Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 20)
Тиона касается моих волос и ласково шепчет, обдавая меня теплом:
– Умница. Свадьба и единение душ – самое прекрасное, что может случиться в жизни с любимым человеком. Не нужно ничего бояться в этот светлый день и ясную ночь. Может, ты и взойдешь на гору без моей помощи, но никогда не будешь одна.
Одна. Одна. Одна…
Я не одна. И никогда больше не буду.
Я чувствую поддержку Тионы и Лили и благодарна им за все, что они для меня делают. За то, что слушают и развеивают мои страхи. За то, что, как и Киран, верят в меня больше, чем я верю в себя.
Не в силах подобрать нужные в этот момент слова благодарности, я беру девушек за руки и сжимаю их ладони.
– Спасибо.
Они обе улыбаются мне, а потом Тиона говорит:
– Пожалуйста. А теперь заканчивай венок Кирана. Нам еще по традиции надо окунуться в лесном озере и переодеть тебя. И на все это остается меньше времени, чем я планировала посвятить.
После ночного разговора с Кюрин меня весь день преследует ощущение, что я тону. Я жалею, что не дала ей договорить и не узнала, что она имела в виду, говоря, что все повторится вновь. Мне хочется уберечь Лейлу от всего, что может ей навредить, поэтому я решаю этой ночью снова пойти к Кюрин и получить ответы на свои вопросы. Я не допущу ничего плохого.
Мы с Тионой, которая сегодня странно на все реагирует, подготавливаем Лейлу к обряду: помогаем с венками, купаем и переодеваем ее. А когда они с Кираном отправляются в горы, я наконец-то получаю шанс снова проскользнуть в дом, где держат Кюрин. Но в этот раз я веду себя осмотрительнее и крадусь в разы тише.
Восходит полная луна. Вечереет. Лучше времени не придумаешь.
Как и прошлой ночью, мне удается беспрепятственно войти в дом. Сторож вновь лежит без сознания, а Кюрин, как и тогда, сидит на лавочке. От осознания меня бросает в холодный пот – словно все повторяется, как она и предупреждала.
Одного взгляда на Кюрин достаточно, чтобы грудь сковало дурное предчувствие.
– Ты пришла, внучка.
От мелодичного голоса Кюрин мне становится плохо.
Что-то не так. Но не могу понять что.
– Что ты знаешь о ритуале Звездной Пыли? – сразу выпаливаю я. Этого разговора я ждала слишком долго, поэтому сейчас нетерпелива. – И каким образом он может помешать свадьбе Лейлы и Кирана? Говори, иначе уйду.
Свадьба состоится уже завтра в полдень. К тому моменту Лейла и Киран уже спустятся с горы в долину. Времени на подготовку оставалось мало, хотя работа кипела вовсю.
– Не ритуал помешает свадьбе, – ухмыляется Кюрин.
– А что? Хватит говорить загадками, – бурчу я не как волчица, а как недовольный щенок.
Кюрин вскакивает на ноги и оказывается возле меня. От нее пахнет цветущей сливой и медом, и эти запахи сразу проникают в мои легкие, отравляя их.
– Не что, а кто, милочка. – От ее вкрадчивого голоса я вздрагиваю, хоть и пытаюсь крепиться. Она замечает это и усмехается. – Мы находимся в месте силы, деревне первородных вампиров, а позже и оборотней, которые обжили это местечко, напитывая себя силами Вэль. Вот только то, что было намеренно забыто после прихода Айлиской эры, все еще имеет значение.
Насколько я знаю, летоисчисление по Айлискому календарю ведется около тысячи четыреста лет. Значит, Кюрин говорит о временах до заточения Пятерых в саркофаги?
Я хмурюсь, не представляя, что было тогда, до эры Пяти. Как жили люди, зная, что ходят по одной земле вместе с богами? Невежество дает о себе знать, и это больно колет по моему самолюбию.
– События тысячелетней давности? – в сомнениях шепчу я. – При чем тут они?
– Да. И не только. – Губы Кюрин изгибаются в улыбке, а фиолетовые глаза хитро блестят. Мне все это не нравится. – Вовсе не Первая ведьма проводила этот ритуал впервые. Были пары и до нее. Например, свадьба, которую сорвали братья Лейлы.
Какие-то чужие и ненужные мне свадьбы, пары… Зачем она морочит мне голову? Я не за этим сюда пришла!
– Мне не интересны события прошлого, – отрезаю я, не давая Кюрин себя дурачить.
Больше всего меня волнует завтрашний день, а не всякие там причуды минувших тысячелетий. Мне важно узнать,
– А зря. Тогда замуж выходила девушка с фиолетовыми глазами.
Я удивленно смотрю на Кюрин, и та хмыкает.
Погодите-ка…
– И на нее пало проклятье, как и на весь ее род, проживающий в рекийских горах. Пока один из рекийцев не станет равным по силам настоящим богам и не Вознесется, проклятье будет бесчинствовать на том роду.
Я застываю, пораженная догадкой. Кюрин говорит о себе и…
– Жрецы вытягивают силу из ведьм, убивая их, – шепчу я. Страшная правда режет острее ножа.
Нет, нет, нет…
– И чем сильнее ведьма, тем ближе жрец к Вознесению. – Кюрин многообещающе ухмыляется. – Понимаешь, к чему я клоню?
– Жрецы придут за Лейлой и Тионой, – в ужасе вскрикиваю я. – Как их остановить?
Хоть бы Кюрин знала, как это сделать! Я не смогу наблюдать за расправой. Мне надо хоть что-нибудь сделать. Кого предупредить? Рейнольда? Или Блайдда, раз он самый сильный альфа в Саяре?
Но насколько сильны эти жрецы? Успеем ли мы хоть что-то предпринять? Хватит ли нам времени убраться из деревни, когда Киран и Лейла вернутся с горы?
Словно почувствовав мою безысходность, Кюрин отвечает на вопрос:
– Никак, Лилиана. – И убивает мою последнюю надежду на хороший исход. – Жрецы – потомки Релуна, мужа Вэль. Они на этих землях столь же желанны, как и оборотни, поклоняющиеся матери-природе. И чем скорее Верховный из культа жрецов Вознесется и завершит ритуал, тем быстрее мы с тобой освободимся от проклятия, – говорит она самые отвратительные слова и указывает на лисьи уши, появившиеся у нее на макушке. – Мы сможем жить без опаски попасться в лапы недругов.
– На мне нет никакого проклятия. И я тебя не знаю, ты мне не родня.
А даже если бы они и было, мне плевать на него. Главное – спасти жизни друзей!
Сердце бешено бьется, пытаясь пробить грудную клетку, ладони потеют, а мысли мечутся в голове.
– Ошибаешься, внучка. И скоро ты о нем узнаешь.
– Нет, – кричу я, отшатываясь от нее. – Я не допущу, чтобы Лейла или Тиона оказались в их руках. Этого не случится. Я предупрежу их.
– Правда? – Эту ухмылку Кюрин я запомню на всю жизнь. – И как ты собираешься им об этом рассказать?
Внезапно она оказывается возле меня и быстрее, чем я успеваю отреагировать, касается моей шеи когтями. Мир перед глазами сразу обволакивает туманом. Я кричу, но из горла не вырывается ни звука. Яд, которым исподтишка ударила коварная Кюрин, парализует меня.
Прежде чем провалиться в небытие, я слышу нежные слова и теплые касания:
– Спи, дорогая внучка. Тебе не нужно быть там, где прольется ведьмовская кровь.
Тьма тащит меня в свои безопасные объятия. На языке так и застывает не вырвавшийся крик.
Я просчиталась.
Прохладный ночной ветер овевает мои ноги, пока мы с Кираном неспеша идем по тропе, уходящей на гору Летос. Длинные ленты из венков на головах причудливо переплетаются, как и наши пальцы. На мне простое белое платье, а на Киране – черные штаны и рубашка. За время пути в Вэльск я привыкла к косе, поэтому сейчас с распущенными волосами ощущаю себя странно. Да и к этой «странности» добавляется то, что весь путь мы должны пройти босыми и безоружными. Ни украшений, кроме венков. Ничего, кроме простой одежды. Только мы и бескрайнее звездное небо.
Мое сердце стучит как бешеное.
Исходящее от руки Кирана тепло согревает, но мне все же зябко – в конце концов, приближается зима, и ночи (особенно в горах) становятся холоднее. Магия, что могла бы согреть меня, таится глубоко внутри и не откликается на мой зов.
Люди говорят, что в подобных ситуациях греет любовь. Я люблю Кирана, он любит меня, но это никак не отменяет того, что мои зубы стучат от холода.
– Лейла.
Я оборачиваюсь на голос Кирана. Только чувства к нему двигают меня вперед, даже когда мелкие камушки больно впиваются в кожу.
– Да?