taramans – Алагёз (страница 41)

— А много их было? — полюбопытствовал Плещеев.

— Да нет! То ли трое, то ли четверо. Хотя… Могло быть и больше — в кустах-то не разобрать! Но если и были, то более выдержанные и умные — поняли, что по открытому месту бежать придется. Либо до вечера сидели, либо ползком вдоль речки по кустам ушли…

— А вы потом убитых не смотрели?

«Странно было бы не проявить любопытства!».

Капитан кивнул и усмехнулся:

— День мы все прятались здесь. А пушки эти уже под вечер убрались. Ночью же я решил не рисковать. На следующий день отправил команду осмотреть убитых, но тел уже не было — ночью прибрали, по всей видимости.

Грымов предложил пройти к краю холма и осмотреть «балкон», который запланировали минировать.

— Господа офицеры! Только надо бы как-то не так заметно… — попросил подпоручик, — Вдруг там уже наблюдатели сидят, зачем им показывать наш интерес.

Местный капитан засмеялся:

— Так у меня постоянно чуть не пара десятков человек туда пялятся, какое уж тут — внимание привлечь?! Это сейчас нижние чины обоз разгружают, но все же трое наблюдателей за той горой присматривают.

Меж тем местные солдаты шустро разгружали обоз, складывая мешки, бочонки и ящики в большую яму.

— Видите, как приходится жить? — вновь посетовал капитан, — Это же наш склад… Был! Стены выложили, крышу навели, а теперь — вот что!

— Ничего, ничего, господин капитан! — хмыкнул Грымов, — Если у нас все получится, отольются кошке мышкины слезки!

— Дай-то бог, господа офицеры, дай-то бог! — Глущенко оптимизмом не лучился.

«Понурый он весь какой-то. Интересно — за какой «залет» его сюда сослали? Но спрашивать неловко!».

На краю холма, обращенного к соседней горе, был выложен невысокий каменный бруствер, обвалованный с внешней стороны землей. Это укрытие было неказистым, и даже не очень-то аккуратным. Видно, что сделано все впопыхах!

Грымов, а затем и Юрий, достав подзорные трубы, принялись разглядывать противоположный склон. И если артиллерист довольно быстро разочаровался в увиденном…

— Отсюда ничего не увидать! Как я и говорил: площадка эта, балкон, — значительно выше нашего уровня! — покачал головой Грымов.

…то Юрия больше интересовало другое:

— Господин капитан! А вот наблюдателей их вы как замечаете? — спросил он у Глущенко.

Тот подвинулся ближе к подпоручику, негромко ответил:

— В первый-то раз мы их и вовсе не видели: просто внимания не обращали на эту гору. Это после первого обстрела уж начали смотреть внимательно. В-о-о-н… Видите, подпоручик, выше этой площадки, примерно на ладонь — кусты густые? Вот там их уже не раз видели!

— А как заметили?

— Так, отблески мои наблюдатели увидели! — пожал плечами Глущенко.

— Это что же — у них тоже подзорные трубы есть? — поднял бровь гусар.

Капитан усмехнулся:

— Так и не удивительно такое: они, трубы эти, сейчас уже не редкость. М-да… Уже потом солдаты видели и как они туда пробираются. Ранним утром. Когда двое, а когда — один.

— Ранним утром? — уточнил Юрий.

— Ну да! И вечером как-то заметили, как оттуда двое уходили…

— То есть, ночью там никого нет? — это было то, что требовалось обязательно выяснить.

— Н-у-у-у… С уверенностью утверждать не могу, но… А чего им там ночью делать-то? Осень же — не видно ни зги! А расстояние здесь все ж таки порядочное. Да и холодает же по ночам уже вполне серьезно!

— М-да… А вот кусты эти я бы, на вашем месте, на той горушке — вырубил! — кивнул своим мыслям подпоручик, — Чтобы как плешь была и ни одна сволочь там не шлялась!

— Вы уж нам с этими пушками помогите, а мы после и наведем там порядок! — парировал капитан.

— А вот тот лесок… Право и влево от площадки… — показал Плещеев на имеющиеся небольшие языки леса, что примыкали к балкону и тянулись вниз до подножия горы.

— Вот из того леса, что вправо уходит, нас и обстреляли, когда во время второго обстрела мы попытались ворваться на ту площадку! — ответил Глущенко, — Помощника моего, поручика Сватова ранили, да солдат человек двадцать… Кого уж совсем… А кого пораненным мы смогли вытащить.

Задумчивый Грымов вмешался в диалог:

— Скажите, господин капитан, а с какой периодичностью проходили эти обстрелы? Ну там… Через три дня? Через пять дней? Или — неделю?

Капитан невесело засмеялся:

— А нет никакой периодичности! Полагаю, как их аллах на душу положит!

Артиллерист посмотрел на Юрия:

— И что же нам делать? Не будем же мы их тут караулить месяц?

«Действительно! Когда они решат в следующий раз побезобразить? Завтра? Через неделю? А может, у них и вовсе ядра кончились?».

— А мне вот интересно, господа… А откуда у туземцев и пушки эти и припасы — порох там, ядра? — спросил Юрий.

Более старшие и опытные офицеры— «кавказцы» заулыбались, и Грымов ответил:

— Юрий Александрович! То пусть и нечасто, слава богу, но все-таки пушки они у нас захватывали.

— Да и в шамхальствах они тоже что-то захватили! — подсказал Глущенко, — Так что… Не редкость вовсе такое! Только вот именно так… Не один раз уже горцы пытались применять против нас артиллерию, но все как-то по-глупому, неумело. А здесь вот… Кто-то же додумался из них!

Все дружно помолчали, но потом Плещеев вдруг ухватил мелькнувшую в голове мысль:

— А по поводу обстрелов и их ожидания, Василий Степанович… Я вот что думаю: надо вам, господин капитан, — Юрий повернулся к Глущенко, — Изобразить некую бурную деятельность. Бросить солдат на возведение оборонительной стенки, начать снова выкладывать стены склада и домика для командиров. Пусть их шпион все это увидит и донесет до своих старших. Полагаю, что терпеть такое они не будут и примчатся! Тут мы их и прихватим! Только надо ночью дождаться Нелюбина. Что он еще здесь высмотрит…

Глущенко, узнав, что кроме Грымова, пятерых его артиллеристов и Плещеева, в округе имеется еще и десяток охотников, явно воспрял. «Васильевцев», как оказалось, и здесь вполне знают.

— Серьезно вы, господа, подошли к этому вопросу! — уже с другим настроением посмотрел капитан на них.

Тем временем обоз практически весь разгрузили, и Глущенко отправил его назад, в Воздвиженскую. С обозом же были отправлены и лошади Грымова и Плещеева. Потом, после дела, можно будет их из Воздвиженской назад затребовать.

— Пойдемте, господа, перекусим, чем бог и интендантские начальники нас порадовали! — пригласил их к импровизированному столу местный хозяин.

Попивая чай после неказистого, но вполне сытного обеда, Плещеев предложил офицерам «булькнуть» в чай немного коньячка — для улучшения вкусовых качеств. Грымов чуть поморщился — дело же надо делать, но Глущенко явно поддержал такое начинание подпоручика. Юрий вновь поинтересовался:

— А не много сюда — целую роту солдат направили?

Глущенко кивнул:

— Много. Только ведь рота — это пока! Столько людей направили именно для обустройства и организации крепости. А мы, как вы видите, сидим тут и ни в шубу рукав! Потом, если у вас все получится, обустроимся хоть как-то… По планам командования здесь должно быть до полуроты солдат и пара пушек с расчетами.

— А чего же сюда саперов для обустройства не отправили? — вновь спросил Плещеев и снова попал пальцем в небо, ибо Грымов и комендант будущей крепости засмеялись.

— Вы, Юрий Александрович, много ли здесь на Кавказе саперов видели? — улыбался Грымов, — На всю Моздокскую линию всего один отдельный саперный батальон. Тонким слоем по всей линии размазанный. Они больше мостами занимаются, да горные дороги в порядок приводят. Им и без того работы — хоть отбавляй!

— Да уж… — кивнул Глущенко, — То так и есть! Но это ничего: солдатики у нас привычные. И укрепления сами построят, и стены, да и пакгауз выложат. Только вот времени бы нам, да, чтобы не мешал еще никто…

— А я вот хотел спросить… Вы, господа, не удивляйтесь — я же все-таки кавалерист и все эти пехотные дела мне не особо известны. А почему вы фашины не сплели, да не выставили из них заградительную стенку вдоль того края холма?

Грымов с улыбкой посмотрел на подпоручика, а капитан-пехотинец пояснил:

— Так мы и выставили их, с начала-то… Только фашины эти для ядер — не помеха. Разнесли они нашу стенку, в первый же обстрел и разрушили все. Это мы уже потом камней там навалили, да чуть землей обваловали!

После обеда Грымов вновь пошел рассматривать вероятную диспозицию противника, Юрию не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

— Ну-с… Что думаете, Василий Степанович? — спросил у артиллериста гусар.

— Думаю? Что я думаю… Думаю я, что уж никак не хватит нам того провода, чтобы отсюда мины подорвать! — задумчиво покусывая ус, ответил напарник.