taramans – Дикси. Рейнджер (страница 76)

— Хочешь все-таки продать его своей знакомой?

Тетушка вздохнула:

— Да нет… Хотя той тоже нужно. Значит, нужно два амулета. А первый… Это меня Амалия попросила…

Гюнтер хмыкнул, покосился на женщину:

— А ты что же… Рассказала ей и про амулет, и про… нас с тобой?

— Вот еще! — возмутилась Сюзи, потом приподнялась на локте, отобрала у парня пахитоску и пару раз пыхнула ароматным дымком, — Конечно же, про нас с тобой я ничего ей не говорила, я еще не совсем сошла с ума. Просто… Как-то в разговоре обмолвилась, что старуха-индианка научила тебя так зачаровывать некоторые вещицы: если их носить постоянно на теле, то и не понесешь.

— А Амалии — это зачем? — спросил Кид.

Тетя сердито посмотрела на «глупого мальчишку»:

— Вот если бы ты так спросил про меня, я бы обиделась, честное слово! Что значит — зачем? К твоему сведенью, мой тупоголовый племянник, Амалия еще младше меня, то есть вполне способна зачать. А этого ей уже не хочется: троих родила, да и не молоденькая все же. Руди же… Рудольф — мужчина вполне еще крепкий и периодически… Только — молчок!

Сюзанна посмотрела на него нахмурившись, и парню пришлось всем видом показать, что, мол — «могила»!

— Х-м-м… В общем, хоть и не так, как в молодости, но у них это все еще происходит. Амалия, как рассказывала, до последнего времени относилась к этому, как к чему-то постылому и неприятному. Но твое лечение, племянничек, что-то расшевелило в ней. Вот она и опасается…

— М-да? А если дядька увидит этот амулет на ней? Он устроит такой «ата-та» и ей, и тебе, и мне! Хотя нет — мне он попросту башку оторвет! — сморщился Гюнтер.

— Вот же ты дурачок, а? Ну кто же ему его покажет? — вздохнула Сюзи, — Это мы с тобой грешим, позабыв обо всех нормах приличий, а Амалия, скорее всего, и ночнушку-то перед Рудольфом никогда не снимала. Так что — не увидит он ничего, не трусь!

— Ну-у-у… Смотрите сами. Я-то, если что, и в горы сбежать успею, а вам здесь отдуваться придется! — засмеялся Кид.

Сюзанне, кроме общеукрепляющего лечения, он проводил и… Как его назвать-то? Что-то типа косметического. Массаж лица, шеи, ее очень соблазнительных персей. Не забывая про красивые, полные ножки, изумительную попу и талию. Женщине же нравился как процесс, так и его результаты. Гюнтер и сам с удивлением заметил, что… Вроде бы! И морщинки вокруг глаз стали не видны, и лоб загладился, носогубные складки, опять же. Даже груди как будто подтянулись, стали повыше и еще более соблазнительны. Женщина повеселела, и прежде-то не грустная, стала кем-то вроде молодой козочки. А уж по ночам… М-м-м, просто прелесть!

Пришла телеграмма от деда о том, что людей они нашли и собираются возвращаться. Карл, обращаясь к Сюзанне, потребовал подготовить запасы для арендаторов.

— Какие запасы? — всполошилась тетушка, — Этот старый пень ни про какие запасы речи не вел. Какие еще запасы?

Кид, почесав голову, предположил:

— Ну-у-у… Думаю, он имеет в виду, что у найденных им людей ничего нет.

— Чего нет?

— Полагаю, что прежде всего нет продуктов. А ведь зима толком не началась. До весны, а точнее, до нового урожая этим арендаторам нужно чем-то питаться.

Следующая неделя была сплошным авралом. Обе тетушки проводили ревизию всего и вся, из того, что можно было съесть.

— Этот старый болван хотя бы написал, сколько людей всего. Что готовить-то? У нас так и для самих припасов не останется, докупать придется.

Гюнтер снова посоветовал:

— Готовь больше, с запасом. Всегда проще назад в амбары затащить, чем из них вытаскивать.

Тетки, посовещавшись, решили подготовить еще что-то и из посуды:

— Если уж они совсем нищеброды, на чем готовить-то будут?

И все это время Гюнтеру и Генриху пришлось таскать — перетаскивать мешки и ящики в кладовых и погребов, помогая в подсчетах и расчетах женщинам.

Карл с Бьорком Келли прибыли с пафосом, сопровождаемые целой оравой людей разного возраста. Всего, как посчитал Кид, в трех семьях было тринадцать человек, из которых семеро — дети. Совсем малых не было: от пяти и до десяти лет. И снова суматоха на неделю!

Гюнтер с любопытством присматривался к вновь прибывшим. Ну а как еще? Это же фактически соседи теперь. Все три семьи были ирландцами. Две из них — люди уже в возрасте, лет тридцати на вид, и по три ребенка у каждой пары. Еще одна семья — почти молодожены, с ребенком трех лет. Вот последних Кид чуть не спутал с немцами: и молодой мужчина, и его жена были вовсе не рыжими, а блондинистыми, как и сами Майеры. Этих молодых, по каким-то своим соображениям Карл Майер поселил на ближнем хуторе. Прочих — подальше, самого старшего ирландца с семьей — на верхнем поле. Пока перевозили, пока расселяли… Морока!

После этой суматошной недели, дед как будто оставил Гюнтера в покое. И парень вновь погрузился в интересные ему занятия: учился играть на гитаре, писал продолжение книжки, занимался на своей полянке.

«Да, с возвращением деда лечение Амалии пришлось прекратить — очень уж велика была опасность «спалиться», вновь ведь суматоха в доме: этот старик с шилом в заднице разве даст покоя себе и своим близким? Но тетка и так была довольна, говорила, что давно не чувствовала себя так хорошо. И Сюзанна стала приходить куда реже — хорошо, если раз в неделю заглянет ближе к полуночи, когда все семейство уже точно отойдет ко сну!».

Прикатил в гости дядька Фридрих: за ужином похвастался, что дела его в новой харчевне идут неплохо. Люди поначалу заходили из любопытства, с неким недоверием пробуя новые для себя блюда, но потом, как и предсказывал племянник, стали заходить и путешествующие — сделать запас пищи в дорогу. И пусть, со слов дядьки, выручкой пока хвастаться не приходилось — в ноль бы выйти — но родственник был преисполнен уверенности, что с весны все изменится.

«Ну да — народишко-то, куда активнее начнет перемещаться туда-сюда. Вот тебе и покупатели!».

— Ты бы, Гюнтер, заехал, посмотрел, что и как у меня там. Глядишь, что и присоветуешь, — попросил дядя.

Дядька же и рассказал, что Гриддинг начал выполнять обещанное: отлил из чугуна несколько мясорубок новой формы, оцинковал и презентовал одну из них дядюшке в новое заведение.

— Знаешь, Кидди, очень даже недурно получилось! — с удовольствием покуривая трубку, признал Фридрих, — Куда как удобнее той, прежней мясорубки. Да! На днях, думаю, Чарльз к вам в гости приедет. Ты же ему, Кид, что-то еще обещал показать, да?

Услышав о предстоящем визите инженера в гости к Майерам, неприятно для Гюнтера оживилась тетушка Сюзанна.

— А не говорил, когда именно приедет? — старательно не обращая внимания на племянника, переспросила женщина, — Надо же будет угостить гостя, что-то приготовить.

Дед Карл пробурчал от камина:

— Да чего готовить-то? И так готовите каждый день, разве не хватит? Тоже мне — гость нашелся.

Сюзанна отмахнулась от ворчуна:

— Скажешь тоже, дядюшка! Чарльз все-таки человек культурный, не нам, селянам, чета. Что же, я ему похлебку на стол поставлю, что ли?

— А чего — нет? — удивился дед, — Хорошая похлебка, мы все едим и нам нравится. Да и праздников никаких не предвидится. Вот в Рождество и будете разносолы готовить.

Но тетушка, переглянувшись с Амалией, скорчила физиономию и осталась явно при своем мнении.

Упомянутый Чарльз Гриддинг заявился в гости в воскресенье, после обеда. То есть, знал новоявленный родственник, что Майеры с утра в Кристиансбург в кирху ездят, вот после их возвращения и прибыл. Под скептическим взглядом деда Карла, тетушка Сюзанна, не подавая вида, во главу накрытого стола водрузила тушенного с капустой гуся. Гусик был хорош, видно томили его в духовой плите не один час: мягкий получился, разваристый, пропитавший жиром окрестную капусту. К привычной-то похлебке, которую инженер тоже не проигнорировал, самое — оно! Ну и вполне национальный штрудель к кофе, как без него?

Наблюдая, с каким аппетитом Гриддинг уминает «птису», Кид не удержался и спросил:

— А у вас, Чарльз, кто дома готовит?

— Повариха, известно кто, — пожал плечами мужчина, — Негритянка.

Гюнтер удивился:

— Рабыня? — было как-то непривычно, что приехавший не так уж давно с Севера джентльмен обзавелся рабами: и дорого это, и мировоззрению янки должно бы противоречить.

— Ну почему же — рабыня? — приподнял бровь инженер, — Луиза из свободных цветных. У меня и кучер, он же и дворник, тоже из свободных. По найму я их принял. А что? Обходятся они мне недорого: кухарка — десять долларов… Ну, и содержание, конечно: кров, пища, из одежды что-то. Джо — дворник и кучер — чуть дороже: пятнадцать долларов. Тоже с содержанием.

— А кто же за домом вашим следит? Чистота-порядок, стирка и прочее? — влезла любопытная, а скорее — продуманная тетушка.

— Ну-у-у… — раздумывая, покачал головой Гриддинг, — Горничная у меня приходящая: нанял здесь вдову. Она же и стирает. Дважды в неделю приходит, так что расходы невелики. А так я человек аккуратный, и сам за собой ухаживать привык. Как супругу похоронил, так… Пришлось, знаете ли.

Тетушки — Сюзанна и Амалия — со значением переглянулись.

«Ну, у них свои расклады. Там, похоже, Сюзи решила плотно заняться перспективным вдовцом. Вот же тоже — змея подколодная! Впору завопить: «а как же я, Малыш»?».

После обеда, вкушая кофе, гость вел неторопливые разговоры с дедом Карлом. Гриддингу, видимо, было и впрямь интересно, как старый Майер решил «диверсифицировать» экономику поместья. Слушал внимательно, даже пару советов дал, которые Карл, после раздумий, счел вполне уместными к апробации.