taramans – Алагёз (страница 5)

Юрий, не подавая вида, прислушивался к разговору:

— Больше пяти тысяч? Х-м-м… неплохо! Богатый род у горцев был. Да ведь и прочих трофеев же — вона сколько! — совсем уж довольно кивал хорунжий.

«Ага… Как объяснил Ефим — казакам взвода тоже по полдоли с добычи положено. Это потому как в деле не участвовали. А если бы довелось рубиться — то полная доля каждому! Вот и доволен хорунжий — и целы все в его взводе, и прибыток будет!».

— Ладно! Выступать будем еще затемно. Надо поужинать да спать ложится! — решил разогнать всех Плещеев, — С этим, с британцем, что будем делать? Повезем или тут закопаем?

Хорунжий почесал ус:

— С одной стороны — надо бы везти! А то скажут еще, что и вовсе его упустили…

— А с другой стороны! — влез Макар, — Он завоняет уже завтра к вечеру! Одно дело своих на погребение везти, другое дело… Падаль всякую с собой таскать, нюхать ее! Мое слово — похоронить завтра с утра пораньше, да и дело с концом!

— А чего в таком случае — завтра? — удивился Плещеев.

«Это он правильно разговор повел. В Пятигорске-то «рыжего» точно осмотрят, и причину смерти будет не утаить!».

Хорунжего звали Алексей Дмитриевич, а по-простому, для офицера равного звания, да еще и младшего по возрасту — просто Митрич.

«Я его так назвал, а он и не против!».

— Митрич! Ты прикажи своим казакам, пусть похоронят британца по-человечески! — попросил Юрий казака.

— Я схожу, посмотрю! — кивнул Макар.

Следующие несколько дней были тягостны. Накапливалась усталость. Плещееву приходилось все чаще подлечивать и Никиту, и охотника Ефрема. Да и прочие раненые хоть и полегче, но все равно выбивались из сил, слабели.

Петляли они, петляли. Проводник вел их какими-то тропами, дорогами. Плещеев чувствовал, что общее направление на северо-восток они держат, но вот в ту или иную минуту не смог бы точно указать, в какой стороне Пятигорск. Благо, что дороги были уже более или менее… Не приличные, нет! Тут еще лет сто пятьдесят приличных дорог не будет! Но более или менее набитые, позволяющие ехать верхом.

На второй или третий день Плещеев заметил, что по сторонам начали появляться селения.

«Х-м-м… Мы по пути туда здесь точно не ехали!».

Базнар кивнул, подтверждая:

— То все сванские села. И то — сванское, и это!

— А ты не боишься, что если по нашим следам пойдут, то этим селениям и людям — может достаться? — удивился Юрий.

Проводник пожал плечами:

— Селения — то вряд ли. Побоятся черкесы в селения соваться, а люди… Да, может кто-то и угодить под горячую руку.

— Так и что? Это же — сваны. Ты тоже сван…

Горец цыкнул, покачал головой:

— Мои родичи дальше живут, к северу. А здесь… Да, сваны, но они мне — не родичи!

«Вот те — раз! Сколько я еще буду удивляться особенностям местного менталитета?».

— А не обидятся они на тебя, в таком-то случае?

— На что обижаться? — удивился проводник, — Что они прозевали врага? Кто им тогда виной? Нас уже давно приметили, я видел людей в горах. Но вы русские, я сван. Нам не мешают. А черкесам… Тем будут мешать!

На пятый день к середине его, их арьергард из казаков хорунжего обстреляли с одной из горушек. Стреляли издалека и все мимо. Но это был сигнал, что погоня уже у них на хвосте!

— Похоже, догнали нас! — усмехнулся Подшивалов, — Это — так, их передовой дозор. Пугают! Значит, остальные уже рядом. Версты две-три, не больше.

— Сколько их может быть, как считаете? — спросил Юрий у трусящих рысцой рядом с ним соратников.

Хорунжий хмуро молчал, Подшивалов почесал затылок и ответил:

— Они, скорее всего, узнали, сколько нас. Меньшим числом вдогон навряд ли бы пошли. Скорее, больше их. А вот насколько?

Макар, усмехаясь, теребил темляк шашки:

— Думаю — с полсотни. Не было у них времени большую банду собирать! До кого руки дотянулись, тех и собрали.

— До крепости далеко ли? — спросил подпоручик проводника.

Тот на секунду задумался и ответил:

— Верст пять. Сейчас поворот будет…

— Не, — возразил Нелюбин, — Верст семь верных! Впереди еще речушка будет, нам ее вброд переезжать.

— Тогда… Тогда всех легкораненых с обозом — вперед. Пару из них — в передовой дозор, а ну как обошли? Все прочие — в замыкании. Ну и… рысью, марш-марш!

Казаки зашевелились в колонне, стали сбиваться к концу ее. Многие начали стаскивать с ружей по горской привычке носимые лохматые бараньи чехлы.

— Как версты три еще пройдем, я казачка своего отправлю за подмогой. Он у меня легкий и коник у него неплох! — пробурчал хорунжий.

— Если дадут еще нам пройти эти три версты! — зло ощерился Макар, — Да и что там за подмога? Десяток казаков твоих? Если сами не сдюжим, они — не подмога вовсе. Ваш-бродь, а ваш пистоль сигнальный насколько ввысь бьет?

Плещеев невесело засмеялся:

— Не, не увидят! Версты полторы бы было… А так… Да и горы же вокруг, а ракета выше тридцати-сорока саженей не взлетает!

За очередным поворотом дороги открылся вид на речушку и обещанный брод.

— За ним встанем, саженях в пятидесяти! — пропыхтел грузноватый Митрич, — Им через брод наметом будет не пройти, может дадут лишний выстрел сделать.

— Очень вряд ли! Как ты в седле ружье перезарядишь? — хмыкнул Ефим.

Сзади на прямом участке дороги послышался еле слышимые пока свист и крики.

— Явились, мля, не запылились! — сплюнул подпоручик и оглянулся.

Из-за поворота метрах в пятистах выносились всадники. И было их немало, точно не менее пятидесяти, а то и поболее.

Вброд переправлялись, поневоле снизив шаг коней. Отъехав метров пятьдесят-шестьдесят, Юрий поворотил коня и встал, вглядываясь в догоняющих. Стали выстраиваться рядом и остальные.

«Эх, так бы спешиться, рассыпаться в кустах, что позади, вдоль дороги, да пострелять загонщиков! Но хрен там, больше одного выстрела сделать не дадут, перезаряжаться долго, а потом… Пеший против конного, да в рассыпном строю — не воин. Пулеметик бы здесь какой!».

Привстав на стременах, повернувшись влево-вправо, подпоручик громко скомандовал:

— Слушай мою команду! Раздайся в стороны! Дистанция на корпус коня! Стрелять не ранее того, как они на середине будут. Стрелять поочередно, от краев к центру! Не торопись, братцы, целься тщательнее! Одна пуля — один черкес! По моей команде…

И добавил уже тише, почти под нос:

— Никто же не обещал, что жить будем вечно…

Мандраж пробивал не на шутку. Подпоручик, считая секунды, проверил, как выходит из ольстры карабин, вновь заряженный картечью; проверил пистолеты в кобурах. И…

«Вдох-выдох! Вдох-выдох! Пора!».

— Слушай мою команду! По противнику, от края к центру, поочередно… Пли!

Загрохотало вразнобой, неровный строй окутался дымом, которой, впрочем, быстро сносило ветерком, дующим вдоль реки.

«Один… Два, нет — три! Еще пара. Хорошо пошло! Сколько уже? Не меньше десятка!».

Горцы тоже стреляли — много и беспорядочно. Но делать это им приходилось на ходу, почти не целясь. К тому же пули, то и дело посвистывающие рядом, явно добавляли нервозности. А паче того — кунаки, то и дело валящиеся с седел.

«Ан — нет! Кто-то застонал рядом. Значит, и они попадают!».

Дождавшись, когда первые, самые удачливые преследователи все же выберутся на берег, Юрий, тщательно вложившись в приклад, неторопливо выбрал, где серых, черных, бурых чекменей было погуще…