Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 19)

– Не думай. – Киран гладит меня по голове, и я на мгновение забываю обо всем, погружаясь в негу истинного счастья. – Я во всем тебе помогу. Время еще есть. Никто не торопит нас, любимая.

«Время кончается», – вспоминаю я слова богини Лейлы из сна.

– Время есть лишь на словах, – качаю я головой. – Но у меня ощущение, что его у нас как раз таки нет.

Киран улыбается уголком рта и целует меня в лоб.

– Время есть, – повторяет он, поднимаясь к кровати. – А даже если и нет, я выкраду его для тебя. Столько, сколько будет нужно. Не переживай.

Я верю ему. Верю от всего сердца. Вот только странное чувство тревоги не покидает меня, нашептывая на ухо, что Киран ошибается, что цену этой ошибки мы осознаем слишком поздно. И заплатим за нее с лихвой.

***

У меня не получается сплести венок из полевых цветов, поэтому сидящая рядом Лили то и дело помогает мне.

– Напомни, зачем нужен венок? – спрашиваю я у Тионы, пытаясь добавить фиалки в свое горе-творение.

Лили уже вплела в мой венок белый и алый вереск. Я впервые увидела цветы такого яркого, насыщенного оттенка красного.

– Во время восхождения на гору Летос на головах жениха и невесты должны быть венки, сплетенные женой собственноручно, – отвечает Тиона, тщательно контролируя процесс. – Ты должна отразить в них свои чувства и ваши с Кираном души, чтобы Вэль увидела благие намерения.

– Цветы тоже имеют значение? – спрашивает Лили, рассматривая принесенные Тионой соцветия.

И Лили, и Тиона выглядят неважно, будто ночью совсем не спали. Они обе задумчивы и часто пропускают мимо ушей слова, но лезть к ним с расспросами не решаюсь. Хватает и того, что я сама ушла глубоко в себя из-за волнения за предстоящие ритуал и свадьбу.

– Да, разумеется, цветы имеют значение. Какие мы уже вплели? – интересуется у меня Тиона и смотрит на венок в моих руках. – Вереск белый – символ защиты и удачи. Обрядовые цветы вэльских невест. Вереск алый – сильные эмоции, любовь, страсть, мужество и сила. Фиалка белая…

– Невинность, чистота и преданность, – заканчивает за нее Лили. – А белая цимбалярия горная, или льнянка, символизирует рассвет и новую счастливую жизнь.

– Ты много знаешь о растениях. – Тиона щурит глаза от солнца. – Откуда?

– Моя мама травница. – Лили дергается от своих слов, и Тиона трактует ее реакцию по-своему.

– Скучаешь по семье?

Лили медленно кивает.

– Да. Скучаю.

Разговор у девочек не клеится. Налетевший с гор ветер треплет наши волосы, рассыпая их по плечам.

Погруженная в мысли о ритуале, я не сдерживаю рвущийся наружу вопрос:

– А почему именно гора Летос… – Закончить я не успеваю, потому что Лили выпаливает одновременно со мной:

– Тиона, ночью я видела, как Рейнольд проник в твою комнату через окно.

Я мгновенно перевожу взгляд на Тиону, которая почему-то густо краснеет. Возможно, из-за своей ненависти к Рею.

– Все нормально? Он тебе не угрожал? – продолжает Лили.

Я тут же забываю вопрос, который собиралась задать, и с интересом вникаю в необычную ситуацию, понимая, что спрашивать о таком некультурно.

– Э-э-э, – с подозрительной неуверенностью протягивает Тиона. Мне кажется, или она пытается о чем-то умолчать? – Все в порядке. Нам надо было уладить один вопрос.

– Вопрос? – в недоумении переспрашивает Лили.

Я выразительно смотрю на нее, всем своим намекая не лезть в личные проблемы других людей. Правда, я сама умираю от любопытства, но Тиону злить не стоит, особенно когда она не желает говорить на эту тему.

– Мы заключили перемирие, пока находимся в Летфоле, – довольно спокойно отвечает Тиона, что вызывает еще больше подозрений. – А что ты делала на улице ночью, Лили?

– Гуляла. – Лили переводит взгляд на траву, и кончики ее ушей краснеют.

– В следующий раз гуляй осторожнее, – предупреждает Тиона, сверкнув глазами.

Они обе ведут себя странно, но ни одна из них не желает делиться своими мыслями. Поэтому лучшее решение – не вмешиваться.

Я молча продолжаю плести венок. Руки сами собой тянутся к цветку красного ликориса6, и я бездумно добавляю его прямо к вереску. Я не знаю его значения, но мне кажется правильным внести его в венок.

Я размышляю о том, скольким Тиона и Лили жертвовали ради того, чтобы помогать мне и быть рядом. Это очень ценно для меня, ведь никто из них ничем мне не обязан. И как бы ни хотелось помочь им, я не должна лезть к ним со своими советами.

– Кстати, о горе Летос, – внезапно меняет тему Тиона, обращаясь ко мне. Я вздрагиваю, вспоминая о своем вопросе, хотя ответ мне уже не особо интересен. – Ты знаешь, почему мы остановились именно в Летфоле?

Я мотаю головой, и она продолжает:

– Раньше здесь находился дом Пяти. Здесь жила и Шестая, и именно на этой горе она провела ритуал со своим суженым. Его звали Калиго Десантос.

От упоминания этого имени я чувствую, как внутри меня все холодеет. Воспоминания о том видении, где обращают Кирана, еще слишком ярки и топят меня, вновь и вновь погружая в пучины пережитого юным Кираном страха.

Тиона не замечает перемены моего настроения и говорит:

– Поэтому ритуал проводят исключительно здесь. В Летфоле граница между миром духов и нашим размывается. Здесь нас… слышат.

Будто в подтверждение ее слов ветер приносит с гор сладкое обещание скорой зимы, шевелит кроны деревьев и мягко поглаживает зеленую траву. Казалось, кто-то невидимый следит за нами с небес.

– Надеюсь, что слышат, а не видят, – бурчит себе под нос Лили, вызывая у нас улыбку.

– Это точно, – хмыкаю я, чувствуя, как забавное замечание Лили прогоняет сгустившиеся тени.

– Так, ты доплела? – спрашивает у меня Тиона, и я показываю ей венок с алыми лентами. – Отлично. Остается венок для Кирана.

Я тяжело вздыхаю, и она поясняет:

– Не вздыхай мне тут! Это не так уж сложно. Нужно поспешить, пока солнце не село. Сегодня короткий день и очень длинная ночь.

– А что нам придется делать на горе? – интересуюсь я, беря в руки синие цветы.

Я в самом деле не знала, что ждало нас во время восхождения. Какие испытания готовили мне небеса?

– Не знаю, – пожимает плечами Тиона. – Ты сама все поймешь.

Широко раскрыв глаза, я вскидываю на нее голову. Она что, шутит?

– Ты серьезно? – Мой голос срывается.

Как это она не знает?

Я думала, она просто хранит все в тайне до поры до времени, а она, оказывается, вообще не в курсе того, что мы собираемся совершить.

– Абсолютно. Никто из ныне живущих не знает, как проходит ритуал. На все воля Вэль.

Вот это поворот.

Мое дыхание учащается, а ладони потеют и становятся липкими и холодными. Венок в руках становится неизмеримо тяжелым, а мысли – тягучими.

– Мне кажется… – говорит Лили, косясь на меня, – ты сделала только хуже.

Лили чертовски права. Если до этого я волновалась, то сейчас была в панике от того, что могу сделать что-то не так. Или не сделать вообще.

Как вообще проходить опасный ритуал, о котором никто не имеет ни малейшего понятия?

– Послушай. – Тиона неожиданно хватает меня за руку. – Все будет хорошо, правда. И все свершится. Ты мне веришь?

Своими серо-голубыми глазами она внимательно вглядывается в мое лицо, выискивая каждую нотку сомнения и рассеивая ее. Во взгляде Тионы столько уверенности, что я сдаюсь и шепчу:

– Верю.

Ее уверенность перетекает и в меня, хотя я до сих пор ощущаю себя пугливым олененком. Слишком глупым. Слишком слабым. Слишком наивным.