Таня Туманная – Пустынная орхидея (страница 6)

- Век отца моего жениха?..

- Чуть больше столетия. Не так уж много. Прошлого Императора отравили.

Я смотрела на ручей. Прозрачная, даже на вид холодная вода бежала по серо-зелёным камням. Где-то кричали лягушки. Я думала о том, мог ли отравить собственного отца Арон.

Вспоминая его глаза, мне казалось, что да.

- Расскажи мне о моём женихе, — попросила я.

Шамих задумался и заговорил, тщательно подбирая слова:

- Ониксовый Император уважал отца, всегда был в хороших отношения со своим братом, сёстрами и кузинами. Он бывает резким и вспыльчивым, но не жестоким. Он нравится женщинам, Ваше Высочество, и обычно они сохраняют о нём добрую память. Он не жаден и охотно слушает тех, кто даёт ему хорошие советы. Император много времени проводит в уединении и навряд ли будет мешать вам заниматься тем, чем вам угодно. Вам повезло с мужем, Ваше Высочество. Уверен, вы будете счастливы.

- Я рада, что ты хорошего о нём мнения. Это утешает меня, — ответила я вежливо.

- Вам понравится ваш новый дом, Ваше Высочество, — продолжал соловьём заливаться Шамих, — вы даже не представляете насколько красивые в пустыне закаты!

Мы говорили весь следующий час. Служанки, идущие позади, не позволили бы счесть ситуацию компрометирующей, но она определённо была странной. В Арадоне жених ни за что не одобрил бы долгих разговоров с посторонним мужчиной. Особенно мужчиной, кто по положению меня ниже.

Речь Шамиха не могла не увлекать. Он описывал солнце, встающее над песками так красочно, что я почти чувствовала своей кожей его лучи. Он говорил о томительной жажде, о воздухе настолько сухом, что каждый вдох обжигал гортань и я почти ощущала эту муку. Он рассказывал мне о сладком аромате цветущей акации, и я улавливала в воздухе его отголоски.

Время пролетело незаметно. Когда я начала уставать, Шамих понял это и свернул в сторону. Мы удивительно быстро вышли к моей карете.

- Отдыхайте, Ваше Высочество. Дорога будет долгой, но то, что встретит вас в конце, стоит этих усилий.

И я почти ему верила.

Эти слова звучали бы куда убедительнее, произнеси их мой далёкий жених. Но тот предпочёл ворваться в мою жизнь резким порывом ветра, задирающим лёгкую юбку и оставляющим неосторожную девицу в позоре и унижении. Ни визитом, ни сообщением, послать которое маг, без сомнения, мог, Арон меня не почтил.

Свернувшись на лавке, я спала до крайности тревожно. За дверью кареты ходили люди, трещали костры, кричали ночные птицы и квакали лягушки. Какофония, обычно не беспокоящая меня в замке, пугала так, будто мне снова стало четыре года.

Очень хотелось домой.

В дом, которого у меня больше не было.

Когда с утра служанка коснулась моего плеча, я отозвалась без малейшей паузы. Мне показалось, будто я не спала вовсе.

Шамих, зашедший проверить нас, был до отвратительного бодрым.

- Я уже послал людей в таверну за едой для вас, Ваше Высочество.

Хлеб, ещё горячий, когда я ломала его на части, почти не улучшил моего настроения.

Следующие дни прошли в странном, мрачном забытьи. Мы ехали в карете весь день. Вечером я спала, ела и гуляла с Шамихом или служанками, но ничто из этого не улучшало моего состояния. Далёкий жених — чуждый, грубый, обошедшийся со мной безо всяческого почтения, не пугал меня больше. Я думала о нём так же, как иногда, бывало, думала о старости. Отвратительное и неизбежное зло, сбежать от которого я смогу лишь в смерть. Но старость была далеко, а встретиться с Ароном мне предстояло менее чем через три недели.

Не в нём самом, если так подумать, была основная проблема.

Я была принцессой. Моя жизнь всегда принадлежала семье более, чем мне само́й, но всё же и от меня что-то зависело. Отношение народа, отношения в семье. Моё поведение — моя почтительность, моё благонравие, моя религиозность — всё это имело значение.

Больше нет.

Императору Ониксовой империи не нужна была ни моя репутация, ни добрая слава, лишь дети с талантами, усиленными Старой Кровью. А его подданные ни во что не ставили неодарённых. Возможно, будь во мне достаточно страсти, чтобы овладеть Старой магией, и я сумела бы добиться признания дворян и народа новой родины. Но Императрица, лишённая экстраординарных способностей, всегда будет пустым местом в Империи магов. Никто не будет со мной считаться. Никому не будет до меня дела. Я буду бродить по замковым коридорам безмолвной тенью, и даже слуги будут шушукаться за моей спиной. Мой муж, если он окажется любезен и не жесток, запретит знати издеваться надо мной открыто, но даже он не сумеет принудить их меня любить. Он будет заходить в мою спальню в нужные дни... будет дарить мне подарки по случаю рождения ребёнка... будет жить с другими женщинами всё прочее время...

Когда-нибудь я столкнусь с его любовницей в коридоре, и она пройдёт мимо меня, не сделав даже лёгкого реверанса.

От мыслей о подобном унижении хотелось утопиться в ближайшем ручье.

Конечно же, я могу вести себя несносно. Тогда меня будут ненавидеть. Какой очаровательный выбор.

Целыми днями я обдумывала своё будущее, рассматривала его со всех сторон, пытаясь найти хоть одну приятную грань у этого унылого булыжника.

У меня не получалось.

Моя жизнь не должна была сложиться так. Это было несправедливо.

Я ничего не могла с этим сделать.

По мере нашего продвижения на юго-запад менялась картина за окном. Я находила это странным. Температура ещё не успела вырасти, но растительности уже сейчас было меньше. Тенистые, полные жизни леса, постепенно редели. Воздух становился всё менее и менее влажным. Ручьи с чистой водой больше не встречались в шаге от лагеря — мужчины уходили далеко в лес, гружёные бурдюками, кувшинами и бочками.

Когда я захотела искупаться, Шамих долго пытался меня отговорить.

- Мы далеко отошли от ближайшей реки, Ваше Высочество, — в третий раз повторил он.

- Вы набираете где-то воду.

- В ручьях. Они мелкие, холодные и находятся далеко.

- Вы думаете, я не дойду до ручья? — возмутилась я.

- Я опасаюсь, Ваше Высочество, что купание в ледяной воде подорвёт ваше здоровье. Император прикажет колесовать меня, если вы не доберётесь к нему в полном здравии.

- У меня крепкое здоровье.

- Ваше Высочество... — смотрел Шамих на меня грустно, но твёрдо.

- Я не болею. Никто из моей семьи не болеет. Безупречное здоровье — это одно из свойств Старой Крови.

Шамих впервые заколебался. Ещё спустя пять минут уговоров я убедила его сопроводить меня со служанкой к воде.

Вода и вправду оказалась ледяной. Даже будь погода жаркой, умываться в такой воде было бы чересчур. Но, раз уж я сама об этом просила, то и жаловаться не стану. Отослав Шамиха — прямо потребовав от него отойти не просто за ближайшее дерево, а вернуться практически к самому лагерю, я быстро вымылась с помощью служанки. Та морщилась и стонала, напоминая мне о том, что обычные люди после таких купаний могут и слечь. Я и сама порядком замёрзла. Но ничего, бывало в моей жизни и хуже.

Отослав служанку за Шамихом, я вспомнила одно из таких «хуже».

Вода в столице Арадона замерзала редко. Далеко не каждый год морозы стояли достаточно сильные, чтобы озеро в замковом парке схватило льдом. И даже тогда он оставался слишком тонким, чтобы кататься на коньках, как делали в северных регионах. Когда я была совсем ребёнком я несколько раз выходила на этот лёд с разрешения излишне беспечной нянечки. Потом я подросла. Меня начали отпускать гулять с Сети, считая, что сестра уже достаточно взрослая для присмотра за мной. Как-то раз она предложила мне походить по льду, как мы обе делали в детстве. Не помню, почему я согласилась. Зайти мы успели совсем недалеко. Лёд провалился практически без хруста в двух или трёх метрах от берега. Вода доставала Сети до груди, но меня закрывала с макушкой. Немного побарахтавшись, сестра вытащила на берег нас обоих.

Пять, самое больше семь минут пути до теплого помещения были одними из самых долгих в моей жизни. До сих пор я помню этот пронизывающий холод и пальцы, с трудом сгибающиеся.

К слову сказать, даже после такого приключения я не заболела. Только гулять без взрослых нас долго ещё не пускали.

Сильные руки схватили меня сзади — обхватили со спины и зажали рот, не позволяя кричать. Я дёрнулась несколько раз, больше рефлекторно, чем, действительно надеясь вырваться. И замерла.

- Маали, я в тебе не сомневалась. Даже здесь такая послушная, — услышала я голос Сети.

Руки, державшие меня со спины, осторожно разжались. Нападавший, казалось, колебался: буду я делать глупости или меня и в самом деле можно отпустить.

Я медленно обернулась.

Высокий мужчина с непропорционально длинными конечностями стоял позади меня. Лицо почти плоское, с резкими скулами и острым подбородком. Огромные глаза — глубокие, миндалевидные, насыщенно-зелёные. Пшеничные волосы, желтоватая кожа. За мной стоял эльф. По его взгляду я поняла, что в магическом подчинении у моей сестры он не был.

Невероятно. «Свободный» эльф был самой невозможной компанией для Сети. Для любого из нашей семьи.

Дело в том, что эльфы ненавидели Старую магию.

Когда Алия создавала мир и дарила его людям, она, разумеется, не могла не подумать о том, кто же будет помогать её детям. И она создала эльфов. Разумные и самостоятельные во всём прочем они имели одну особенность, предусмотренную Алией. Старой магии – как заклинателями, так и созданным магическим вещам, они подчинялись без промедлений и мыслей о предательстве. Эльфы не чувствовали себя плохо от этого, как собака не ощущает дискомфорта, выполняя команды хозяина. Это было в самой сути их природы до тех пор, пока маги давно вымершей культуры, не придумали заклинаний, искажающих божественный механизм. Желая подорвать силы нашей Империи, они попытались расшатать её с самого нижнего этажа.