taramans – Алагёз (страница 43)
Грымов подумал, попыхал трубочкой:
— Думаю, хватит. А если еще и набивку сделать камнями — точно хватит.
Они еще с час обсуждали детали, раздумывали и совещались.
— Нам бы все же пушки эти… Пусть и не целыми, но хоть раздельно — стволами и лафетами привезти! — негромко буркнул Грымов Юрию.
— А зачем, Василий Степанович? — удивился тот.
— Ну-у-у… вы же сами про ордена говорили, не так ли? — усмехнулся артиллерист, — А две захваченные у неприятеля пушки — это, знаете ли, повод для награды. Имеется такое в статутах…
«Ишь как! А морщился-то, бурчал! Дескать, не за ордена воюем! Не за ордена — то так, но ведь… кто откажется-то? И ведь за дело же, не за просто так, не за красивые глаза эти ордена будут. Хотя… в чем Грымов еще прав — тут бы живу остаться! Больно уж дело выходит такое… Наглое дело, да! Татары рассусоливать не будут, если что пойдет не так и они нас там вдруг обнаружат. Страшно подумать… Хотя, ну его на хрен, о таком даже думать!».
Глава 18
На выходе неожиданно замешкались. В темноте было видно плохо, но до Плещеева, стоявшего вместе с Нелюбиным на спуске с холма, доносился злой громкий шепот Грымова, кому-то что-то выговаривающий. Также чуть слышно было, как кто-то оправдывался. Но то — такое, в России-матушке, да чтобы без задержек, и чтобы все по плану? Да-да, конечно, но верится с трудом!
— Так точно эти наблюдатели ушли? — в который раз переспросил Юрий Макара.
— Да что вы, ваш-бродь? Мы же их чуть не под ручки почти до самого аула проводили! Еще только солнышко горки коснулось — а они уже засобирались.
— Ну… Ну а может, у них на ночь кто на смену заступает? — продолжал сомневаться подпоручик.
— Ну что вы… Там ребята мои сидят, уже бы знак о том подали, или гонца бы послали. А ежели — нет, то, значит, и волноваться не о чем. Все тихо, ваш-бродь!
— Да что у вас там! — чуть громче обратился Юрий к Грымову.
— Все, все… Уже идем! — покатились мелкие камешки из-под ног, и к ним спустился Грымов, — Фельдфебель, скотина, мешки под бочонки с порохом выдал из гнилой мешковины. Когда складывали в них порох — вроде все нормально было, а стоило только чуть тряхнуть — расползаться стали. Ну, собака, вернемся — я ему устрою! Я ему покажу кузькину мать!
«И это — узнаваемо! Российская армия — чтим традиции во все времена, мля!».
Нелюбин скомандовал:
— Так! Бойко — вперед. Только не торопимся, идем быстро, но аккуратно. Не забываем, что не родным десятком работаем, что артиллеристы позади. А они впотьмах ходить не приучены! Смотри под ноги, выбирай, куда идти. Дистанция пять метров…
Так и пошли: впереди двое охотников, потом — Нелюбин, за ним сам Плещеев. За подпоручиком потянулись и артиллеристы во главе с Грымовым. Юрий подумал и перехватил у одного из грымовских катушку с кабелем — тем мешки с пороховыми бочонками на горбу переть. А кроме того — лопаты, заступы и прочее саперное имущество. Грымов же нес подрывную машинку, которая тоже — ни хрена нелегкая в деревянной укупорке. Не доверил, то есть капитан никому такой сложный и хрупкий «струмент».
Шли небыстро. Можно сказать — шли прогулочным шагом. Это если бы — днем. А так позади постоянно спотыкались, бубнили и чертыхались. Плещеев даже с удовольствием отметил, что сам-то… Х-м-м… Идет пусть и не быстро, но вполне уверенно!
«Да и не так уж и темно, если разобраться! И если идти аккуратно — то и вполне!».
Но охотнички с Нелюбиным вообще казалось, что скользят беззвучно темными тенями чуть впереди. Долго ли, коротко ли… Хотя все-таки — долго! И самому Плещееву показалось, что бредут они уже довольно долго. Но все же впереди темнотой сгустилась почти неразличимая сейчас гора. Нелюбин остановился и подождал Юрия:
— Постоим пока, подождем. Сейчас ребятки вперед пробегутся, со своими обнюхаются да проведут нас куда надо…
Потом пришлось, продираясь через кусты, подниматься вверх по склону.
— Макар! Не наследим мы тут, а? А то ломимся, как лоси во время гона! — спросил подпоручик, переводя дыхание на одной из коротких остановок.
Почти невидимый в темноте Нелюбин цыкнул ртом, помолчал:
— Вестимо — наследим. Но то ничего, я своих на рассвете прогоню по этой стороне. Посмотрят все, да поправят, ежели надо.
Вывалившись всем гамузом на «балкончик», они передохнули минут пяток, перевели дух.
— Так… Нелюбин! Пошли, покажешь, где тут следы от пушек были! — скомандовал Грымов, — Унтер! Колышки где? Готовы? Я буду говорить, а вы вбивать, куда скажу. Пошли, нет времени рассиживаться…
Разметив места закладки мин, артиллеристы принялись долбить шурфы под них.
— Василий Степанович! На какую глубину вы их собрались ставить? — поинтересовался Плещеев.
— Неглубоко. Дюймов на двадцать, не более! — Грымов отвлекся, — Канавки сразу же намечайте! Объяснял же…
Капитан направился к своим, а Нелюбин пошел показывать Юрию место «засидки».
— Вот, видите, ваш-бродь? Вот тропка по склону дальше… А вот эти кусты.
Подпоручик, надо признать, ни хрена не видел. Кусты ниже по склону казались монолитной темной стеной. Тогда он присел на корточки.
«Ага. Вот тут вроде бы!».
Макар провел его вокруг:
— Здесь заходить лучше будет. Точнее — заползать!
Пользуясь случаем, они присели с охотником на камень и покурили.
— Ты это, Макар… Потом, когда закончат артиллеристы, надо будет сверху все осмотреть, чтобы даже следочков не осталось! — напомнил гусар.
— Ну-у-у… Чтобы вообще ни следочка — то вряд ли. Сами понимаете, ваш-бродь, после стольких работ, да чтобы ни следочка?! Но — проверим, да. Что сможем — то сделаем. Тут, Юрий Александрович, больше надежда, что самоуверенные они до страсти, татары эти. Привычно им уже — пакости эти устраивать. Думаю, проверят все так — абы как, мельком, да и успокоятся!
Немного помолчали.
— А вы, ваш-бродь, не боитесь ли — вот так близко от мин этих… Рванет-то — ого-го!
Плещеев пожал плечами, хоть и не был уверен, что Нелюбин увидит его жест:
— А что делать? Одного Грымова я тут не брошу. А ну как что? Вдвоем-то — оно всяко веселее. И это еще… Макар! Сколько нам тут сидеть — непонятно. То ли они уже этим днем прикатят, то ли завтра. Смотри, чтобы твои головорезы не расслабились слишком-то. После подрыва же нужно будет и остальных прибрать. Тех, которые целыми останутся! Я сейчас про охранение говорю…
— Не расслабятся! — тихо засмеялся охотник, — Нам привычно. Бывало, и по трое суток приходилось выжидать.
Потом они вернулись на площадку, и Юрий, поглядев на взмокших артиллеристов, перехватил у одного из них кайло:
— Поди-ка, передохни!
— Да как жа… ваш-бродь? — опешил солдат.
— Сказал — иди передохни! Потом кого из своих подменишь…
Проваландались они, как определил Грымов, почти до рассвета. Мало было выкопать пять шурфов, так ведь и разместить бочонки в них правильно, забутить шурфы собранными тут же небольшими камнями; провести канавки для кабеля, аккуратно проложить его, засыпать. А потом все это разровнять, присыпать землей, а где и чуток утрамбовать, пусть и руками, ладошками. Взмокли все, умаялись. Грязные, что те свиньи!
— Ну вот, Василий Степанович… А представьте, если бы вы остались в своем мундире? — с усмешкой напомнил Грымову о его упрямстве Юрий.
Капитан выдохнул:
— Да-а-а… Мундир бы — только в огород, на чучело!
Потом они еще занимались оборудованием окопа.
— Ну вот, хоть так-то… — осмотрелся в предутреннем сумраке Нелюбин, — Все вам тут сидеть не так тоскливо будет! Сейчас еще мои хлопцы вам маскировочку со стороны наведут, ну и… С богом!
Сидеть было тягостно и муторно. Эта нора, которую соорудили наспех, только поначалу казалась вполне достаточной по размерам, но постепенно стало понятно, что двум немаленьким мужчинам в ней — крайне тесно. Толком не разогнуться, ни ног не вытянуть!
Грымов, воспользовавшись тем, что совсем рассвело, осмотрелся. С их места балкона видно не было: тот был выше на несколько метров, да еще и кусты были густы. И пусть листьев на них почти не оставалось, но переплетение веток не давало ничего разглядеть даже в двух метрах.
— Да, как позиция, место это — совсем никудышнее! — шепнул Грымов, — Тут к нам на метр подойдут, а мы и видеть ничего не будем!
— Ну так… И нас тоже не увидят! — пожал плечами Плещеев.
Капитан молча вздохнул.
— Тут меня другое беспокоит, — хмыкнул Юрий, — Нам отсюда ничего не видно и не понятно — когда подрывать мины!
Грымов покосился на него с удивлением:
— Вот уж за что я не беспокоюсь совершенно! Когда татары появятся, мы их точно услышим. И уж тем более услышим, когда они из пушек палить начнут!
— Х-м-м… Это — да! Тут я что-то не подумал! — тихо засмеялся гусар.