taramans – Алагёз (страница 6)

«Тут как раз-таки осыпь нужна. Убить не убьет, но если парочку, а то и тройку поранит, то уже хорошо — не рубаки они будут!».

— Бах! — и сразу карабин в ольстру, пистолеты в обе руки.

А казаки, те, что с краев стояли, без команды уже разгоняли коней к урезу воды.

— Бах! — один пистолет.

«Удачно!».

— Бах! — второй пистолет.

«С-сука! Мазила гребаный!».

Пистолеты в кобуры, благо — они открытые! Шашку — вон, отнес назад и вниз…

«Блин! Вот не люблю я это — конную рубку! Херовый с меня наездник! Ну-с… с-с-с-у-ка, понеслась душа в рай!».

Глава 3

Прихрамывая на правую ногу, морщась от боли в ней, крепко держась за плечо Ефима, подпоручик проследовал к такой же арбе, на которой путешествовал и сам, только к следующей в обозе. Именно здесь он обнаружил Никитку, лежавшего без сознания, и охотника Ефрема, который, в свою очередь, был в сознании. Правда, бледен и хмур.

— Ваш-бродь… — начал было Ефрем, но Плещеев остановил заготовленную речь охотника, подняв руку.

— Молчи! Тебя я вторым смотреть буду. Пока — вот, Никиту осмотрю.

«М-да уж! Рана — смотреть страшно. Но края ее не вспухли, и цвет вроде бы… пристойный. А еще — не воняет ничем лишним, то есть… Вроде бы все в порядке. На мой, дилетантский взгляд. Да и другим взглядом, если посмотреть — слаб казачок, конечно. Совсем слаб, но ничего смертельного я здесь не вижу. Похоже — просто большая кровопотеря!».

— Он в себя-то приходил? — спросил он Ефрема.

— А то! Приходил пару раз, пить просил.

— Поили?

— Дак вот же! Его-то поили, а мне-то не дают! — взвыл рядом охотник.

— Не ври! — рявкнул подошедший сюда Макар, — Как их благородие указало — морду тебе обтирать холодной водой, да давать рот смачивать. А пить тебе нельзя!

— Чегой-то нельзя? Я ж скоро так высохну, как жабья шкурка на солнцепеке! — снова заголосил Ефрем.

— Уймись! Сейчас с Никитой закончу, тебя посмотрю и решу — давать тебе питье или нет! — отмахнулся Юрий, после чего охотник притих.

— Чем поите-то его, Никиту? — спросил он Подшивалова.

— Да как ты и говорил — чуть подсоленную воду даем! — получил ответ.

«М-да… лекарь-калекарь! Вроде заполучил волшебное умение, а ни хрена не знаю. Вот нет, чтобы между своими путешествиями какие «буквари» почитать. По медицине. Не курс мединститута, конечно, но кто не давал хотя бы анатомию по курсу средней школы полистать?! Чем помочь при кровопотере? Легкой, но сытной едой? Так это — потом, когда человек хоть чуть-чуть оклемается. А сейчас — когда он большее время без сознания? Мудила ты несерьезный, Евгений Плехов!».

Проведя рукой над раной казака, Плещеев скомандовал:

— Все! Прикройте его чем полегче, чтобы нежарко было. А ты, Ефрем, давай — разоблачайся!

Осмотрев рану охотника, Юрий снова впал в ступор:

«Как так? Проникающая рана в брюшную полость… И никаких признаков воспаления! Ни перитонита тебе, ни прочих «радостей». Тот абрек, что — перед тем как кинжал Ефрему в брюхо совать — обеззаразил его, что ли? И что — никаких внутренних органов не повреждено? Странно… Я думал — кирдык охотнику. День-два — и писец котенку. А тут… Либо чудо… Пусть будет — везение великое, либо — я так «наблатыкался» раны пользовать, что легко все последствия убрал? Ну да… прямо святой Юрий — мановением руки умирающих к жизни возвращаю! Нет, ну получается, что ни кишки ему не проткнули, ни… что тут с этой стороны, должно быть? Печень? Или печень — с другой стороны? Ни хрена не знаю!».

Наконец, Плещеев закончил… Не столько лечение, сколько — внутренние переживания с самобичеванием!

— Опускай уж свою рубаху, ранетый! — махнул он Ефрему, — Ладно! Давайте ему воды, но! Не больше, чем по полкружки за раз! И это… Разбавьте ее вином красным, что ли? Чуть-чуть, только совсем малость! Если больной сильно хочет жить, то тут уж ничего не поделаешь!

— Ась? — не понял Ефрем.

— Говорю — помирать передумал, так тогда и живи, кто против-то?

Когда подпоручик, отойдя в сторону, с помощью Ефима уселся на придорожный валун, Макар спросил:

— Вы то, как сами, ваш-бродь?

— Да вроде тоже — не помираю. Голова только трещит, да ногу тянет. Бок еще…

Придя в себя в первый раз, еще в крепости, куда свезли всю их «гоп-компанию» — и мертвых, и живых, Юрий, как смутно вспоминалось, что-то спрашивал у Ефима…

«Или — Макара? Не помню! Смутно все было, как в тумане. Или — во сне!».

Плещеев вполне продуманно ввязался в начавшуюся у брода свалку. Улучив момент, воспользовавшись азартом какого-то абрека, что яростно напирал на одного из казаков, Юрий коротким ударом дотянулся кончиком шашки до заросшей густой щетиной шеи нападавшего, отметил мельком, как абрек завалился на шею коня, да и отскочил в сторону.

Казаков-кабардинцев в возникшей сумятице можно было отличить по темно-синим черкескам, а вот других… Других, выходило, можно было кончать всех! Если они дадутся, конечно! И надеяться при этом, что не попадет под руку никто из охотников Нелюбина, которые никаких особых примет в одежде не имели, ни союзники-сваны…

Быстро перезарядил пистолеты, пользуясь временным невниманием к своей персоне со стороны горцев, выпалил в спину еще одному. А вот потом его заприметили: сразу двое развернули коней в его сторону. Первого он свалил из седла выстрелом, а со вторым прошлось повозиться куда дольше. Там вообще было непонятно — чья возьмет, но неожиданно в расклад вмешался конь Плещеева. Черт, вереща, как… как черт, вцепился зубами в круп коня противника и тот неловко отскочил. Отскочил, но подставил под удар шашки башку своего хозяина!

Сутолочь, вопя, матерясь, визжа, поднимая клубы пыли, толклась возле воды, перемещаясь понемногу — то туда, то сюда. И скоро захлестнула подпоручика, подмяла под себя. В какие-то считанные секунды Плещеев почувствовал резкую боль в правом бедре…

«Это какая же сука меня вот так, мимоходом, окрестила?».

Собачья свалка, из которой то тут, то там выпадал кто-то. Некоторые выпавшие возвращались, чтобы, рыча, крича и матерясь, шашками, кинжалами, кулаками или вообще — зубами, вцепиться в глотку противника. А некоторые оставались лежать неподвижно, или шевелились вяло, едва-едва.

Потом… Потом какой-то спешенный, с окровавленной мордой абрек, завывая нечеловечески, попытался ткнуть Юрия кинжалом. Ну как — попытался? Ткнул, морда гнусная! И только в последний момент, чувствуя, как острие кинжала вспарывает ему бок, подпоручик сумел извернуться в седле и со всего маху опустить шашку на башку посягнувшего!

А потом… Потом свет вырубили!

«Все! Кина не будет — электричество кончилось!».

— Считай, половину потеряли! Хорунжего срубили, сразу — насмерть. Из его взвода еще семерых — холодными везем. Остальные… среди остальных целых, почитай, и нету! Всех попятнали, кого сильнее, кого послабже! — продолжал рассказ Макар.

К ним снова подошел Подшивалов:

— Привал объявил. Все одно вскорости останавливаться бы пришлось, пора уже.

Кивнув, Плещеев снова повернулся к унтеру:

— У тебя-то как — все целы?

— Еще одного потерял! — нахмурился охотник.

— Как Бо? Цел ли? — вспомнил о напарнике Юрий.

— Да что с ним сделается, с узкоглазым этим! — отмахнулся Макар, — Не то двоих, не то троих стрелами ссадил, а потом на коньке своем так крутился, что его никак достать не могли. Он же на коне лучше, чем другие на ногах стоят. Степняк, что там! Но какие-то царапины и он получил.

— А эти… сваны? — спросил подпоручик про проводника и его родичей.

— Одного у них убили! — ответил Ефим.

Получалось, что все они там бы и остались. Выручила подмога, в которую изначально не верили ни сам Плещеев, ни Подшивалов, ни Нелюбин. Казаки примчались всем десятком, да еще и гонец, который практически запалил коня, проскакав расстояние вдвое. С ними были еще семь человек — из солдат-добровольцев, что вызвались под командой тамошнего поручика пойти на выручку.

— М-да-с… повоевали, блядь… — покачал головой Юрий.

— Базнар сказал, что утекших абреков они выловят. У тех и кони-то все запалены, далеко не уйдут. Он сразу со своими поехал в сванские села. Может, и правда поймают кого! — пожал плечами Ефим, — Да! Ваш-бродь… Что еще-то?! Там же среди нападавших, чечены почти все были. Черкесы тоже были, но совсем немного. А больше — чечены!

— Вот как? А откуда они тут взялись, чечены эти? — удивился Плещеев.

Ответил уже Макар:

— Мы тут покумекали, — негромко произнес охотник, — И вот что с Ефимом надумали… Деньги тот британец вез, скорее всего, чеченам. В том смысле, что ждал он их, чтобы передать эти деньги. А тут мы — как хрен с горы! Вот черкесы и передали, стал-быть, шамилевским… Так, мол, и так — умыкнули русские шайтаны ваши денежки, и британца того — тоже умыкнули!

— Так где Чечня, а где — черкесы! Не успели бы они гонцов так быстро отправить, да чечены сюда принестись! — засомневался подпоручик.

— То так! Все верно! Но… А если чечены уже где-то неподалеку были? В дне пути, может — в двух? Вот…

— Ну-у-у… если так, то у нас вообще все «на тоненького» вышло! — развел руками Юрий, — Вот ведь… Сами не знали ни хрена, а оно вон как получается!