Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 21)

Вместо ответа он подхватывает меня на руки, отрывая от земли.

– Что ты делаешь? – изумленно восклицаю я. – Нельзя! Мы должны…

Он обрывает меня поцелуем, сразу проникая языком в рот. Я давлюсь своими словами, но уже через минуту сдаюсь перед его напором и отвечаю на ласки. Только когда от жара и пламени, бушующем в этом прекрасном мужчине, я забываю, о чем говорила, Киран отстраняется.

– В ритуале не существует правил. Никто их не знает. Важно лишь одно: мы должны вместе подняться на гору в полнолуние и к утру вернуться обратно.

– Но ты не можешь нести меня, – протестую я, но он продолжает идти в гору, держа меня на руках.

– Почему не могу? Прямо сейчас я именно это и делаю. И небеса вроде пока не разверзлись и не обрушили на меня свою кару.

Он еще и шутит!

Я возмущенно смотрю в его красивое лицо, на котором играет лукавая ухмылка. В глазах Кирана пляшут искорки, а он сам выглядит так, будто тащит меня в свое логово как какой-то коварный дракон.

– Мы должны быть на равных, иначе это нечестно, – привожу я последний аргумент, пытаясь вырваться из его цепких рук, но у меня ничего не получается. Я перестаю дергаться.

– Любовь моя. – Киран останавливается, и прилетевший с вершины ветер треплет наши волосы. С венком из белых и синих цветов, сплетенном мной, он так прекрасен, что я забываю, как дышать. – Ты всегда будешь равна мне, вне зависимости от того, несу я тебя на руках или нет. Ты станешь моей женой и герцогиней. Получишь всего меня и все, чем я владею. Брак – не ноша, где оба поровну ее разделяют. Брак – это бесконечная любовь и поддержка.

Цепляясь за его шею руками, я стараюсь не расплакаться от слов, которые пробивают мою хрупкую защиту и лишают возможности препираться.

– С тех пор как мы забрали корону, мне казалось, что ты не видишь меня. Слышишь слова, но не вникаешь в них. Ты словно зациклилась на пророчестве, на спасении моего мира и своей изменившейся внешности. Но ты слишком много переживаешь по мелочам. Нельзя изменить весь мир, как и спасти утопающего, если тот этого не желает. Если ты сама забываешь о себе, то кому-то другому будет сложно сохранить тебя. Тащить двоих в океане всегда сложнее одному, чем когда оба пытаются плыть. – Говоря эти слова, Киран абсолютно спокоен, но в его ярких сапфировых глазах горит бесконечная любовь, из-за чего я чувствую укол вины за свои мысли.

Он поднимается в гору со мной на руках, не давая мне проходить путь самостоятельно. Выражая поддержку не просто на словах, а всем своим существом.

– Мы здесь одни, Лейла. Никто не осудит нас за наши действия, никто не проявит неодобрение. Так будет и в наших отношениях – нет никого, кто смог бы повлиять на наши с тобой клятвы и договоренности. Ни сейчас, ни в будущем я не позволю тебе сбивать ноги в кровь, если могу уберечь от этого. И это не признак твоей слабости.

По моим щекам текут слезы, и я сильнее прижимаюсь к его груди, пока он продолжает взбираться на гору.

– Это признак того, что ты умеешь принимать помощь, когда она нужна. Одна из важнейших черт человечности – это способность помочь и принять помощь.

– Я помню этот урок, – шепчу я одними губами, вспомнив, как в первый месяц знакомства Киран сказал, что не причинит вреда и мне нужно просто принять его помощь.

– Это не урок, любимая, а истина. Да и я не учитель, а лишь тот, на кого ты всегда сможешь положиться. Любимый человек, который будет с тобой и в горе, и в радости. Но и я должен быть уверен, что ты не сбежишь от меня, когда предрассудки возьмут над тобой верх.

– Что? – Я тут же вскидываю голову. – Нет, этого не случится…

В глазах Кирана что-то мелькает.

– Когда ты отчего-то убегаешь, рано или поздно оно может тебя нагнать. А ты все это время бежала от смерти. Если ты погибнешь, я этого не переживу.

– Я больше не буду убегать, – говорю я скорее самой себе, чем ему. – Клянусь. Не убегать и не тонуть.

Это сложно, но я должна попытаться.

Ради Кирана. Ради нас. Ради себя.

Благодаря нечеловеческой скорости Кирана вершина приближается намного быстрее, чем когда я шла самостоятельно. Всю дорогу Киран молчит, позволяя мне побыть наедине со своими мыслями. Его слова что-то пробудили во мне, и я решаюсь посмотреть на него без пелены переживаний, которая окутывала меня все это время.

Он прав. Мы на этой горе совершенно одни. Куда ни глянь – дикая природа. Ни следа людей, вампиров или оборотней. Только тишина. Тепло его тела под моими пальцами. Биение сердца подле моего. Душа подле моей души.

Впервые я осознаю, что становлюсь равной ему, что готова к браку. Я наконец понимаю, что готова как принимать, так и оказывать помощь. Во всем.

– Я рад, что ты снова со мной, – говорит Киран и внезапно опускает меня на ноги.

Охнув, я замечаю, что мы стоим на самой вершине. А я до сих пор не могу привыкнуть к нечеловеческой скорости Кирана…

Увидев мою растерянность, Киран целует меня в лоб и притягивает к себе.

– Видишь, какая из нас хорошая команда ?

– Лучшая. – Я шмыгаю носом, смахивая с щек слезы, вызванные нашим разговором.

Киран улыбается мне самой открытой улыбкой из всех, что я видела.

– Спасибо за доверие, сердце мое.

– Это мне стоит благодарить тебя за то, что научил меня доверять.

Кирану и правда удалось. Первому за долгие годы. Я открылась ему и ни разу не пожалела.

Я была дурочкой, раз не сделала этого с самого начала. И впредь зареклась – никаких недомолвок. Только искренность. Он и я. Единое целое. Семья.

– И что теперь?

Я выглядываю из-за его плеча и осматриваю вершину, слегка припорошенную снегом. Как ни странно, здесь даже растет парочка деревьев и кустарников. Это удивляет меня, потому что я ожидала увидеть голые скалы и ничего более. Но еще больше меня поражает то, что я больше не чувствую холода.

– Это испытание душ, – говорит Киран, приближаясь к краю, где горная порода обрывается. – Те пары, которые не готовы прожить жизнь и вечность друг с другом, просто не смогут быстро, без ссор или споров подняться вместе на вершину.

Он поворачивается ко мне. Я мысленно ругаюсь на него за то, что он заставляет меня переживать, так близко подходя к обрыву и невольно побуждая меня вспоминать тот день, когда мы оба сорвались вниз.

В его словах есть доля истины, и я киваю.

Но тогда почему ритуал называется ритуалом Звездной Пыли?

– Что будем делать теперь? – спрашиваю я, озираясь по сторонам.

До рассвета еще долго, а вершина довольно пустынна и скучна…

Покосившись на Кирана, я ловлю себя на неприличных идеях, чем можно здесь заняться. Внизу живота закручивается узел желания. Интересно, как отреагирует Киран, если я стяну с него рубашку и штаны? Будет ли сопротивляться или пошутит про мои неловкие попытки соблазнения? Искуситель из меня так себе, но мне… нравится видеть, как Киран заводится от одного лишь взгляда на меня.

Я закусываю губу, пытаясь отогнать коварные мысли, что с радостью бы начала нашу брачную ночь прямо сейчас. Благо, мой суженый занят и не чувствует перемены в моем запахе и настроении, иначе я бы точно свалилась в обморок от смущения.

– Насладимся пейзажем, – с улыбкой отвечает Киран, а потом исполняет мою фантазию, снимая рубашку и укрывая ею землю. Он тянет меня на это импровизированное покрывало, даже не представляя, о каких непристойностях я сейчас думаю. – Когда еще мы останемся вдвоем в тишине, только ты, да я?

Вместо того чтобы элегантно скользнуть к нему на колени, я неуклюже путаюсь в своих ногах – о да, горе-соблазнительница! – и падаю прямо на Кирана. К счастью, он успевает подхватить меня и предотвратить жалкое покушение человека на вампира. Я все равно растягиваюсь на нем, сдувая с лица непослушные белые пряди. Венок съезжает мне на лоб, и Киран со смехом поправляет его, пока я обиженно дуюсь на саму себя за собственную неуклюжесть.

Вот тебе и соблазнила!

Теперь мне точно не удастся стянуть с него остатки одежды. Не после того, как я разрушила всю романтику.

– А говорила, что не лягушонок, – замечает Киран, целуя меня в уголок рта.

Я фыркаю. Ну вот опять.

– Я человек!

Впервые за время нашего знакомства я произношу это вслух. Слово будто оглушает меня, показывая пропасть между нами. Я – человек, он – вампир. И пускай я редко видела его истинную природу, прекрасно осознавала, кем он является. Невероятно красивым и притягательным порождением ночи. Бессмертным великолепием самого опасного вида хищников в Саяре. А я? Человек с силой Первой ведьмы, с магией, которая разорвет меня на куски, если не разделю ее с Кираном.

Почувствовав мой резко изменившийся настрой, Киран приподнимается на локте и откидывает за ухо прядь моих волос.

– Человечность в тебе прекрасна, любовь моя, но лягушачья натура тоже привлекает, каким бы извращенцем я ни стал в твоих фантазиях.

Он ухмыляется, и в его глазах зажигается огонь, от которого мое тело моментально вспыхивает. Видимо, этот коварный наглец догадался, о чем я размышляла пару минут назад, и теперь готов воплотить в реальность мои извращенные мысли.

– Ох уж эти лягушачьи чары…

Киран припадает жарким поцелуем к моей шее, и из моего горла вырывается стон. На вершине горы Летос мгновенно становится жарко от горячего мужского тела подо мной. Но тут Киран властно сминает мою грудь под тонким слоем ткани платья, и я тотчас забываю, где мы находимся и зачем сюда пришли.