taramans – Алагёз (страница 79)
К этому времени Плещеев прошелся по раненым, и, вроде как проверяя правильность наложенных повязок, выложился полностью, до донышка. Правда, только — на самых тяжелых.
«Теперь только: у кого, что на роду написано. Вытянут казачки — добре, нет — я сделал все, что мог!».
С подходом подмоги, из Плещеева как будто дух выпустили — даже покачивать начало. Он с безразличием смотрел, как поднялась суматоха, поскакали куда-то разъезды, орали начальники — и малые, а чуть позже — и постарше. Потом на подводы стали грузить раненых…
Как они добрались до Моздока, подпоручик помнил смутно, апатия навалилась. Потому, когда они разместились в выделенной ему и нукерам мазанке, умылся тщательно и, выпив еще водки — завалился спать.
А наутро знакомый ему войсковой старшина, хмурясь и кусая длинный ус, известил, что надлежит быть подпоручику по месту нынешнего проживания и не отлучаться.
— Я под арестом, ваше высокоблагородие? — хмыкнул Плещеев.
— Да под каким арестом? — взвился вдруг казак, но сразу взял себя в руки, — Нет, не под арестом. Но… Сильно уж гневается этот… столичный. Прямо вот — сильно!
— Да и хрен с ним! — равнодушно махнул рукой Юрий.
Казак очень удивился, но вновь сдержался, только уходя, бросил:
— Вы, поручик, не кручиньтесь! Фон Засс придет в себя — все и переменится. А пока выше этого Полецкого у нас здесь никого и нет. Как же приказ не выполнить?
И, козырнув, вышел.
«М-да… карьера у меня прет — как паровоз!».
— Влас, а Влас! Ну-ка… метнись на базар! Пожрать чего купи и это… водки. Только — хорошей! Пить буду. И вот еще что… Гитару, что ли, найди. Пусть временно, так и говори!
Глава 33
Нет, Плещеев не ушел в запой, как того требовали законы жанра: неоцененный, без вины виноватый герой, топит свои мысли о несправедливости мира и злокозненности сволочного начальства в вине.
Во-первых, он не считал себя героем. Ничего героического в своем поведении в бою он не видел. Генералы остались живы вовсе не благодаря его самоотверженным действиям, а — банально — сначала просто повезло, а потом — запал горцев быстро кончился.
Скорее всего, как он полагал, слухи о визите генералов в крепость Владикавказа не успели далеко распространиться, а потому эта атака была довольно спонтанной и неподготовленной. То есть, желание навести карачун фон Зассу — несомненно, было, ибо горцы знали, кто он такой еще с первого его здесь пребывания, и вполне отдавали себе отчет, какими методами он с ними собирается воевать. Значит, желание было, а вот сил собрать побольше — времени не хватило! То есть, привлекали к акции всех, кто под руку попался. Вот и облажались: ни количества бойцов не хватило, ну и качество оных — подкачало!
Генерал Полецкий — так, просто под руку попался. А чего — уконтропупить двух русских генералов за раз, это же куда лучше, чем одного! Тем более, основной целью был, несомненно, фон Засс.
«Как там в фильме было? «Чем больше сдадим, тем меньше дадут!».
Юрий размышлял, что в очередной раз ему просто повезло. Повезло — и все тут! Мог бы и пулю башкой поймать, как тот корнет: сразу, не успев даже охнуть. Тут все твои навыки и умения могут банально пойти коту под хвост — стрельнул, зараза, из кустов, и никто уже не узнает, как серьезно ты готовился к предстоящим боям, как сильно смог повысить свои бойцовские качества.
Что — во-вторых? Каких — во-вторых? Ну, если было «во-первых», значит, должно быть, и «во-вторых». А чего — во-вторых?
«Башка соображает крайне хреново. В полном соответствии с опытом человечества: «Ясность ума поутру обратно пропорциональна количеству выпитого с вечера!».
Ага! Вона чё — во-вторых! Во-вторых, ни Плещеев здесь, ни Плехов в реальности никогда не были сторонниками длительных запоев. Не по причине высокоморальности — ни упаси боже! Просто состояние поутру бывает совсем уж хреновым. Кто же себе такого в ясном уме пожелает? Никто. А зачем тогда так пить? Ну-у-у… Когда дошли до определенного количества употребленного, уже как-то и инстинкт самосохранения уснул. Но поутру-то — хреново? Так? Так зачем продолжать? Но слегка опохмелиться все же надо. Это истина, которую все то же глупое человечество выработало путем длительных наблюдений. Да и по причине больших потерь среди бойцов с Зеленым Змием, чего там!
«И опыт, сын ошибок трудных…».
Так что, протопили неказистую баньку, которая была при мазанке, в которую их поселили, попарились хорошенько. Заполировав пивком процесс и до того, и после. Пивко, конечно, было откровенно дрянное, но — за неимением горничной… к-х-х-м-м…
А общем, здоровье немного поправили, ага. Но и — все! Трезвость — норма жизни!
В процессе «лечения» Влас неоднократно подступал с разными дурацкими вопросами. Ну-у-у… Типа того: кто такой снайпер? Пришлось объяснять, что слово-то — английское. Есть у островитян такая страсть — к стрельбе. Ружья винтовальные, сиречь — винтовки, специально заказывают… Да, что-то вроде штуцеров, только сильно лучше качеством — по специальному заказу выделаны! Так вот… Стреляют эти «сэры» много, даже — очень много. А ежели ружье отменное, да опыта стрелку не занимать, то и попадают они точно в мишень аж… Плехов точно не помнил, но ляпнул наобум: попадают ажно на шестьсот саженей!
Влас покачал головой — серьезно. Очень! И снова вспомнил что-то из песни:
— А глюкоза — это что?
Плехов даже усмехнулся про себя, прихлебывая пиво:
«А гетеры, Петька, это — бляди!».
— Глюкоза, Влас, это вино такое. Дорогущее! Даже из богатых людей далеко не все и очень далеко не всегда могут его себе позволить. Сладкое, говорят, вкусное, и даже полезное для здоровья. Нет, Влас, я его не пил, не довелось!
«Вот что значит — орать во хмелю песни без ума и разбора. Ладно, что никого постороннего с нами не было!».
Айдамир, кстати, с похмелья не мучился. И Влас, и сам Плещеев сразу порешили: хрен тебе, а не водки, молодой еще! Вон — пиво пей. Но парнишке пиво отчего-то не нравилось, так что почти трезвым остался. Он их по койкам и растащил.
Так, значит… То есть, на второй день они лечились, мылись-парились. Изрядно перепачканную, заляпанную кровью — своей и чужой, порванную и порезанную черкесскую одежду отдали казачке, проживающей по соседству — в стирку и починку. Влас с расстройством плюнул:
— Свекор у нее, что цепной пес: ни на шаг не отошел, пока я по цене рядился. Все слушал, да как тот филин глазами лупал! Паскуда…
— Ничего… В Пятигорск вернемся — найдешь кому присунуть! — усмехнулся Юрий.
Надо отдать должное казаку: после воспитательной беседы, проведенной с ним Плещеевым, Влас старался в сторону Маши и Анфиски не смотреть. Как тот кот, которому за цыплят по башке надавали — делает вид, что этих цыплят для него теперь вовсе не существует. Но — косит, косит глазом, скотина хитрая! На всякий случай Юрий сунул кулак под нос нукеру:
— Я тебя по поводу наших девок предупредил!
— Ну что вы, в самом деле, Юрий Лександрыч… — протянул якобы обиженно хитрован, — Рази мы без разумения?
— Знаю, какое у тебя разумение: как конец задымился, так и весь разум из башки долой!
У Плещеева вообще складывались интересные взаимоотношения с «нукерами». И Влас, и Айдамир знали о неких способностях подпоручика к врачеванию: глаза и уши у них были, да и головы не самые глупые на плечах тоже наличествовали.
По информации, которую донес до него Некрас, мнения казака и горца в этом вопросе все же различались: Влас, тот был склонен полагать, что у Плещеева, как у представителя воинского сословия, чьи предки вот уже сколько веков занимались именно ратной службой, имеются способности, которые более присущи легендарных казачьим «характерникам». Влас этот, как многие представители казачьего племени был изрядный сноб и даже — расист, в некотором понимании. Казаки, дескать, это отдельная нация, которая, несомненно, выше прочих, и путать казака с русским — в корне неверно!
Откуда у русского столбового дворянина Плещеева казачья кровь? Ну-у-у… Мало ли чего в веках не было, значит — откуда-то есть. Только маловато ее у подпоручика, либо еще в нужный возраст не вошел. Иначе бы — ух! Потому казачий националист Влас пусть и не во всем и не всегда, но склонен был подчиняться Юрию, потому как в какой-то мере принимал его за своего.
У Айдамира — свои тараканы в голове. Парень спорил со своим приятелем, настаивая на более значимой здесь — именно кавказской крови. Только считал молодой абрек, что тут не грузины Абашидзе тому виной, а неведомый древний «сихр», который «покрыл» когда-то одну из местных бабок Плещеева. Сихр, по местный поверьям, — колдун. В общем-то, в исламе все, что связано с колдовством, порицалось, но на Кавказе считалось этаким неизбежным злом, вроде домовых, духов предков и прочего иррационального. Ведь предки не все могли быть добропорядочными джигитами, мог же затесаться среди них и кто-то, кто был не так однозначно хорош. Но, опять же, если сихр — свой, который может помочь роду, в данном случае с лечением — почему нет? Так-то, конечно, хвастать таким предком особо не будешь, но и не пользоваться его способностями — глупо.