Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 15)

Я фыркаю, подавляя желание послать его куда подальше, а потом закатываю глаза и отхожу от оконной рамы. В следующую секунду Рей запрыгивает в мою комнату через раскрытое окно и нависает надо мной, втягивая носом воздух.

О Ночь! Я стою перед ним в одной ночной сорочке! Неужели не мог попросить меня одеться? Хотя плевать. Если что, мне хватит сил придушить его и в легком куске ткани.

– Нравится чувствовать превосходство над собеседником? – поддеваю его.

– Нет. Мне нравится видеть твое лицо, а не грудь.

Мои щеки тут же вспыхивают.

– Ты-ы… – протягиваю я, тыча пальцем ему в грудь. – Нахал!

– Я пришел сюда не отношения выяснять, – сухо обрывает меня Рей, и в этот момент я осознаю, как непростительно близко мы снова стоим к друг другу.

– Тогда может объяснишь, зачем пришел? Пока я не придумала свою версию событий.

Прикрыв глаза, он еле заметно мотает головой.

– Дурное предчувствие, ведьма.

А у меня дурные мысли от него, но я же не заявляюсь к нему в комнату посреди ночи, после того как два часа ходила под окнами туда-сюда!

И что он предлагает мне сделать с его дурным предчувствием? Отвлечь его межрасовым сексом или погладить по головке? Или вручить какую-нибудь сладость из своей заначки и прочитать сказку на ночь? Второй вариант нерабочий. Сладостей у меня нет – только травы для снижения мужской потенции.

– Я не умею стирать желания, как это делаешь ты, – наконец говорю я, вместо того чтобы пошутить про другие способы отвлечения от проблем.

– Знаю.

– Тогда зачем пришел ко мне?

Я слышу, как он скрежещет клыками. Понимаю, что дразню очень опасного зверя, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится бесить Рейнольда. Мой характер – мое наказание. И моя погибель. Как и его.

– Помнишь, как ты касалась меня тогда, в подвале? Касалась моих… мыслей, когда я сопротивлялся наручам, – отвечает он, буквально со скрипом выдавливая из себя слова.

Как такое забудешь!

Из-за этого моя душа теперь надолго повязана с его. И пока эта нить не истончится, я буду так или иначе думать о нем. Беспокоиться. Переживать. Хотя вместо этих чувств мне искренне хотелось бы пнуть его под великолепный зад.

– Да, но…

– Сделай так снова.

Я глупо смотрю на него.

Он не шутил, но явно не понимал, о чем просит.

– Нельзя. Если еще раз коснусь, то свяжу наши души еще больше, и тогда…

– Мне плевать. Отруби мои мысли.

Забыл только добавить: «И свяжи меня с собой до конца твоих дней! Тебе же это раз плюнуть, малышка».

– А меня спросить не хочешь? Мне-то не плевать!

Я упустила тот момент, когда у Рея изменилось настроения.

Внезапно он резко схватил меня и притянул к себе. Я растерялась и тихо ойкнула, пристально глядя в его лицо, скрытое за маской ледяного спокойствия.

– Пожалуйста.

Одно слово Рейнольда выбивает из моих легких весь воздух.

Опешив, я выдыхаю ему в губы.

Рей… просит меня?

– Если… – Мое дыхание сбивается, и он немного ослабляет хватку на моем предплечье, чтобы не оставить синяков на коже. – Если я сделаю это, ты будешь еще острее чувствовать мое присутствие. Как и я твое.

– Я и так остро его чувствую. Острее некуда.

– Это другой уровень. Ментальный. Связь душ.

На его лице с четко очерченными скулами проступает гримаса боли. Он ничего не говорит, но в его молчании столько слов, что они складываются в бесконечный монолог.

Я теряюсь и перестаю понимать его мысли, цели и причины того, почему он принял такое решение.

Спустя несколько минут Рей шепчет:

– Коснись уже меня, Тиона.

Сказать, что я в шоке, значит не сказать ничего. Таким я вижу его впервые. Гнетущее его чувство внезапно передается и мне.

– Хорошо, – едва ли не пищу я. – Расскажи мне все, я не хочу через касание увидеть то, что ты пытаешься скрыть о остальных.

– Не желаешь лезть в мою душу? – В его голосе слышится издевка. Играет с моими словами, нахал!

– Можно и так сказать.

Конечно, наши отношения не располагают к откровениям, но, если Рей сам мне ничего не расскажет, я увижу в разы больше, чем нужно. И после этого уже не смогу ненавидеть его, даже если очень захочу.

– Присядем, – командует Рей и утягивает меня на кровать, сгребая в охапку, будто я его собственность. Из моей груди вырывается протестующий писк, но он обрывается, когда Рей прижимается грудью к моей спиной.

Если бы вчера кто-то сказал мне, что я буду покорно сидеть в объятьях того, кого всегда мечтала придушить, я бы рассмеялась в голос. Но сейчас почему-то стихаю, воюя со странными и смешанными чувствами.

И почему я вообще позволяю ему подобное?

– Обязательно меня обнимать? – фырчу я, ерзая в его руках и устраиваясь поудобнее.

О Ночь, он ощущается словно камень. Какое уж тут поудобнее!

Угораздило же меня впустить кусок скалы к себе в постель. Надо было прибить его канделябром, когда Рей еще стоял под окном.

– Так я не буду видеть твое лицо.

Эти слова оскорбляют меня.

– Все, хватит. Выметайся! – Я начинаю вырываться, но Рей так сильно прижимает меня к себе, что ребра отдаются болью.

– Послушай меня…

– Еще раз скажешь, что мое лицо тебя бесит, – я и слушать не буду.

– Я такого не говорил.

– Да. Всего лишь: «Я не буду видеть твое лицо»! Очень приятно.

– Когда я смотрю на тебя, мне сложно сосредоточиться.

– Да ладно? Борешься с желанием убить меня?

– Нет. С желанием вновь почувствовать касание твоей магии.

Замолкнув, я обиженно соплю в тишине.

Если бы не наш разговор, я бы решила, что Рея вообще нет в моей комнате. Он замер, будто и правда обратился в камень.

– Я слушаю.

– После того как использовал наручи, я продолжаю слышать их отголоски. Он будто знают, что скоро случится.