taramans – Алагёз (страница 40)

— Да, это понятно: замаскировать места закладки. А мелкий щебень… Ага! В качестве каменного дроба использовать. Понятно! Толково, что могу сказать! — согласился Грымов.

— А вот посмотрите, Василий Степанович… — подпоручик вытащил из сумки блокнот и карандаш, — Вот если взять, к примеру, колоду. Небольшую и нетолстую. Выдалбливаем середину с одного конца, с другого торца просверливаем отверстие под те же провода. На низ колоды — этот ваш взрыватель, потом — заряд пороха, пыж, опять же — каменный дроб. Подвешиваем это все на дерево, закрепляем получше, направляем в нужную нам сторону, маскируем под валежину. И в нужный момент — бах! Направленный взрыв, щедро сдобренный камнями! Как вам?

— Однако, подпоручик! — удивленно посмотрел на него капитан, — С фантазией у вас все прекрасно. Интересно… Надо подумать! Это же не только в нашем случае можно применять. Здесь-то, я полагаю, будет достаточно и все тех же фугасов. Но как один из способов… Надо подумать, посчитать. Ведь если не закрепить колоду эту толком — ее же в обратную сторону зашвырнет. Сила подрыва существенно снизится, то есть — уйдет впустую. Х-м-м… берусь обдумать ваше предложение!

Уже под вечер, когда участники показа устали ждать, к карьеру подъехали пара колясок в сопровождении взвода казаков конвоя.

— Здравия желаем, ваше превосходительство! — вытянулся во фрунт Грымов.

— Здрав жла… — подтвердил Плещеев.

Генерал Засс, в сопровождении Веселовского, подошел к офицерам:

— Здравствуйте, господин капитан! — кивнул командующий артиллеристу, — Вот как?! Плещеев-младший, не так ли? А вы, господин подпоручик, что здесь делаете?

Вместо несколько замявшегося Юрия, ответил Грымов:

— Ваше превосходительство! Подпоручик Плещеев составлял предложения в план вместе со мной. Мало того, именно он является автором той идеи, которую мы хотели бы предложить к вашему вниманию. Мое участие здесь — расчет потребного и отработка действий на месте.

Генерал был несколько удивлен:

— А вы, голубчик, продолжаете меня удивлять! Благо, что в этот раз — в положительном смысле. Признаться, я не был удивлен известию о вашей дуэли с тем уланом. Но вот то, что вы умеете еще и мыслить головой…

Вмешался и Веселовский:

— Ваше превосходительство! Помните ту докладную записку, что мы с вами обсуждали? По которой принято решение начать работы по ремонту и обустройству дорог на линии? Авторами этой записки является, совместно с поручиком Рузановым и подпоручик Плещеев.

— Да-да, я помню. Но, признаться, я думал, что фамилия Плещеева в докладную была внесена больше для проформы. Как-то не привык я, что молодые гусары могут отличаться чем-то еще, кроме лихости и некоторой общей… придурковатости.

Веселовский покосился на Юрия, но продолжил:

— Кроме этой записки и того, что нам предстоит здесь увидеть, ранее капитан Грымов и подпоручик Плещеев придумали и воплотили физически так называемые сигнальные мины, а также — сигнальный пистолет.

— Х-м-м… я слышал о чем-то таком, — кивнул фон Засс, — Ну и насколько все это применимо в наших условиях?

Грымов доложил:

— В настоящее время в мастерской изготовлено порядка двадцати пистолей с комплектами сигнальных патронов к ним. Кроме того, в частном порядке командирами разных частей было закуплено порядка восьмисот сигнальных мин. Мины эти расставляются вокруг наших постов, пикетов и застав. Это позволяет обнаруживать скрытый подход неприятеля к нашим частям.

— В частном порядке, говорите? К-х-х-м-м… Вы докладывали о придумке в штаб Корпуса?

— Так точно, ваше превосходительство! Сначала нами были представлены образцы этого снаряжения, а через некоторое время и рапорт о начальном их использовании. У меня имеются доклады командиров вышеупомянутых частей…

— И что же штаб Корпуса? Какие были выводы? — чуть приподнял бровь генерал.

Грымов в ответ поморщился, пожал плечами и чуть развел руками.

— Поня-а-а-тно, — протянул генерал, — Впрочем, удивляться не приходится. Это обычное у нас состояние дел. Вы можете здесь продемонстрировать мне все это?

Грымов заверил, что у него все готово к демонстрации.

«Вот — жох! А мне ни слова не сказал об этих приготовлениях! Похоже, Грымов с Веселовским сами все решили и грамотно подвели разговор к этому. Не удивлюсь, что Веселовский что-то имеет от Грымова! «Тити-мити», так сказать. Можно было бы разозлиться, но в данном случае — это только на пользу дела. Если все выйдет, как задумали капитан с полковником!».

Глава 17

«В который раз обращаю внимание — насколько же здесь красиво! Горы эти, лесом заросшие; речки горные, по камням журчащие; воздух… Ах, какой здесь воздух!».

Плещеев ехал на коне в составе конвоя, что тащил за собой небольшую колонну разнообразных телег, бричек и фургонов.

«Прямо как через сто пятьдесят лет — колонна «Центроподвоза», только вместо «Уралов», «Зилов» и «шишиг» с «бэтээрами» сопровождения — вот эти вот коняшки и эти телеги!».

Обоз с десятком загруженных телег растянулся метров на сто пятьдесят. Впереди и сзади — казачки сопровождения. Рядом с повозками вышагивают стрелки Самогитского полка.

В конце октября на Кавказе уже нежарко, но солнышко еще пригревает ласково. Лепота! Вокруг горы, сейчас разноцветные: от темно-коричневых цветов через красноту самых разных оттенков — к желтизне и частым вкраплениям зеленого цвета. То ли сосны какие-то местные, то ли еще что-то из вечнозеленых. Но — красиво!

Выехали они из крепости Воздвиженской поутру и сейчас уже подъезжали к тому самому форпосту Русской армии. Плещеев со своими нукерами органично вписался в отряд казачков, которых отрядили на сопровождение. Даже капитана Грымова переодели в черкеску и папаху, чему тот поперву очень даже сопротивлялся, но был вынужден сдаться под гнетом доводов о необходимости маскировки и секретности.

Юрий покосился на артиллериста и подавил в себе усмешку: очень уж не очень выглядел капитан на коне. В сравнении с рядом едущими казаками.

«М-да… Ты и сам-то не далеко ушел от Грымова! Чего тут ехидничать?».

Подпоручик почесал кончик уса.

«А демонстрация у нас с Грымовым прошла очень даже неплохо! Генерал и начштаба были весьма удоволены устроенным для них «бабахом». Надо отдать должное — фон Засс и Веселовский весьма внимательно наблюдали за действиями Грымова и артиллеристов, слушали объяснения капитана, задавали неглупые вопросы!».

И демонстрация сигнальных мин командующему тоже очень понравилась, как понравилась и «ракетница» с набором патронов разного цвета, что подарил ему Грымов. Плещеев хмыкнул:

«Хитрован, капитан! Ох и хитрован! Не знаю уж, какое решение примет командующий, но почти уверен, что проведенное мероприятие хорошо подтолкнет наш совместный бизнес!».

Нелюбин со своими бойцами еще затемно ушли из крепости. Задача у них какая? Пробежаться не только вокруг заставы: особое внимание, конечно, той горушке напротив, но и пройтись ножками до тех аулов, посмотреть — чем там народ дышит. Кроме этого, податься чуть в сторону перевала по направлению Владикавказа, недалеко — верст на пять-семь, не более!

Решили, что при обнаружении соглядатаев супостата, тех сразу не кончать, а постараться выяснить путем наблюдения: сколько их всего, где сидят. Опять же — каков режим: круглосуточно ли наблюдают или же только днем, всегда ли выходят на свои посты или только перед нападением. Кроме этого, при наблюдении сверху Макар должен оценить ту площадку, балкончик которая: какова по размерам; есть ли следы от прежних огневых позиций; имеются ли скрытые подходы к этой площадке.

Сейчас Юрий ехал даже чуть в «расслабоне»: чего «голову греть», приедем на место и посмотрим, что и к чему.

«Война план покажет!».

Встретил их невысокого роста, худощавый капитан в изрядно замызганном мундире. Осунувшееся лицо, заметно покрасневшие глаза и понурый большой нос с явно видимыми красными прожилками свидетельствовали то ли о накопившейся усталости, то ли о том, что капитан изрядно прикладывается к бутылке.

Представился он как капитан Глущенко. Валериан Игнатьевич. Грымов и Плещеев также отрекомендовались и назвали причину прибытия сюда, чем несильно обрадовали командира заставы. По крайней мере, внешне.

— Позавчера мерзавцы опять нас обстреляли! — буркнул командир заставы, — Совсем обнаглели: прямо на виду, при свете дня, выкатились на эту седловину, не спеша расставились и давай крыть нас.

— Потери были? — спросил Грымов.

— Двое раненых. Да дело ведь ни в этом! А в том, что они нам здесь ничего делать не дают. Склад разрушили, палатки спалили, саклю для меня и моего помощника сложили — так тоже разрушили! — жаловался понурый капитан, — И ведь что, паскудники, в этот раз удумали? Приметили, что как только они обстрел начнут, мы сразу на противоположном склоне холма укрываемся. Здесь я только пару наблюдателей оставляю — вдруг под шумок решат поближе подобраться, да на штурм пойти…

«Угу! Этим наблюдателям не позавидуешь — почти смертники! Остается только богу молиться, чтобы ядра мимо пронесло, да осколками камней не посекло!».

— Так вот, в этот раз эти нехристи забрались в кусты на той стороне речушки, — капитан мотнул головой в сторону, противоположной горе, — И как только мы там укрылись — попытались обстрелять нас из ружей. Там расстояние уже саженей двести, попасть при умении и удаче можно. Но просчитались! Солдатики-то — уж зело злые на все эти обстрелы. Сначала опешили, а потом, как вдарили чуть не залпом по тем кустам — не выдержали супостаты, побежали. Да недалеко — ежели чуть не полторы сотни человек по тебе стреляют, тут хоть и двести саженей, да хоть одна пулька да попадет! Там и легли эти недотепы!