Таня Туманная – Пустынная орхидея (страница 3)

Да, стоя рядом с Ароном, я могла показаться девочкой. Но и отец едва доставал ему до подбородка! Моя мать, признанная красавица, была выше меня всего на пару сантиметров. Я была тонкой и изящной, избавленной от пошлости, что любили подчёркивать в себе простолюдинки. Художник, рисовавший мой портрет в прошлую зиму, долго ещё не мог перестать восторгаться моими огромными глазами, цвета красного золота.

Я была красива, и даже если этот варвар не способен оценить меня, то кто дал ему право меня унижать?!

Мои пальцы задрожали, и горло сдавило слезами. Опустить руку я не посмела. С тяжёлым вздохом, будто делая мне одолжение, жених взял мою ладонь в свою. В сравнении с моими его пальцы были такими горячими.

- У неё хоть женские кровотечения начались?

Отец шумно вздохнул и замер поражённый. Его ладонь сжалась в кулак до хруста. Со стороны матери донёсся тихий писк. Я чуть покачнулась, невольно опираясь на руку Императора. Моё здоровье было слишком хорошим, чтобы потерять сознание от избытка чувств, но в голове на миг помутнело. Арон, будто бы не заметив общего шока, продолжил невозмутимо.

- Она вообще здорова?

Первым взял себя в руки Анвар. Выйдя вперёд и подойдя к нам, дядя заговорил подчёркнуто вежливо:

- Принцесса Маали полностью здорова и безупречно воспитана.

Намёк «в отличие от вас» повис в воздухе несказанным, но очевидным.

Мой жених хмыкнул едва слышно. Стоя рядом с ним, я ощущала запах его духов — дерево, мускус, пачули и что-то сладкое, напоминающее экзотические фрукты.

- Могу я попросить принцессу поднять на меня её прекрасные глаза? — заговорил он иным тоном: вежливым и мягким, но слегка издевательским.

Я подчинилась и подняла взгляд ему на грудь. Ворот мантии моего жениха был украшен чёрным ониксом и алыми рубинами, искусно вплетёнными в узор вышивки. Скреплён серебряной заколкой в виде свернувшейся змеи. Нательная рубашка была алой, а кожа шеи — смуглой и плотной. Арон был худым и жилистым, будто высушенный абрикос. Яремная вена пульсировала на тонкой шее. Рядом со мной: светлокожей, краснеющей от любого сильного чувства, Император Ониксовой Империи казался богато разрядившимся простолюдином. Разве может у аристократа быть такая кожа? В Арадоне — нет.

- Принцесса не понимает моего акцента? — спросил он с издёвкой. Наш язык — Старый язык, лежал в основе всех прочих. Строго говоря, все другие языки были лишь искажёнными диалектами. Запад Ониксовой Империи говорил на почти правильном Старом языке, но на востоке и севере отличия множились. Несмотря на то что столица Ониксовой империи была на востоке, речь моего жениха была почти образцовой.

От смущения и паники я снова опустила голову. Стоя́щий рядом отец не выдержал.

- Тебе сто́ит быть вежливее с моей дочерью!

- Ваша дочь, — чуть сжал Арон мою руку и добавил в голос раздражения, — умеет разговаривать?

- Моя дочь... — начал отец повышать тон, но я, сама не веря своей наглости, его перебила:

- Да.

Голос прозвучал тихо и высоко, куда выше, чем я говорила обычно. Истошный писк, а не речь принцессы.

Отец замолчал. Арон нагнулся ко мне и заговорил вполголоса: мягко и приятно, словно замурлыкал большой, разомлевший на солнце кот.

«С очень острыми когтями», — напомнила я себе.

Мягкие и слабовольные к вершинам власти Ониксовой Империи не пробивались.

- Чудесно. Тогда я попрошу тебя снова, прелесть моя: подними на меня глаза.

Я подчинилась.

У моего жениха был широкий подбородок, резко очерченные скулы и нос с небольшой горбинкой. Чисто выбритое лицо. Глубоко посаженные карие глаза. Короткие волосы цвета тёмного дерева. Широкие брови, почти сходящиеся на переносице.

Я не назвала бы его уродливым, но неприятным — да. Слишком хищная внешность. Слишком чуждая.

Именно так, если подумать, я его себе и представляла.

- У тебя красивые глаза, — сказал он мягко.

- Спасибо, Ваше Императорское Величество, — поблагодарила я и, сочтя его пожелание выполненным, снова опустила голову. Мой жених издал стон: насмешливый и разочарованный в равной мере.

- Императрица, — начал он менторским тоном и коснулся моего подбородка горячими пальцами, — Ониксовой Империи не смотрит в пол, словно дешёвая продажная девка.

За окном уже начало темнеть, и яркое освещение внутри комнаты делало поверхность оконного стекла немного зеркальной. Мой жених повернул меня в сторону окна. Мы казались такими разными, стоя рядом. Моя поза была зажатой и неестественной, словно простолюдинку палкой заставляют изображать знатную девушку. Платье — небесное на солнце, казалось блёклым и грязным в свете масляной лампы. Я не носила украшений кроме священных браслетов — для незамужней девушки это считались нескромным. Мой жених казался напряжённым, но не скованным. Я была ланью, замеревшей от страха, а он тигром, готовящимся к прыжку. Украшения и вышивка его платья мерцали на свету.

- Привыкай держаться так, как тебе положено.

Отец буркнул что-то невразумительное, но не стал пререкаться. Мы пошли в бальный зал.

Гостей собралось немного. Сети имела дурную репутацию, а Император до последнего не сообщал, приедет он сам или пришлёт кого-нибудь с доверенностью. Явились наши родственники, проживающие в столице. Собрались придворные лизоблюды да парочка иноземных послов, со скуки посещающих любые императорские балы. Не было никого, кто был мне дорог — в суете спешной подготовки никто не догадался позвать сюда моих подруг.

От этого стало особенно горько. Пускай им не с чем меня поздравить, но я могла бы получить сочувствие.

Я хотела, чтобы меня пожалели.

«Впрочем, — взяла я себя в руки, с силой кусая щеку, — так даже лучше».

В спешно переделанном платье и с вызывающе поднятым подбородком я всё равно никому не хотела показываться. Я чувствовала себя жалкой, чувствовала себя униженной, чувствовала себя несчастной. Мой жених приобнял меня за талию куда теснее, чем было прилично до свадьбы. Я не пыталась отстраниться. Он шутил с гостями, говорил оживлённо и дружелюбно, без тени той грубости, с которой недавно унижал меня. Я улыбалась и молчала. Никто не обращался ко мне напрямую. Только смотрели настороженно, удивлённо, насмешливо.

Спустя несколько часов моя голова начала кружиться от духоты, но я долго не могла решиться попросить Ониксового Императора выйти на балкон. Арон сам заметил, как нетвёрдо я начала держаться на ногах.

- Хочу проветриться, — коротко попрощался он с собеседниками и вывел меня в сад.

Пока я пыталась надышаться свежим воздухом, густо пахнущим цветущим киви, он смотрел на меня задумчиво.

- Твоя сестра не владела Старой Магией. А ты?

Я молча покачала головой. В глазах моего жениха я заметила и облегчение, и разочарование. И непонятно чего больше.

- Хорошо. Мне не нравится твоя молчаливость. Ты боишься меня, одни боги знают почему. Допустим. А почему не говоришь со своими родственниками?

- Рядом с отцом, мужем или братом женщины говорят только если к ним обращаются напрямую.

Он поморщился.

- Отвыкай от этого.

Я кивнула. Он тяжело вздохнул и предложил мне руку. Мы вернулись в зал.

Будь моя помолвка такой, как полагается, и принятие кольца было бы её кульминацией. Члены семьи собрались бы на балконе, друзья и подруги окружили ли бы нас с женихом плотным кругом. Помолвочное кольцо могло нести в себе много смыслов, и все жадно вглядывались бы в украшение, пытаясь разгадать, что за послание вложил в него мой жених. После бала мы с отцом отнесли бы кольцо астрологу, где он попробовал бы прочесть наше с нареченным будущее. А затем, в компании матери, мы отправились бы к свахе, которая навела бы справки о прошлом: выбирал жених украшение сам или доверил старшим родственникам, старался угодить мне или откупиться. От ответов зависело бы украшение моего свадебного платья — читать послания, вложенные в него, пришлось бы уже жениху.

Иногда ритуал выполнялся и с чужеземцами, в тех редких случаях, когда союз был не только дипломатическим. Но Ониксовый Император не выглядел тем, кому интересны такие игры.

Мы вышли в центр зала, и гости окружили нас. Под их взглядами я почувствовала себя ещё более несчастной.

Кольцо было простым. Широкий серебряный обод без резьбы или узоров и тёмный камень в тонкой оправе. Я не разбиралась в минералах, но легко могла догадаться, что это был оникс.

Кольцо оказалось велико на все пальцы, кроме большого. Да и на нём держалось опасно. Я не решилась бы надеть это украшение на конную прогулку.

Сети была выше меня, но так же изящна. Жених не озаботился даже тем, чтобы найти кольцо ей по размеру. Как же унизительно.

Редкие хлопки стихли, едва начавшись. Я чувствовала, как меня мутит, как к горлу подступает желчь. Ещё сегодняшним утром моя жизнь была совершенно нормальной, а будущее счастливым.

Вскоре гости разошлись по залу, оставив нас без внимания.

Быть никому не нужной тенью на собственной помолвке — от такой судьбы хотелось расплакаться. Я вскинула голову выше и заморгала, удерживая слёзы. Арон выгнул бровь, решив, что я хочу что-то ему сказать. Я помотала головой. Излишне резко. Уголки губ уже подрагивали. Контролировать себя становилось всё сложнее. Арон вздохнул и вывел меня на балкон.

- Не снимай его, — сказал Ониксовый Император, когда я принялась рассматривать кольцо под светом лампы.