taramans – Дикси. Рейнджер (страница 23)
— А ты чего хотел? — усмехнулся Гюнтер, — Я чудес не делаю. Подлечил — это да, а выздороветь ты сам должен. Так что, не торопись, разрабатывай руку постепенно.
В благодарность за помощь Джек вручил «врачевателю» десятифунтовый бочонок с порохом, изрядный брусок свинца для литья пуль, коробку с капсюлями. А еще всучил непонятную машинку, что-то вроде той, что была для кручения папирос: в интернете реальности Плехов такую видел. Но была эта машинка существенно больше папиросной. На раздумья Гюнтера Кастер рассмеялся и пояснил:
— Ну, если сигары такой закручивать, может, что и получится, только будут те сигары весьма толстыми. Нет, Кид, это не та машинка. А будь ты чуток повнимательнее, то и сам бы понял: это машинка крутить картриджи для твоего «Шарпса».
«Ну точно! Балбес, мог бы и сам понять!».
Джек принес неширокий рулончик пропитанной селитрой тонкой льняной бумаги и медленно, под внимательными взглядами Гюнтера и Пауля, скрутил парочку патронов, которые оказались заметно хуже по качеству, чем из коробки, купленной в магазине.
— Ну а что ты хотел? Во всем нужен навык, опыт. Вот скрутишь таких штук сотню, и станут они у тебя получаться не хуже магазинных! — усмехнулся Кастер.
Поблагодарив здоровяка, про себя порадовавшись, что слухи о его приключениях до Джека, похоже, не дошли, они с Паулем поехали к дому Диллингсов. И сам Марк, и его приятель Шарль Тьерри были дома.
— Ха! А вот и наш заслуженный махатель всех девок в домике Бружеса! — в свойственной ему манере встретил Гюнтера Марк, — Ну как, всех там…
Пошляк, усмехаясь, проделал характерные движения тазом. Рядом также противно «щерился» Шарль.
— А ты сомневаешься?! — перешел в наступление Кид.
— Нет-нет-нет! — шутовски выставил руки перед собой Диллингс, — Ни в коей мере не сомневаюсь. Я же слышал первые твои опыты возни с ними. Мы только с Шарлем спорили: заездят тебя девки до смерти, или же нет.
— А что там за история с бандитами в округе Вашингтон? — перебил приятеля француз.
— Да, точно! — шлепнул себя ладонью по лбу Марк, — Что там с тобой приключилось на обратном пути? А то мы пробовали спрашивать Пулавски, но тот лишь морщится, как от зубной боли, и шипит ругательски, как лесной кот.
— Марк! Я, вообще-то, приехал сюда полечить твою сестренку. А вот потом, если тебе будет любопытно, так и быть — расскажу, что там произошло.
— Договорились, Кид! Сейчас скажу матушке, чтобы готовила обед в расчете и на вас тоже, — кивнул блондин, — Но потом — рассказ с тебя, мелкий ты развратник!
И посмеиваясь, отмахиваясь от сердитого фырканья Гюнтера, Марк ушел отдавать распоряжения.
«Х-м-м… Я не я, если у девчонки не большие проблемы с ЖКТ. А вот что именно? Так и вертится на языке диагноз по поводу паразитов. Но какие конкретно? Здесь так сразу и не скажешь. В реальности-то — сделал анализы, получил результат, назначен курс лечения. Бывают, как я слышал, даже там проблемы с лечением. Но здесь? Когда ни тебе лаборатории, ни точной диагностики, ни препаратов!».
— Миссис Диллингс… И ты, Марк! — обратился он к родным девчонки, — Я, конечно, возьмусь за лечение вашей девочки, но здесь есть еще одно… Я подозреваю, что у нее банальные глисты, но в очень уж запущенной форме.
Оглядев лица окружающих: настороженно-внимательное — матушки Марка, задумчивое — его самого, быстро спрятанную брезгливую гримасу француза, Гюнтер продолжил:
— Марк! В Кристиансбурге есть хороший коновал? Есть? Ага… Надо переговорить с ним, попросить у него средства, которыми он лечит животных. Но! Без меня ничего не предпринимать: там нужно будет пробовать. И очень осторожно! Не хватало еще отравить девчонку. Будем рассчитывать дозу от веса и даже еще меньше. По чуть-чуть. А я своими манипуляциями буду поддерживать самочувствие твоей сестры. Вот такими комплексными усилиями подберем лекарство и вылечим малышку. Вам понятно? Ну вот и хорошо!
Потом, сидя за столом с простыми, но сытными блюдами, Гюнтер рассказал Марку и Шарлю обо всех своих приключениях. Правда, рассказывал с оглядкой и негромко, чтобы не услышали родные Диллингса. В отличие от Пауля, блондин и француз про похождения Кида в борделе уже знали, потому расспросы их больше касались случая с нападением. В конце рассказа они переглянулись, и Марк протянул:
— Да, Гюнтер… Надо сказать, что и впрямь ты как будто притягиваешь все эти приключения. Это же надо уметь так вляпываться во все это! Ведь мы по этой дороге проезжали уже сколько десятков раз и ничего подобного. А здесь — бац! И вот оно — свежее, вонючее дерьмо! Но ты не бойся, парень — если с друзьями или родственниками этих разбойников начнутся проблемы, если они вдруг пожелают с тобой поквитаться, то мы непременно встанем рядом с тобой. Даже не сомневайся в том, Кидди!
В конце обеда Диллингс предложил выкурить по трубочке табака и принять по паре рюмок виски — для лучшего пищеварения.
На обратном пути, шипя и чертыхаясь, Пауль все бурчал про то, что вот у него скучная жизнь, а у других-то… Потом, помолчав, он снова заинтересовался подробностями «взаимоотношений» Гюнтера с девицами в борделе. Очень уж Киршбаума интересовало — как оно там было. Кид, улыбаясь про себя, отметил имеющуюся и здесь разницу в подходах к данному вопросу у взрослых мужчин и у юношей: как мужчине не придет в голову интересоваться деталями… Паулю было интересно все:
— И что — прямо вот с двумя? А как это? А как ты? А они? Да ты что!
Задумываясь ненадолго, Киршбаум замолкал, чтобы через пару минут начать снова:
— И что — они вот прямо — друг с другом? Ого! А ты? Ничего себе!
Разомлев от еды и выпитого виски, снисходительно поглядывая на приятеля, Гюнтер сам себе сейчас казался самым настоящим половым гигантом, опытнейшим «казановой», прямо вот…
«Лысый из Браззерс. М-да… Ну или Рокко Сиффреди!».
Задумавшись надолго, Киршбаум что-то бурчал себе под нос, качал головой, иногда недоверчиво поглядывая на Кида. Но потом, грустно вздохнув, признался:
— Нет, я так не умею. Да что там — не умею! Я такого и не пробовал ни разу, даже не слышал никогда. Откуда ты-то все это узнал?
Хмыкнув, Гюнтер, больше для того, чтобы прекратить изрядно поднадоевший ему разговор, предложил:
— Осенью сюда должен приехать кто-то из этих девок. Ну, давай мы ее уговорим «на двоих». «На попробовать». Не думаю, что она… Или — они, если их будет двое! Откажут. Нет, не откажут. Вот и посмотришь и сам попробуешь!
Предложение это Киршбаума весьма вдохновило. Взыграло ретивое у приятеля!
— Кид! Я точно устрою тебе свидание с кем-нибудь из наших рабынь. Точно! Я тебе обещаю!
«Это, как я понимаю, что-то вроде «алаверды»? Ладно. А то вопрос даже не назревает, он уже явно назрел, а что будет, если окончательно перезреет, мне и думать не хочется. Тетушка явно «динамо» крутит, с Гленной… Нет, не ссорился, но какая-то, пусть и глупая обида — наличествует. Хотя… Если разобраться-то — чего это я? Но все равно — не к душе. Пусть и временно, до момента полного успокоения. Да и дороговато это — десять баксов за сеанс. Или это только девственность за десятку пошла, а так будет дешевле? Спросить бы, но опять же — нет, обида гложет и общаться с рыжей для меня сейчас — невместно!».
Постепенно элементы тайм-менеджмента сделали свое дело. Было определено, что врачевание будет занимать два дня в неделю. Разъезды, правда, предстояли немалые, но что делать, раз обещал? Да и не всегда такое будет: Гюнтер полагал, что уложится с выполнением обещаний в месяц, может быть, чуть дольше. Потому возобновил тренировки. И опять на привычной полянке загрохотали выстрелы.
«И «подгон» Джека здесь оказался весьма кстати!».
Как и предполагалось, поначалу картриджи к карабину выходили до того корявыми, что Гюнтер в сердцах их просто снова потрошил. Но повторение, повторение, повторение! И вот уже стало выходить что-то, чем было не стыдно заряжать «шарпса». И таки да, чуть сократив тренировки с револьверами, Кид плотно занялся именно карабином. Интересно ему стало — какая дистанция для него, как для стрелка, станет предельной.
Постепенно выбранная поляна стала походить на спортплощадку под открытым небом. Здесь имелся своеобразный револьверный тир: карман между двух склонов широкой расселины. Дистанции — от тридцати до ста футов. Последняя была своеобразным разумным пределом для револьвера. Все, что было свыше, почиталось Гюнтером излишним. Нет, при желании из револьвера с таким стволом можно пробовать и до двухсот футов, но то уже так — шаманство чистой воды и пустой перевод пороха и свинца.
Имелась и полянка для занятий с саблей, с многочисленными отметинами в грунте от множества установленных ранее веток ивы. Здесь он отрабатывал связки и тренировался в рубке.
Вот и для карабина было подобрано стрелковое поле, где можно было установить мишени да трехсот метров. Последние ставились уже на склоне противоположной горки.
«М-да… Не очень-то и удобно — бегать приходиться много. Но если правильно спланировать занятия, беготня эта становится не такой уж частой!».
Еще был продуманный и с педантичной аккуратностью исполненный «хозблок»: выложенный камнями очаг; высокий навес, где можно было спрятаться от палящего солнца в минуты отдыха, со скамьей и самодельным столом из украденных у «иванычей» обрезков досок. Здесь даже небольшая лежанка из тонких жердей имелась! Жерди были аккуратно покрыты скошенной травой.