Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 16)
– И что случится?
Проигнорировав мой вопрос, Рей продолжает:
– А с тех пор, как ты коснулась меня, я не могу забыть покой, который испытал тогда. Дай мне снова почувствовать его, ведьма, иначе я сойду с ума от влияния артефакта.
Древний вампир, которого я презирала и ненавидела, умоляет меня позволить ему расслабиться через касание его души. Уже можно считать, что жизнь удалась?
– Рейнольд, ты же понимаешь, что…
– Просто Рей.
Я вновь забываю, о чем хотела сказать, потому что…
О Ночь, как мы с ним вообще до такого дошли?
Происходящее кажется сном. Рей никогда бы не пришел ко мне. Не стал бы просить о подобном. Но вот он – сидит позади меня, пока я тону в его холодных объятиях и, вместо того чтобы бороться и сопротивляться, глубже вдыхаю его запах крови и граната.
– Что ты хочешь в обмен на мою просьбу?
Я взволнованно закусываю губу. Он всерьез думает, что я торгуюсь?
– Ничего. Но есть один нюанс.
– Какой?
– Чтобы коснуться души, мне нужно смотреть в глаза.
Стоит мне сказать это, как Рей с легкостью, будто пушинку, переворачивает меня, и я оказываюсь у него на коленях, шокированная и взлохмаченная.
– Теперь нормально?
Я смотрю на залитое лунным светом прекрасное лицо Рея. Я уже видела его так близко раньше, но каждый раз все равно невольно на него засматриваюсь, сдаваясь под влиянием винного оттенка глаз, внимательно наблюдающих за мной.
Когда мы ссорились, мне было проще не ловить себя на том, что рассматриваю его. Но сейчас, когда мы говорили по душам, отрицать подобное казалось глупым.
– Да.
Напряжение между нами нарастает, но в этот раз причина тому не злость, а наши соприкасающиеся тела.
Я обхватываю ладонями его лицо, и дыхание перехватывает, когда свет моей души достигает Рея. Тысячи звезд зажигаются и гаснут во тьме вечности, как только я покидаю физическую оболочку и оказываюсь в эфемерном пространстве прямо напротив Рея.
Мы больше не в доме, затерянном где-то в горах. А в вечности, которая несет свой поток в прошлое, настоящее и будущее.
Моя душа светится изнутри, а вот у Рея – истерзана и исполосована. Она источает тьму, но и в ней я вижу отголосок света, что еще теплится в его теле. Маленький огонек надежды и оплот его человечности. Именно к нему я и тянусь своим внутренним светом. Касаюсь этого огонька и разжигаю его все сильнее и сильнее, постепенно вытесняя гложущие Рея чувства и заменяя их покоем. Дарю ему то, о чем он просил, не забирая ничего в ответ. Баюкаю его израненную душу, пока Рей крепко сжимает мои бедра пальцами, будто боясь их отпустить. И пока ночь еще не сменилась прохладным утром, напоминая, что оставались лишь сутки на подготовку к ритуалу Лайлы и Кирана, мы застываем в этой странной позе. Я у него на коленях, он – упершись лбом в мой. Но сейчас я не думаю об этом, как и о своих опасениях. Все мои мысли заняты древним вампиром, с которым моя душа связывалась навсегда.
С Рейнольдом Килианом де Моро, который так сильно манит мое светлое естество к мрачному себе.
Глава 7. Разговоры по душам
Я тихо крадусь из гостевого дома, прислушиваясь к каждому шороху. В траве шуршат мыши, где-то в горах кричит птица, и раздается еле различимая поступь оборотней, патрулирующих деревню. Но инстинкты зверя берут надо мной верх, помогая бесшумно передвигаться в кромешной ночи. Адреналин бушует в венах от одной мысли, что меня могут поймать.
Раздумывая, что буду делать, когда окажусь возле сторожевого Кюрин, я почти достигаю цели. Впереди маячит тот самый дом, в который вошла узница Блайдда. Я подхожу ближе и отворяю дверь, молясь, чтобы та не скрипнула.
Острое зрение, благодаря которому сейчас я вижу даже лучше, чем днем, играет мне на руку. Я не спотыкаюсь, заранее различая на полу сторожевого волка и подавляя испуганный писк.
– Не бойся, он крепко спит, – раздается знакомый мелодичный голос, и я тут же вскидываю голову на Кюрин. Она сидит на залитой лунным светом дубовой скамье и внимательно смотрит на меня яркими, светящимися в темноте фиолетовыми глазами. – Пришла, моя дорогая.
Я не двигаюсь с места – не верю, что сторож не проснется.
Тогда Кюрин стремительно встает со скамьи и подскакивает к распластавшемуся на полу оборотню, выпуская когти на правой руке.
– Он спит так крепко, что до утра не проснется. – В подтверждение своих слов она пинает оборотня под мой судорожный вздох, но тот даже не шевелится. Будто не спит вовсе, а умер. – У кицуне есть свои секреты, неведомые волкам.
– Зачем ты меня звала? – спрашиваю я, решив начать с самого важного.
Перспектива остаться один на один с Кюрин дольше намеченного немного пугает меня. Но куда больше волнуют ее фиолетовые глаза.
Что там говорила Тиона? Фиолетовые глаза бывают у жрецов, но только у мужчин? Может, есть исключения?
– Я не причиню тебе вреда, Лилиана.
Кюрин произносит мое полное имя, и сердце тут же ухает вниз. Так меня не называли уже давно.
– Откуда тебе известно мое полное имя?
– Тебя нарекла я, милочка. Твоя бабушка.
– Мои родители…
– Приемные, – обрывает Кюрин, и я задыхаюсь от шока. – Я подбросила тебя им. Ты подкидыш, Лилиана Шелли.
Я отказываюсь верить в подобного рода глупости.
– Но…
– Иначе ты бы не выжила. Последняя из нашего рода. И только посмотри, что они с тобой сделали…
Кюрин протягивает руку, касаясь моих волос и шеи, и я тут же отскакиваю назад. Из моего горла вырывается невольное рычание, а на пальцах вырастают когти.
– Ты сейчас зарычала на меня? – Она изгибает бровь.
– Не веришь, что ты моя кровь, да? Так посмотри на себя в зеркало!
Кюрин указывает пальцем в сторону, и я, скрежеща зубами, поворачиваю голову. С мутной зеркальной поверхности на меня смотрит девушка с короткими темными волосами, ощеренными клыками и сияющими фиолетовыми глазами.
Я забываю, как дышать.
Это не я. Этого не может быть!
– До сих пор не веришь мне, внучка? – слышу я голос Кюрин откуда-то издалека, не в силах оторвать взгляд от собственного отражения.
У меня проявилась промежуточная форма. Наконец-то! Я готова была расплакаться от счастья.
Будто прочитав мои мысли, Кюрин произносит:
– Думала, что останешься неполноценной? Это волки тебе такое сказали из-за того, что ты не до конца обратилась и плохо контролируешь себя? Бред. Они укусили тебя, активировав ген, но он проявляется со временем. Потому что ты не волк, Лилиана.
– А кто я? – шепчу я, сглатывая вязкую слюну и отводя взгляд от зеркала. – Кто ты? Кто мои родители?
– Ты полукровка. Новый вид. – Каждое слово Кюрин режет по мне, словно нож по мягкой плоти. – Моя дочь – лисица, а твой отец… Неважно, кем он был. Имеет значение только то, что ты его настоящая дочь. Все наши близкие родственники погибли. Первой умерла твоя мать – ее убили охотники, которые тысячелетие шли за наши по пятам. Потом ушел отец, а задолго до этого от нас оторвали моего суженого. Поэтому не ты, ни твоя мать не знали дедушку.
– Это какой-то бред, – обрываю ее, пятясь к стене. – Не хочу больше слушать.
– Лилиана!
– Я Лили, – выкрикиваю я громче, чем хотела. – И не стану ничего делать ради тебя. Я просто хочу узнать, зачем ты меня звала.
Кюрин хмурится, и я впервые замечаю наше с ней сходство. Мимика, эмоции, внешние черты. Словно при виде нее я наконец-то нашла ответ на вопрос, почему обладала столь необычной внешности, в которой прекрасно сочеталось что-то ладорганское и рекийское. Если моя бабка в самом деле была рекийкой, то теперь понятно, отчего мои глаза имеют слегка миндалевидную форму.
– Ты должна пойти со мной, чтобы я обучила тебя всему, что знаю. Научила контролировать магию.
– И бросить друзей?
В груди разливается странное, теплое чувство. Я впервые назвала вслух ближний круг Лейлы друзьями.
Да, они мои друзья. У меня наконец-то появились близкие.