Таня Туманная – Принцесса для Тёмных Земель (страница 1)
Таня Туманная
Принцесса для Тёмных Земель
Глава 1
- Ты не посмеешь! — кричала мать с нотками театральной истерики. Королеве Блуокса — Роксане Ловин, было уже больше сорока, но её фигура была по-девичьи изящной, лицо моложавым, а светлые волосы роскошно-густыми. Барды и художники королевского двора имели редкую привилегию оставаться честными, восхваляя красоту своей покровительницы. Жаль, что я пошла не в мать.
Покои королевской семьи выходили на небольшой, уютный садик. Затаившись среди кустов магнолии, я — вторая принцесса Блуокса, одного из королевств Союза Рубежа, с замиранием сердца слушала ссору родителей.
- Всё решено, Роксана, — пытался быть твёрдым мой отец Седерик Киллан — король Блуокса, — совет утвердил Лили.
- Мне плевать, что утвердил ваш Совет! Моей девочке и так несладко. Я не позволю отправить её на смерть!
Из-за окна донёсся шум, звон разбившейся посуды и снова шум. Прекрасно зная характеры своих родителей, я хорошо представляла, что там сейчас происходит: мать швырнула в отца подносом, бокалом или кувшином. Отец сжал её в объятиях и сейчас начнёт успокаивающе говорить ей на ухо.
Рядом с отцом — рослым, широкоплечим, пусть и набравшим жирка с возрастом, мать казалась особенно хрупкой. Художники обожали писать их совместные портреты.
Я подобралась поближе и с трудом, но расслышала его горячий шёпот.
- А кого из наших детей ты позволишь отправить в Тёмные Земли? Сару? Она ещё совсем девочка и, более того, уже имеет подписанный брачный договор. Найли? Она моя наследница: красивая, умная, прилежная. Блуокс мечтать не мог о королеве лучше.
Во рту появился привкус горечи. Я твердила всем вокруг, что ничуть не завидую старшей сестре. Обычно это было так. Обычно. Не в те моменты, когда нас сравнивал отец.
Мать ответила ему дрожащим голосом.
- Отдашь им Лили, потому что она некрасива и нелюдима?
- Роксана, — заговорил отец с отчаянием, — я не могу не отдать Тёмному Властелину никого. Не могу! Эния уже отправляла к нему невесту, королева Виолы не имеет девочек подходящего возраста, и у Эсвуса тоже есть лишь пара принцев. Других вариантов нет. Я должен отдать им одну из наших дочерей, понимаешь?
- Отдай Найли, — неожиданно попросила мать. Я прикусила большой палец, чтобы физической болью отвлечься от желания расплакаться, — она мила, как сама Принцесса Радости. Он не посмеет её обидеть.
- Принцесса Стея тоже была мила, — возразил отец, — но потомки демонов — это потомки демонов. Если нашу дочь и спасёт что-то, то явно не красота.
- И ты отдаёшь ему Лили, — заплакала мать.
Мне не нужно было видеть происходящего в комнате, чтобы знать, что отец обнял мать за талию одной рукой и гладит по волосам другой.
- Лили везде не на своём месте. Она не любит людей, и они от неё тоже не в восторге. Ей не интересны ни политика, ни дипломатия. Она не будет хорошей королевой. Я не найду ей мужа в Союзе Рубежа, а в Тихих Землях она сама сойдёт с ума от тоски. Я не способен сделать её счастливой, Роксана, не способен. Из всех наших доче...
- Ты отдаёшь ему Лили, — продолжала плакать мать, перебив отца на полуслове.
Я бесшумно отошла в сторону. Пролезла через густое зелёное насаждение — ветви не царапали и почти не задерживали меня — и бегом побежала к реке.
Я всегда была маминой любимицей. От природы жалостливая и чувствительная, она выделяла меня так, как волчица выделяет самого слабого своего волчонка. Вылизывала чаще, оберегала нежнее и всегда подсовывала кусок получше. Удивительно, но моих отношений с сёстрами и братом это не портило — другим отпрыскам королевской четы хватало внимания прочих наших родственников. Матушка, несомненно, сделает всё, что в её силах, но решения отца изменить не сможет.
Добежав до реки, я едва ли не одним прыжком взлетела на нижнюю ветку раскидистой ивы. Легла на неё животом. В глади воды виднелось моё зарёванное отражение.
Маленькое лицо с острым подбородком досталось мне от матери, крупный нос, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза — от отца. От него же были и волосы — не редкие, но тонкие, русо-рыжие, едва-едва достающие до лопаток. Полное тело, короткие ноги и мягкие руки с постоянно обломанными ногтями — тоже его семейство.
Я была принцессой, и потому обо мне отзывались деликатно: королевская дочка обладает исключительным здоровьем. Это было правдой. Как и любая неофитка друидической магии, я была до крайности живучей.
Мысль о магии лишь усилила потоки моих слёз.
В землях Рубежных Королевств друидический культ обладал исключительно властью.
Несколько тысячелетий назад нашими соседями была империя магов, заигравшихся с теневым колдовством. Их необдуманные эксперименты привели к трагическому финалу — прорыву границы с миром теневых демонов. Чудовища хлынули в наш мир и за считаные годы уничтожили некогда могущественную империю. Обычная магия, как выяснилось во время войны, почти не вредила теневым демонам. Зато они были уязвимы для друидики и божественного света.
Пока империя магов погибала в агонии, её соседи спешно готовили оборону у окрестностей широкой реки, позже получившей имя Рубежной. Союз четырёх государств, имевших несчастье граничить с магами, стал называться Союзом Рубежа. Тихие Земли — всё, что лежит южнее наших государств, всегда были оплотом веры и периодически слали на помощь нам паладинов и жрецов, но бо́льшую часть времени справляться приходилось своими силами. Рубежные земли, издревле выгрызающие своё существование в глухих лесах, были полны мелких друидических культов.
После начала войны культы постепенно слились в один. Выстроили иерархию, начали бороться за власть с королевскими домами. Беспрестанная угроза, довлеющая с Севера, удерживала нас от гражданской войны, но дипломатические споры всегда были жаркими. Чтобы уменьшить шансы на будущую катастрофу, было принято множество законов о разграничении сфер влияния. Одним из правил было то, что монаршие особы, даже рождённые с соответствующим даром, никогда не могли быть обучены и инициированы в культе. Правило было жёстким, но, к сожалению, необходимым. Даже сейчас я ощущала связь с природой не менее тесную, чем с родной семьёй. Страшно представить, насколько важнее дела культа стали бы для меня, пройди я обучение и будь инициирована по правилам.
Наверное. Никто не хотел экспериментировать.
У подножья дерева заскулила Весна — полукровка волка и крестьянкой псины, по весне сбежавшей в лес от нерадивого хозяина. Собаку быстро перестали искать, забыв о ней на лето, осень и бо́льшую часть зимы. Когда в самый голодный месяц сука притащила к дому единственного полудохлого щенка, то из деревни сразу же послали за мной.
Мне всегда было скучно в замке. Из-за друидического дара или из-за дурного характера, но занятия, приличествующие моему происхождению, никогда меня не увлекали. Я сбегала гулять с крестьянскими детьми, пасла гусей, с восторгом училась помогать разродиться стельной корове. В деревне меня любили и, сразу догадавшись, кто будет рад такому питомцу, передали мне суку и её волчонка.
Весна выросла чудесной подругой. Умная и преданная, она, как никто другой, понимала моё настроение. Волчица не любила посторонних, не терпела цепей или клетки и отличалась завидной своенравностью. В общем, во всём копировала свою хозяйку, как морщилась иногда моя старшая сестра.
Весна запрыгнула на ветку и наступила мне на ягодицы своими лапами.
- Ой, — возмутилась я и дёрнулась, намекая подруге убраться.
Весна забежала мне на спину и начала лапами топтаться по моей шее, тыкаться носом в затылок и шершавым языком лезть в ухо. Я невольно засмеялась, задёргалась, и, конечно же, потеряла равновесие. С синхронным визгом мы обе плюхнулись в холодную воду.
Мои слёзы мгновенно высохли. Вода — в марте-то месяце — была ужасно холодной, а платье, хотя и не настолько роскошное, как носили сёстры, всё равно мешало плавать. Хорошо хоть ветвь свисала над мелководьем, и утонуть здесь было тяжело. Побультыхавшись и с горем пополам выбравшись на берег, я побежала в замок. Весна неслась рядом, то и дело бросаясь мне под ноги. Сегодня я ещё не играла с ней, и моя волчица всеми силами привлекала внимание.
Наперегонки мы добежали до замка. Показав волчице язык, я полезла в окно своей комнаты по широким ветвям оплетающего стену винограда. Весна схватила моё платье зубами и висела на нём несколько метров, надеясь, что я утащу её с собой. Затем волчица всё-таки упала. Заскулив возмущённо и обиженно, она побежала в обход.
Я забралась в свою комнату. В нашей семье не было мерзлявых — даже мои нежные сёстры в прохладном марте ходили по улице в одном платье без муфт или шуб. Я, благодаря исключительному здоровью, могла бегать в нижней рубашке и при этом не болеть. Хотя холод я, конечно же, ощущала.
Сбросив ледяное платье, я торопливо растёрла тело сухим полотенцем. Кожа заалела. В дверь с силой заскреблись.
- Впустите, — рявкнула я.
Стражник, стоящий у дверей, запустил ко мне Весну.
- Проваливай отсюда, мерзкое животное, — закричала я, стоило влажной и дурно пахнущей псине запрыгнуть на мою постель. Волчица закрутилась, будто специально вытираясь о постельное бельё. Теперь придётся его менять. Но Весна так мило высовывала язык при этом... Так бесновато махала хвостом... Я невольно рассмеялась и упала рядом, обхватив подругу руками. Та счастливо заскулила, вылизывая моё лицо горячим языком.