблачалась донага и не щеголяла перед племянником в костюме Евы, но требуемые «участки тела» предоставляла без того густого румянца, который заливал ее лицо и шею в первый раз, и уже как-то привычно меняла положение тела на кровати.

Сам Гюнтер, усмехаясь про себя, отметил, что таки — да, тело этой тетушки он смог изучить довольно подробно. Лия, как называла ее Сюзанна, была, в общем-то, вполне симпатичной женщиной, стройной и миловидной. Но присутствие Сюзи в непосредственной близости от проводимой процедуры не позволяло перейти «гнусному развратнику» от простого созерцания женской наготы к чему-то более…

«К-х-м-м… А может, Сюзанна всегда присутствует при этом по причине банальной ревности? Или же она охраняет меня, предупреждая и не допуская необдуманных и глупых поступков? И по ночам тетушка… Как-то особенно горяча. Вдруг проснулась давно зажатая в тиски благонамеренности сексуальность? Или молодость вспомнилась?».

Сравнивая Сюзанну и свою рыжую подружку, Кид вынужден был признать: опыт — дело такое, его, как говорится, не пропьешь. Зрелая женщина — это как хорошее выдержанное вино.

«Банально? Но, тем не менее, это так!».

Гленна была, без всяких, горяча и очень любознательна в этом деле. И фигура у нее — очень даже. Но Сюзанна, с ее женственностью, с умом, с жизненным опытом — это что-то особенное! К тому же когда женщина и впрямь хочет, молоденькой девушке остается только нервно курить в сторонке, завидуя и пофыркивая с недовольством юной лошадки.

Сюзанна на днях удивила племянника, обнимая и горячо шепча в ухо, после очередного приступа «баба — ягодка опять!»:

— Кидди… А ты не мог бы сделать еще один такой же амулетик?

Парень, покуривая и разглядывая в полутьме потолок комнаты, переспросил: