taramans – Дикси. Рейнджер (страница 25)

Вот так и попадают люди в неприятности: внимания — ноль, обстановку в непосредственной близости не контролируют! Но соскочить с дощечек все же умудрился, не упав. Очень уж неожиданным стал для него знакомый голос:

— Смешно! Ха-ха-ха! Правда — смешно! Как ты весь раскорячился?!

Опустив револьверы в обеих руках, Гюнтер, не торопясь, повернулся. Рыжая сидела на камушке метрах в десяти от него. Укоризненно поглядев в сторону мерина, Кид вздохнул:

«Да уж… Вот Кайзер никогда так не подпустил других людей: непременно подал бы голос или как минимум расфыркался. А мерин… Ну чего ему предъявлять? Мерин, он и есть — мерин. Нет, так-то он неглупый и доброжелательный. Даже — добрый, но… Не боец, однозначно! Да и Гленну коняга знает давно, принимает за свою. Кайзер же — боевой конь, тот знает только хозяина, а все остальные, даже люди с фермы, даже сам дед Карл — уже вроде бы и чужие, не совсем свои!».

— Привет! — вполне вежливо, но тщательно соблюдая холодок в голосе, кинул он девчонке, — Ты как здесь оказалась?

Та пожала плечами, чуть улыбнулась:

— Поговорить хотела. Или нам не о чем разговаривать?

Гюнтер прошел к навесу, взял кувшин с водой, медленно и тщательно напился и лишь тогда ответил:

— Ну, давай поговорим…

Глава 11

— Кофе будешь? — спросил Кид и, не дожидаясь ответа девушки, вылил из кофейника остывшую гущу, сполоснул и, налив почти полный, поставил вплотную к костру.

Пока он демонстрировал показное дружелюбие, Гленна молчала. А когда, закончив, подсел к столу, она воскликнула:

— А ты неплохо здесь обустроился! Смотри-ка, как все продумано и аккуратно.

Гюнтер хмыкнул и обвел взглядом поляну. Нет, так-то и впрямь он старался, да и руки у Гюнтера Майера пусть и не были золотыми, но старшие привили парню и знания, и умения работать именно руками. Но уж точно восхищаться здесь было нечем: так бы сделали все мужчины его семьи, а многие — даже и получше. Намного лучше!

Он покосился на девчонку, и стало ясно, что это удивление и одобрение — суть напускные, только чтобы не молчать. Кид вытащил портсигар, тщательно выбрал пахитоску и не торопясь закурил. Гленна снова молчала, и было видно, что девчонке все более и более не по себе.

— Ну и чего ты молчишь? — раздраженно спросила она.

— А чего говорить? — пожал плечами Кид.

Рыжая всплеснула руками:

— Нет, вы посмотрите на него — говорить ему нечего! Да ты…

Потом осекалась и виновато покосилась на парня. Уже другим тоном, примирительным, протянула:

— Ну, я думала, что ты будешь кричать, ругаться, обвинять меня. А то и ударить попытаешься.

Гюнтер вновь хмыкнул:

— Вот еще! Никогда не бил девушек и женщин, и никогда не буду этого делать. Да и за что на тебя ругаться: ты мне не подруга, не невеста и не жена.

С удовлетворением Кид отметил, что на «не подруга», девчонка явно насупилась.

«А вот пусть знает кошка, чью мясу съела!».

А вообще-то, чувства Гюнтера сейчас шли враздрай: в одной стороны, он отмечал у себя некое мстительное удовольствие от созерцания вины на лице Гленны. С другой стороны… С другой стороны, он уговаривал себя, что дурак он и есть дурак: чего ты над девчонкой измываешься? Ведь даже это самое чувство вины, свидетельствует о том, что она к нему не совсем равнодушна. А что с Паулем… Так тому имеете вполне разумное объяснение: устала Рыжая жить в бедности, ущемляя себя во всем. Носить обноски, тянуть все жилы на благосостояние семьи.

Даже такая гнусно-похотливая мысль мелькнула: чего ты ерепенишься, дурень? Ты же хотел ее, хотел, да? И что останавливало? Девственность ее останавливала, не хотел портить девчонке жизнь. Ну так радуйся — нет теперь той девственности, смастрячишь ей амулет, и все — пользоваться можно невозбранно! Мелькнула мерзавка-мысль и сразу стало тесно в штанах.

«Мать твою! И воздержание уже изрядное, и вот она, доступная девчонка рядом, руку протяни. Интересно, сколько она запросит в этот раз?».

Кид подавил эту гнусность, но и ненароком оглядел Рыжую.

«Да, за прошедший год она здорово изменилась. И ведь не замечал: просто она всегда рядом мелькала, вот глаз и замылился. А стоило чуть больше двух месяцев проездить там-сям и вот: изменения стали заметны!».

Ирландка еще немного вытянулась, лишь чуть не дотягивая ростом до самого Гюнтера, то есть — высокая, еще немного и будут обзывать дылдой. Бедра ее заметно раздались вширь, стали очень даже приятных очертаний. Да и грудки стали существенно больше: вон как оттопыривается новая блузка. А что рыжая, да вся в веснушках, так это даже пикантно. И еще… Если раньше Гленна ходила все больше с распущенными волосами, как маленькая лохматая девчонка, то теперь волосы были заплетены в две косы, как будто две струи огня по плечам лежали.

Гленна все же поймала его взгляд и заметно прибавила в уверенности, даже легкую улыбку не смогла до конца спрятать.

— Да, я хотела тебя поблагодарить за такой богатый подарок. Мне все понравилось: и мыло, и цветочная вода, и гребни с заколками. А отрез ткани… Марта пообещала, что позднее, когда они получше освоят швейную машину, сошьет мне еще одну блузку и юбку, в придачу к этой…

Девчонка привстала и кокетливо повернулась туда-сюда, демонстрируя серую в черную клетку юбку. И Кид снова со вспыхнувшим румянцем отметил, что и попа у Рыжей тоже округлилась, когда оттянутая ткань юбки дала полюбоваться обтянутым задком.

— Только… Там и матушка, и Нэнси сразу же уговорили меня пользоваться и мылом, и водой, и прочим вместе. Кончатся быстро… — и короткий взгляд: проверить, как Кид воспринял информацию, что Рыжая скоро останется без подарков.

Гюнтер не сдержался:

— Кончатся — снова куплю!

И запоздалая мысль в голове:

«Ой, дурак! Ну и дурак же ты, братец! Ведь это проверка была: ждать дальше подарков или Гюнтер обиделся всерьез? И получается — ждать, а из парня можно и дальше веревки вить. Тем более что сейчас у нее такой «инструмент воздействия» имеется. То есть, сдача в эксплуатацию прошла успешно, можно выстраивать долгосрочные коммерческие отношения!».

В сердцах Кид сплюнул в сторону, сделал как мог более циничный вид и спросил:

— А что купила на заработанное?

С удовлетворением отметил, как краска смущения обдала лицо и шею девчонки.

«Как она быстро краснеет!».

Но Рыжая — вот же характер — вскинув голову, усмехнулась и бросила:

— А пальто купила, как раньше и планировала, пока у меня деньги за ту шкурку не отняли. Хорошее пальто и сидит на мне здорово, доживем до осени — увидишь!

— Я смотрю, там не только на пальто хватило, если и юбка, и блузка новые.

— Угу… — подчеркнуто насмешливо кивнула Рыжая, но потом поморщилась:

— Матушка как пальто увидела, так все и поняла. Только она сначала думала на тебя, но как узнала, что тебя уже больше месяца нет, то… Чуть все волосы мне не повыдергивала, да по щекам отхлестала.

Кид покачал головой:

— А отец?

— Отец? Х-м-м… Хотел плетью отстегать, да я не далась! Вилы схватила, сказала: «Ударишь — запорю!».

«М-да… Однако, какие страсти здесь кипели в мое отсутствие!».

Заварив кофе, Гюнтер кивнул девчонке:

— Кружки вон там, видишь? Наливай, пей.

В молчании они попили кофе, а потом Гленна снова удивила парня, попросив у него пахитоску.

— Ты никак решила: падать, так до конца? — усмехнулся он.

— Да разве это до конца? — удивилась Рыжая, — Подумаешь, табак покурить! Да все курят: вон тетка твоя, Сюзанна курит, пусть и нечасто. Матушка моя, когда отец не видит, курит, и Нэнси — тоже. Да даже ваша бабка Гретта почти в открытую… Хотя нет, она не курила, а нюхала.

Да, примерно так дела и обстояли. Табак сейчас потребляли практически все, он ведь считается чуть ли не лекарственным. Только способы у людей были разные: кто-то курил пахитоски или сигары, кто-то — трубки; есть жевательный табак, есть нюхательный. Как рассказывала Сюзанна, знакомые женщины использовали другой способ: высушенный табак толкли в пыль, а потом эту пыль специальной щеточкой в десны втирали.

«Жуть, мля! Нет, табак все одно — зло, но вот курение его более привычно, чем все прочее!».

Курила Рыжая не очень умело, но как-то трогательно.

— Какой ароматный у тебя табак! — обнюхала она пахитоску, — Душистый и некрепкий совсем. Сладковатый какой-то. Не пойму, чем пахнет: то ли вишней, то ли яблоками.

Видя, что Кид по-прежнему молчит, глядя на нее, Гленна немного смутилась:

— Ну хватит уже молчать, а? Я здесь болтаю, болтаю, а он сидит, как сыч, только глазами лупает!

— Да я не знаю, что сказать…

— Да что угодно! — всплеснула руками девчонка, — Скажи, что ты на меня не обижаешься, что наши отношения останутся прежними.