Таня Туманная – Пустынная орхидея (страница 7)

Затем были бунты. Были попытки вернуть отбившихся от рук остроухих к прошлому подчинению. Была война. Был мир, но не с магами, бо́льшую часть которых перемололо в процессе противостояния, а с их творениями, яро желающими свободы.

Затем снова был мир.

Эльфов, не тронутых порчей, оставалось вполне достаточно для того, чтобы отпустить небольшую их часть. Забившись в самые далёкие и глухие болота, те, долгие столетия не показывались на глаза. Потом начались нападения и воровство рабов. Затем было ещё несколько войн, проходивших всегда по одному и тому же сценарию. Эльфы хорошо прятались и нападали из засады, но достаточно ресурсов не имели. Войска Империи уверенно громили их в сражениях, но сражение ещё нужно было найти. Вторжения на эльфийские территории были тяжёлыми и кровопролитными для обеих сторон. Уничтожить бунтовщиков полностью не выходило. В конечном счёте восстанавливался мир.

В последней войне эльфы, разумеется, были в списке союзников Ониксовой империи.

Что могло заставить эльфа помочь моей сестре? Мелочное желание навредить правящей семье? Интрига Ониксовой Империи с целью развязать войну?

То, как бесстыдно обнял эльф подошедшую Сети, навело меня на мысль, что ответ может быть куда проще. Знать бы только, как они вообще умудрились познакомиться.

На пару мгновений Сети прильнула к эльфу ластящейся кошкой. Затем негромко рассмеялась под моим недоумевающем взглядом.

Сестра остригла свои прекрасные золотые волосы. Переоделась в одежду, не мужскую даже — эльфийскую. Узкие брюки, приталенная кофта, больше всего напоминающая кафтан, огромный капюшон.

А ещё она ужасно довольно улыбалась.

Я молчала, слишком шокирована, чтобы говорить.

Приятель сестры дёрнулся, оглядываясь за спину. Сети тоже насторожилась и заговорила торопливо.

- Вот уж не ожидала, что наши родители решат пожертвовать тобой, сестрёнка.

Я молчала, не зная, что ответить. Неожиданность встречи парализовала. Сестра резким движением подскочила вперёд и взяла меня за руки. Она была выше почти на полголовы. И в её глазах плескалась искренняя забота.

- Маали, я не отдам тебя Арону. Я украду тебя. Я тебя не брошу.

Я открыла рот, но звук из него не вышел. Горло сдавило. Долг внутри меня боролся со страстным желанием избежать незавидной участи. Ярость на сестру, так поступившую с собственной семьёй, сталкивалась с восторгом от её любви.

Хоть кому-то было до меня дело. Хоть кто-то в этом мире хотел спасти меня.

Пускай я и не могла принять этого спасения. Не могла стать причиной обострения наших отношений.

Но я хотела.

Сети смотрела на меня с решительностью, присущей мужчинам. Той самой, с которой она осуществляла бо́льшую часть своих обычных пакостей. Эльф торопливо дёрнул её за край одежды.

Сестра наклонилась ко мне и прошептала горячо:

- Я обещаю, что заберу тебя.

«Спаси меня» — мысленно кричала та часть меня, которой плевать было на долг. Та, что была озабочена лишь собственным благополучием.

Очень слабая часть.

Сестра с её эльфом исчезли в лесу.

Из куцего кустарника вышли Шамих со служанкой.

И всё же эта эгоистичная часть во мне была. Именно она заставила меня промолчать о неожиданных визитёрах.

Встреча с сестрой подарила мне хороший сон этой ночью. Следующим утром я первый раз с начала поездки поела с аппетитом.

А следующей ночью на нас напали.

Глава 4

Когда я думала о нападении разбойников, то всегда представляла себе что-то очень классическое. Поваленное дерево, полностью перекрывающее лесную дорогу, наглого мужчину с арбалетом и накинутым на голову капюшоном. Реальность оказалась грязнее и проще. На нас напали ночью, когда большая часть лагеря спала, а меньшая, судя по всему, клевала носом. Грубый рывок вырвал меня из царства сна и сорвал с лавки, бывшей моей походной постелью. Снаружи раздались крики. Мгновением позже завизжала служанка, но тут же заткнулась, забулькала влажно и мерзко. Я еще не проснулась достаточно для того, чтобы осознать, что значат эти звуки. В этот момент я ощущала лишь растерянность и смутное счастье: сквозь сон мне почему-то подумалось, что это Сети пришла украсть меня.

Спасти от злой судьбы. Пускай я не вернусь домой - путь к родным мне навсегда будет закрыт, но я хотя бы не стану тенью при чужом дворе. Раз уж даже моя сестра сумела договориться с эльфами, то и я с этим справлюсь.

Будет война. Пускай!

Какая вообще мне разница, что случится со страной, отдавшей меня этому чудовищу? С отцом, на чьих глазах меня унижали? С матерью, так легко отказавшейся от своей примерной дочери?

Только Сети и есть до меня дело. Только она меня любит.

Лишь когда запылали шатры и зазвенела сталь я окончательно проснулась.

Эльфы были слишком трусливыми, слишком тонкокостными для честной рубки. Они любили стрелы, любили пырнуть кого-нибудь кинжалом со спины. Не это. Не так как здесь.

Я заорала. Мне в рот запихнули тряпицу, отдающую потом и прогорклым жиром. Меня слегка придушили, чтобы меньше дергалась в чужих руках.

Со стороны костров в моего похитителя врезался Шамих. Мой защитник сражался яростно, но умер быстро. В отчаянной попытке вырвать меня из чужих лап Шамих не заметил подошедшего со спины копейщика.

Копье ударило ему в спину, пробило легкий кожаный доспех и вдавило Шамиха в меня. Он закашлялся кровью прямо на мою шею и грудь. Я с ужасом глядела в глаза умирающего, пока сжимающий меня разбойник не побежал вперед.

Чуть позже - стоило нам скрыться за деревьями, мне связали руки и ноги, бесцеремонно вздернув платье едва ли не до плеч. Я захлебывалась рыданиями, болтаясь на плече убегающего мужчины. Ониксовая империя больше не пугала меня. Теперь-то я понимала, что существуют вещи значительно хуже.

Меня тащили несколько часов, пару раз передавая между собой. Я давно перестала брыкаться и биться, но идти своими ногами мне все равно не предлагали. Догадаться кто и зачем похитил меня по коротким разговорам мужчин не выходило. Зато я прекрасно поняла, что мы углубляемся в болото. Похитители не стали завязывать мне глаза, не предполагая, что я сумею даже просто вырваться из плена, не говоря уж о том, чтобы запомнить дорогу.

Они были правы. Я попробовала было следить за тем, куда мы двигаемся, но лес вокруг был таким одинаковым, таким неприметным. Невысокие и чахлые деревья, везде одинаковые кусты, редкие сосны, тоже не сильно-то отличаются одна от другой. И топь, провалиться в которую легче легкого.

Я скорее попыталась бы удушить себя собственным поясом, чем решилась бы бежать сюда.

Через несколько часов мы добрались до разбойничьего лагеря. Постройки - пять бревенчатых хижин, не были спрятаны или укреплены. Болота, в которые нужно было углубиться, служили им достаточным укрытием.

Меня занесли в один из домов - самый крупный, как мне показалось. Очаг горел в центре комнаты, не столько для тепла, сколько для приготовления еды. Запах булькающей похлебки даже мне показался бы соблазнительным в иной ситуации. Окна были распахнуты. Человек в комнате был всего один и сейчас он строгал зелень для супа. Остро пахло чесноком, дымом и псиной. Пара крупных, мохнатых собак с песчано-бурой шерстью лежали у двери. На вошедших людей они подняли головы, но не стали ни лаять, ни вставать на лапы.

Меня усадили на стол и вытащили изо рта тряпку.

Мужчина неопределенного возраста неприятно улыбался, скрестив на груди руки. Еще четверо стояли позади. Все заросшие, все грязные, все одеты так, будто недавно ограбили божий дом. Только по росту, полноте и цвету волос этих чудовищ и можно было бы различить. Тот, что стоял ко мне ближе всех, был низким, слегка полноватым и наполовину седым. Разбойник криво улыбался щербатым ртом. Когда он ухватил меня за подбородок заскорузлыми пальцами я дернулась и укусила его изо всех сих.

Мужчина закричал, не ожидая от меня такого взбрыка. Я, если честно, и сама поразилась поднявшейся во мне отчаянной злости.

Расплата пришла мгновенно в виде оплеухи, едва не скинувшей меня со стола. Щека и губа вспыхнули ослепительной болью. Вторая пощечина прилетела с другой стороны. От нее я покатилась на пол, вдобавок ко всему ударившись плечом о земляной пол.

- Дрянь придурошная, - ругнулся похититель, - а Лис говорила, что ты смирная.

"Лис", - подумала я, - "служанка. Вторая. Та, которая молчала во время нападения".

Не похоже чтобы от меня ждали ответа. Сети закричала бы что-нибудь оскорбительное, ужалила бы словами, раз уж не может ударить. Она делала так всегда, даже если знала, что за ее проступком последует наказание.

Я молчала. Мне хватило и первых двух пощечин.

Поднимать меня с пола разбойники не спешили. С несколько десятков минут я слушала их обсуждения практичные донельзя: кто вынесет меня из болот? Как без шума добраться до порта? Побрить мне волосы налысо или покрасить, чтобы не было вопросов во время плавания? Какой аукционный дом даст больше денег за рабыню от Старой Крови и не стоит ли рискнуть поискать покупателя самим?

В зал подходило все больше людей. В основном мужчин, но были и две вооруженные женщины. Одной из последних, в компании раненого разбойника, вошла моя бывшая служанка. Глянув на меня без какого-либо сочувствия Лис начала ухаживать за ранеными.

Я вспомнила как аккуратно и бережно она разминала мои затекшие ноги и плечи. Вот же дрянь.