taramans – Дикси. Рейнджер (страница 24)
«Попону накинуть и можно подремать, устраивая себе сиесту. А с гор тянет прохладным ветерком. Сквознячок ощущается даже в самое жаркое время!».
Ручей с чистой и холодной водой неподалеку. Чего еще надо? Ах да! После последних событий Гюнтер набил вперемежку песком и опилками…
«Вот чего в столярной мастерской родичей полным-полно, так это опилок и стружки!».
Набил песком и опилками грубый и толстый холщовый мешок. Чем тебе не боксерская груша?
И еще… У него появилась собственная тайна!
Пока они возвращались из Абингдона, он постарался вывести Валентайна на разговор: что тот имел в виду, когда говорил, что и в Кристиансбурге, при желании можно найти место для свиданий с «предметом воздыхания». Посмеиваясь, следопыт рассказал, что есть места или, точнее, жилые помещения, которые некоторые люди… Так скажем — сдают в аренду. На небольшое время. Гюнтер к этой новости отнесся скептически: в маленьком городке, где все друг друга знают, где каждый чих отдается эхом на другой стороне…
«Как говорил Броневой, «что знают двое — знает и свинья!».
Подставлять Сюзанну он не желал ни при каких условиях.
Но Валентайн пояснил, что подобные места могут располагаться и не в самом городке:
— К примеру, знаю я одного старика, у которого от плантации, ранее весьма немаленькой, остался лишь клочок леса. Там он и живет в небольшом домике. Место уединенное, но даже вполне красивое. Договоришься с владельцем, и он в оговоренное время уезжает в город, к дочери. Якобы внуков проведывать.
Гюнтер представил себе этакую полуразвалившуюся халупу, где все под стать хозяину — неопрятному, вздорному старику. Но Брюс не согласился с ним:
— Ты просто не знаешь старого Боггарта. Старик и впрямь немного с сумасшедшинкой, но как раз-таки по поводу порядка и чистоты у него пунктик. Да и далеко не всем он сдает дом: только тем, кого знает и в ком уверен. Если захочешь, могу дать тебе рекомендации, я в неплохих отношениях со стариком.
«Ну, как вариант…».
Ехавший с ними рядом Йона, казалось бы, и вовсе не прислушивающийся к разговору, вытащил трубку изо рта и хмыкнул:
— Ты, молодой Майер, вроде бы и в лесу бываешь часто, и места знаешь неплохо, но смотреть и видеть не умеешь. Ходишь по нашей округе, а вроде как слепой.
— Что ты имеешь в виду, Йона? — насупился Гюнтер.
— Что вокруг нас? — покрутил трубкой по сторонам индеец.
— Ну… Поля, плантации. Дорога вот! — ткнул пальцем парень.
Йона переглянулся со следопытом, усмехнувшись, покачал головой:
— Вокруг нас горы. А в горах что?
Кид задумался, не понимая, о чем речь. С сожалением вздохнув, Йона пояснил:
— В любых горах есть пещеры…
Кид подумал и поцокал языком:
— Пещеры, как правило, сырые. Даже жарким летом там промозгло. Обустраивать там логово, тем более — для таких целей…
— Не каждая пещера сырая. Зачем тебе большие и длинные пещеры? — покачал головой индеец, — Даже в окрестностях той лощины, где ты упражняешься в стрельбе, мне известны не менее пяти пещер, которые подходили бы как жилища.
Гюнтер вспомнил каморку, где проживала старая индианка: там и впрямь было ни сыро и ни холодно. Даже где-то уютно было! Да и склад дальше по пещере был вполне себе сух, хоть и прохладен.
«А что? Как вариант… Вполне себе! Подобрать такую, обустроить, наполнить хоть каким-то уютом и… Но Сюзанну туда не позовешь, даже предлагать не буду. Тетушка все же женщина и такие авантюры ей вряд ли придутся по душе. А вот Рыжая…».
Тогда он еще не знал, какой фортель выкинула девчонка, и никакой обиды на нее у парня не было.
Несколько дней после возвращения домой и после работ на покосе Гюнтер провел в поисках тех пещер. Нашел все пять! Он не знал, про именно эти пещеры говорил Йона или нет, но ему это было безразлично. Все пещеры — в пределах получаса ходьбы от полянки. Но три из них Киду не понравились сразу. Одна была как длинная, извилистая кишка. Да и довольно узкой была и, прямо скажем, низковатой. Другая… В ней чем-то ощутимо пованивало, но чем — парень понять так и не смог, хоть и облазил ее вдоль и поперек. Третья не понравилась ему тем, что была простой как «пять копеек»: сразу от небольшого лаза в нее, превращалась в небольшой грот. То есть, загляни в нее с факелом или лампой — и вот оно, все убежище перед глазами.
«Нет, мне нужно что-то другое!».
А вот из последних двух Кид смог выбрать не сразу — обе были неплохи. Сухие, подходящие по размерам, с изрядными отнорками, но и без таинственных ходов вглубь горы.
«На кой хрен нам эти глубокие ходы? Что я вам — хоббит, что ли? Нет. Не желаю я ходить там и оглядываться: а ну как вылезет что-то из глубины!».
Пусть и понимал Гюнтер, что эти страхи иррациональны, но…
«Не, мне мои нервы дороже!».
Все же выбор был сделан. И причин тому было ровно две! Первая. Эту пещеру Гюнтер вообще хрен бы, когда нашел, если бы не случайность: проходя мимо склона горы, сплошь заросшему густыми кустами, он спугнул какую-то пичугу. Ну, спугнул и спугнул, чего там… Вдруг из кустов, стоявших, казалось бы, стеной, вылетела стайка других птиц. Тоже не бог весть что, но Кид задумался: а где они там тихарились? Прошелся туда-сюда, подумал и направился прямо к самым густым зарослям с краю, в небольшой впадине на склоне горы. И вот здесь, стоило отодвинуть ветви в сторону, обнаружилась… Ну, тропинкой это было не назвать — так, просто между крутым, почти отвесным склоном и кустами была некая, совсем узкая… Терраса? Проход? Да как угодно можно назвать эту щель. Продравшись подальше по этой тропинке, он и обнаружил вход в пещеру.
«А ничего так, только чуть пригнуться надо!».
Сразу за входом располагалась небольшая пещерка. На глаз: три на три метра, может, чуть больше. Но! Ход вел дальше. И вот там, сразу за резким поворотом вправо, располагалась еще одна камора, побольше первой и существенно выше.
«Эгей! А ведь это — то, что надо!».
И пол был сух, покрытый то ли крупным песком, то ли мелким щебнем. Что еще обнаружилось, но не сразу: где-то под куполом второй пещеры была явная щель, снизу практически невидимая. И в эту щель, как в дымоход, тянуло дым от факела! А значит, вполне можно было оборудовать очаг, не боясь задохнуться здесь, либо выдать пещеру дымом, выходящим через вход.
«Чуток расчистить кусты на входе, чтобы можно было проходить, пусть и бочком. На вход… На вход: сбить каркас, на который натянуть полог и прикрывать вход изнутри этой «псевдодверью». На холодное время — тот же каркас, только обтянутый шкурами. И видно снаружи, через кусты, ничего не будет, и тепло хоть как-то сохранится. Во второй отсек — топчан, стол, лавку. Там же будет и очаг!».
И сразу зазудело, затрепетало что-то внутри, подталкивая заняться этим сразу же, безотлагательно.
«Но нет — поспешность нужна только при ловле блох и при поносе! Логово должно обустроить самым тщательным образом. И даже Генриху о нем ничего не говорить. Зачем нам риск компрометации той же Гленны? А вдруг… Чем черт не шутит? Хотя… Нет, Сюзанну сюда прийти уговорить не получится: тетушка себя держит как дама, и не пристало даме… Да и далековато сюда топать от фермы — мили две, может, чуть меньше. Это девчонке пробежать такое расстояние — плевое дело, но женщине… Ладно! Чего это я шкуру неубитого медведя делю?».
И несмотря на весь зуд, несмотря на желание заполучить свой, неизвестный никому «угол», приходилось отвлекаться на то же лечение, да и на ферме подчас его «припахивали», несмотря на имеющуюся договоренность. Так что сейчас в логове имелись лишь стол, топчан и недоделанный очаг.
Гюнтер не раз задумывался, возясь в пещере — что его заставляет так вкладываться в это дело? И физически вкладываться, и финансово: все же покупать разные необходимые вещи сюда приходилось. Хорошо, что деньги еще оставались.
«Так что меня толкает в спину? Желание иметь места для блуда? Ну да, есть такое. Но еще, и это совершенно точно — какое-то мальчишеское желание обязательно иметь свое логово, свой «штаб», как у мальчишек в России. Или как здесь — тайное убежище! Помнится, у Марка Твена и его Гекльберри — тоже такое было. Все-таки у мужчин на всю жизнь остается что-то мальчишеское. Или меня так тело Гюнтера подводит, все же носитель-то — совсем пацан?».
Часть стройматериалов приходилось банально воровать у «иванычей». Пусть и некондицию — всякие особо сучковатые доски, кривые, косые бруски. Это чтобы сразу не заметили пропажи дельного материала. Да и инструменты приходилось «временно заимствовать», выбирая те, что не постоянно требуются в столярке.
Занимаясь обустройством «подземных чертогов», Гюнтер не забывал и про тренировки. Смена вида деятельности — тоже отдых! И сейчас он отрабатывал вспомнившиеся стрелковые упражнения вроде бы спецназа — чего только в интернете не увидишь. Ага, стрельба по-македонски и «качание маятника». Со стрельбой выходило не очень: револьверы-то без самовзвода, необходимо после каждого выстрела взводить курки! А «маятник»? Где-то он то ли видел, то ли слышал: в этом деле очень важна координация движений и чувство равновесия. Вот теперь он и пытался одновременно балансировать на дощечках, положенных на куски нетолстых бревен, и целиться в самодельные мишени. Здесь получалось еще хуже. Уж сколько раз он навернулся с этих цирковых атрибутов, не успевая вовремя соскочить — не пересчитать! Но с упорством жука-скарабея, толкающего шарик навоза, раз за разом поднимался, вскарабкивался на столь неустойчивую поверхность и щелкал, щелкал спусковыми крючками до полного одурения.