taramans – Алагёз (страница 81)

«Ну, стычкой я бы это не назвал, конечно. Стычка — это когда пять на пять, или десяток на десяток. Но спорить не буду!».

— Два дня убитых по станицам направляю, чтобы на родных погостах их похоронили… — Ганусов встал, вытащил из буфета бутыль с мутным содержимым, плеснул в два стакана жидкости…

«Ой, сивуха! У-у-у… Но — не откажешься же!».

— Давайте, подпоручик… За помин душ казаков православных!

Закусывать не было предложено. Пришлось занюхать рукавом!

— Вы только за трофеями приезжали? — остро, с прищуром, глянул на него старшина.

— Да нет… — Юрию стало неловко, — Я вообще хотел узнать — что в округе происходит, новостями разжиться. А тут с вашим есаулом как-то неожиданно сцепились!

— Я старшему уряднику Бортко скажу, чтобы все было как положено, без обид! — решил Ганусов, — Пусть ваши казачки к нему подъедут.

— А вообще… Уже разобрались, что произошло? — поинтересовался подпоручик.

— Не совсем! — дернул шеей подполковник, — Разъезды я по округе отправил, посмотреть там — что и как…

— А татар сколько пало?

— Примерно так же… Раз на раз разменялись, выходит.

— А что про охотников слышно? Должен же был быть десяток…

Ганусов усмехнулся:

— А пропал тот десяток, как в воду канул. Я так думаю, как-то татары умудрились их перехитрить. Скорее всего — вырезали охотников.

— Если там такие ухорезы были… А вот нападение на конвой было… Как бы это сказать… Как будто впопыхах! — засомневался гусар.

— Одно другому не мешает! Чтоб охотников тех накрыть на походе — довольно было и пары десятков умельцев. А вот на почти сотню казаков нападать… Тут уже тех матерых не было в достатке!

— М-да… Бывает же!

Ганусов кивнул, соглашаясь:

— Да, бывает…

— Я вот что еще хотел спросить: а чего же генерал Полецкий так быстро умотал? Я уж думал, что тут разбирательства будут — на месяц, не меньше! Да и ранен же он был.

— Да какая там рана… Так, пустяки! А умотал… Фон Засс… Его превосходительство Полецкому указал, что пока он командует на линии, ему и разбираться в случившемся. И помощь в этом ему не требуется! Знаете, подпоручик, я сам вас в тех обстоятельствах прекрасно понимаю. Сам бы не сдержался, всех порезал! Но столичные… Они наших ситуаций не понимают, они все думают, что здесь — также, как в Европах воюют!

Чтобы сменить тему, Плещеев спросил:

— А как сейчас здоровье командующего?

Ганусов с досадой махнул рукой:

— Да я… С этой вашей стычкой с Кудреватым и забыл совсем… Вызывает вас к себе командующий. Шел же сюда — думал вестового за вами отправить. Кстати! Вы рапорт по делу подготовили ли?

Будучи уже более или менее опытным штабным, Плещеев этим обстоятельством озадачился заблаговременно:

— Вот, извольте! Подготовлен в двух экземплярах. Один, стало быть, для командующего, второй — для вас.

Ганусов взяв рапорт, погрузился в него.

— Ага… Ага, ну так я и понял: и когда по месту проехал, и когда со станичниками переговорил! — старшина с интересом глянул на подпоручика, — А что, и правда бы направили картель Полецкому?

Плещеев дернул подбородком, с холодком протянул:

— Я, господин войсковой старшина, оскорблений никому сносить не намерен. Тем более… Генерал был неправ и повел себя… Впрочем, не будем об этом! Готов признать, что был несколько несдержан, ибо понимаю, что вызов генерала офицером моего чина…

Ганусов махнул рукой, прерывая сбивчивые объяснения:

— Полноте, подпоручик! К командующему проехать не забудьте…

Дав поручение Власу найти указанного старшего урядника Бортко, Плещеев направился в дом, где, как ему было известно, находился на излечении генерал фон Засс.

Глава 34

Его превосходительство, генерал фон Засс представлял собой довольно забавное зрелище. Юрию пришлось приложить изрядные усилия, чтобы сдержаться и не фыркнуть: очень уж генерал был похож на дворового кота, который недавно вышел победителем из очередной дележки территории и кошек, ее населяющих. Богатые бакенбарды и усы были в беспорядке и торчали во все стороны; левый глаз был почти полностью закрыт сиренево-багровым синяком, по краям уже начавшим желтеть; физиономия с этой же стороны была изрядно исцарапана.

«Можно было бы назвать его котом Базилио, вспоминая Ролана Быкова в этой роли, только генерал все же похудее будет!».

Но правым глазом генерал смотрел недовольно и чуть заметным кивком ответил на негромкое приветствие подпоручика.

— Хоть кто-то тут не орет! — прошипел Засс, — А то взяли моду — чуть заглянут за дверь и тут же в крик по любому поводу. Бравость свою выказывают, канальи…

— Не все понимают, что любому человеку, получившему сильный удар по голове, требуется тишина и покой, — пожал плечами Плещеев, — К тому же, ваше превосходительство, им же еще нужно показать вид лихой и придурковатый, как того требовал от подчиненных Петр Первый. А как показать эту лихость, если шептать? Нет, так лихости не покажешь!

Генерал слабо повел рукой, пресекая дальнейшие разглагольствования подпоручика:

— А вы где это прохлаждались, господин гусар? Почему я вас не увидел сразу?

— Я, ваше превосходительство, прохлаждался под домашним арестом.

Генерал хмыкнул, и осторожно почесал пальцем край синяка.

— Вы это… Поручик, не могли бы вы как-то ускорить мое выздоровление? — тон ранбольного сменился.

Нет, просительным либо смиренным он не стал: у Засса был богатый опыт командования: наверное, отвык уже просить вовсе. Но все же тон — сменился.

— Для того и прибыл, ваше превосходительство! — кивнул гусар и осмотрелся.

В комнате было сумрачно: шторы довольно плотно закрывали оконные проемы. Сумрачно было и душновато. Учитывая нахождение здесь человека болящего, с кровати пока не встающего, то и запахи несколько…

«Ну что это такое, а? Закупорят человека как в банку и полагают, что делают ему лучше!».

— Так… Разрешите, ваше превосходительство, я тут покомандую? — обратился Юрий к генералу.

Тот слабо махнул рукой, но присматривался с интересом. Плещеев окликнул из примыкающей комнаты двух солдат, приставленных к генералу в качестве денщиков, и, с их помощью, аккуратно переставил кровать с раненым иначе. Потом скомандовал:

— Вот эти два окна открыть — пусть комната проветрится. Вон это оставьте закрытым: слишком солнечно — тоже нехорошо, глаза будут болеть. Не так ли?

Генерал с согласием прикрыл глаз.

— Ну-с… Начнем, пожалуй, с руки, ваше…

— Вы, поручик, давайте-ка… Пока мы не на службе — по имени-отчеству ко мне. Х-м-м… А почему — с руки, а не с ноги? Или с головы? Голова-то меня сейчас — куда сильнее беспокоит.

— Видите ли, Григорий Христофорович, если я начну лечение с головы, то вы скоро, почувствовав облегчение, уснете. А лечить спящего крайне неудобно. Прежде всего, именно для самого спящего!

— Резонно! А почему тогда не с ноги? — заинтересовался Засс.

— Я сразу, еще на дороге осмотрел рану, нашел ее поверхностной — пуля прошла вскользь, лишь повредив кожу. Перелом костей руки — куда более серьезная травма. Но ногу я тоже осмотрю, не извольте сомневаться…

Проводя манипуляции на руке, Плещеев обратил внимание, что кости не смещены.

«Удачно там получилось! Да и перелом был не сильно страшный — закрытый, без смещения и неосколочный!».

Уж что-что, а это сновидец знал: все же что-то из курса анатомии средней школы у него в голове оставалось. И его способности — далеко не рентген, но позволяли видеть другим способом «болячки» пациентов.

— И сколько же, голубчик, продлится ваше лечение? — спросил генерал.

— Загадывать не хочу, ваш… Григорий Христофорович. Обычный перелом костей руки полностью срастается месяца за два, за два с половиной. Но я думаю, мы управимся за месяц. Но! Если вы будете осторожны! А то, знаете ли, весьма часто люди — только почувствуют облегчение и ну рукой пользоваться, как будто уже все в порядке…

— И что?