Тар Алексин – Тишина аномалий (страница 6)
Не встал сразу. Не по команде. Просто остался лежать.
Не было причины – и не было запрета. Только желание. Пустяк.
Сны уже таяли, но внутри оставалось тепло. Не воспоминание – ощущение. Как от прикосновения, которого не было.
За тонкой плёнкой сна что-то пыталось пробиться: обрывки голосов, тепло рук, забытые слова.
Но Протокол накрыл их серым туманом – глухо, неумолимо.
Всё важное пряталось за фильтром, как огонь за толстым стеклом.
Алексей встал. В голове была одна мысль: добраться до точки. Дорога снова тянулась вперёд – накатанная, пустая. Снег под ногами, следы, слабый запах гари.
На третий день он увидел двоих.
Заражённые.
Дорога в этом месте была странно ровной. Ни следа, ни шума.
Ветки не скрипели. Воздух – застывший.
Как будто в мире что-то притихло.
Они замерли у дороги, как будто ждали. Не двигались.
Он почувствовал, как мышцы напряглись сами по себе, дыхание стало короче – тело приготовилось, хотя команда на это не поступала.
Их лица были мёртвыми – не злобными, не искажёнными, просто пустыми.
Стояли, как сбой в реальности.
Тела – без дыхания. Лица – без смысла.
Не ждали. Не думали. Просто были.
Иней на щеках, как на статуях, забытых в снегу.
Пустота в глазах – не тьма, а ничто.
Будто само время застыло в их телах.
Они не шли, не рычали.
Просто стояли.
Алексей почувствовал странную дрожь в воздухе – как перед ударом молнии.
>Стратегия: обход
Алексей свернул в лес. Прошёл в стороне. Молча.
К обеду он вышел к забору из ржавой сетки. За ним – сторожевая вышка, камеры, фигуры в форме.
Ничто не напоминало надёжную крепость.
У самой кромки леса лежали тела. Солдаты отбивались до последнего.
Их держала не сила.
Только остатки дисциплины.
Тонкая грань между страхом и паникой.
И инерция присяг, данных когда-то – друг другу и миру, которого больше не было.
Перед воротами стояли солдаты.
Один из солдат вскинул автомат, второй медленно шагнул вперёд, внимательно изучая его. Между ними пробежала короткая пауза, наполненная немым вопросом. Кто-то тихо произнёс что-то в рацию.
– Стоять! Кто такой?
Алексей замер. В сознании – короткая команда:
>Допуск: ограниченный
Солдат обернулся – рядом стоял офицер. Он смотрел прямо на Алексея.
Алексей почувствовал: они уже знали. Связь. Без слов.
Как будто он – часть чего-то большего.
Внутри, позади, повсюду – будто кто-то есть.
Легион – не имя. Не команда. Он был в их телах. В паузах между приказом и действием.
Как будто вся их точность – не от тренировки, а от чего-то глубже.
Что-то передалось между ними. Как будто система говорила сама с собой – напрямую.
Солдат коротко кивнул:
– Он чист.
Ворота открылись. Он переступил порог, словно границу между мирами.
Офицер не отвёл взгляда. Говорил тихо – скорее в пространство, чем Алексею:
– Ячейка подтверждена. Сигнал принят. Контроль – внешний, частичный.
Он помолчал, потом добавил:
– Не вмешиваемся. Пока.
Внутри – палаточный лагерь. В каждой палатке – железные сетчатые койки. В некоторых чадили буржуйки – воздух был тёплым, но тяжёлым. Люди – усталые, молчаливые.
Запах пота, гари и дешёвой медицинской мази забивал нос.
Кто-то кашлял надсадно, с хрипом.
Маленькая девочка с выцветшим шарфом спала прямо на полу, свернувшись калачиком. Мужчины, женщины, дети. Кто-то кашлял глухо, пряча лицо в воротник. В углу ребёнок ел всухомятку галету, глядя в пустоту. Женщина рядом с ним держала за руку пожилого мужчину – возможно, отца. Люди не говорили. Не потому что не хотели – а потому что боялись сорваться.
Солдаты отличались. Один курил, уставившись в землю. Другой держал автомат в руках, напряжённо, будто в любой момент готов был стрелять. Несколько просто стояли, почти не шевелясь. Пустые лица, одинаковые взгляды. Алексей вдруг почувствовал что-то знакомое. Похожее. Слишком точные движения. Как у него. Он не мог объяснить – но знал: они такие же. Под чем-то. Под кем-то.