Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 17)
– Ты называешь друзьями их?
– Все. С меня хватит, – говорю я и направляюсь к двери. – Зря я сюда пришла.
– Нет, не зря, – бросает она мне в спину. – Ты же хочешь узнать, как не сорваться на завтрашней свадьбе Лейлы и Кирана?
– Приходи завтра ночью, Лилиана, – продолжает Кюрин. – И я расскажу тебе то, что так сильно желает узнать Великий Князь. Но только тебе. А сегодняшняя ночь останется нашей тайной.
Я поворачиваюсь и смотрю на нее. В лунном свете Кюрин выглядит тем еще коварным богом обмана, но я не настолько глупа, чтобы верить ее словам, хотя в груди щемит от дурного предчувствия наступающей беды.
– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
Не знаю, что мною движет, но я боюсь верить ее словам, что на свадьбе Лейлы что-то случится. Интуиция подсказывает прислушаться к ее словам, ведь что-то плохое точно надвигалось.
– Я твоя бабушка.
– Кровь не гарантирует, что ты не лжешь.
Кюрин усмехается, обнажая белые зубы и пугая меня еще больше.
– Ошибаешься. Кровь решает все, – ставит она точку в разговоре.
Я просыпаюсь от того, что у меня затекло все тело от непривычной позы.
Пошевелившись, я осознаю, что сплю на животе, распластанная на чьей-то широкой груди. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Рейнольдом, который лежит на спине, одну руку заложив за голову, а второй придерживая меня за талию.
Мое дыхание сбивается, сердце пропускает удар. Странные эмоции от близости словно притупляют наши обычные ссоры, и мне хочется растянуть этот необычный для наших отношений момент.
– Ты… – бормочу я.
– Я, – отвечает Рей, прикрывая глаза.
Ситуация слишком… щекотливая. Но как мы в ней оказались и почему я спала на нем?
Я начинаю мысленно прокручивать вчерашний вечер, как вдруг меня озаряет ужасная догадка.
Погодите. Я что, уснула во время использования магии?
Осознание случившегося накрывает меня с головой. Я почти всю ночь и утро касалась его души. Слишком долго. Слишком опасно. И при этом безмятежно заснула, даже не задумавшись о последствиях.
Вот идиотка… Натуральная дурочка!
Пока внутри меня бушует целая волна противоречивых чувств, Рей абсолютно расслабленно лежит на кровати. Таким я его еще не видела.
– Тебе не стоило давать мне засыпать. Цена будет слишком высока для нас. – Мой голос звучит хрипло ото сна. Да и я сама сейчас являю собой создание не активнее сонной мухи.
В груди поднимается чувство негодования. Как я могла такое допустить? Я никогда раньше так не поступала.
Локон рыжих волос падает мне на лоб, и Рей неожиданно заправляет его за ухо. Я удивлена его поступку, но не отстраняюсь. Прикосновение его пальцев приятно, и от этой мысли в животе начинают порхать бабочки.
– Оно того стоило. Тиона, ты подарила мне то, чего никто не смог дать за половину тысячелетия.
Мое имя из его уст дезориентирует меня.
Кто этот вампир? Куда делся хмурый и злой Рей? Передо мной точно его клон, иначе как объяснить те искры доверия, что сейчас грозят растопить мосты между нашими душами?
– Я не жалею, – продолжает Рей. – Наоборот. Эта ночь стала лучшей за мучительно долгие столетия. Спасибо тебе.
– За такое не благодарят, – качаю я головой. – Это скорее проклятие, чем дар.
В этот момент я замечаю, что уголки губ Рея ползут вверх.
Он улыбается? Невероятно!
Я вдруг ловлю себя на том, что ужасно рада видеть улыбку самого сурового древнего, и меня пронзает укол здравого рассудка. Но я решаю оставить все на произвол судьбы. Будь что будет. Все уже случилось, и нет смысла переживать о последствиях.
– А я благодарю, маленькая ведьма. Даже вот позволяю тебе лежать на мне, как на перине и подушке.
– Почему? – не выдержав, интересуюсь я. – Почему ты сбегаешь от боли с моей помощью – именно таким опасным способом, который связал нас с тобой крепче любых других уз?
К моему удивлению, полуулыбка не покидает его лица. Я заворожено смотрю на него и в утреннем свете замечаю каждую прожилку в его светло-винных радужках. Я тону в его прекрасных, манящих и глубоких глазах, безвозвратно погибаю и даже не сопротивляюсь их влиянию.
– Потому что другой вариант, который бы подарил мне долгожданное освобождение от мук, – это смерть.
От его ответа кровь стынет у меня в жилах. Свет под моими пальцами, касающихся рубашки Рейнольда, тускнеет, но все еще продолжает литься в его душу.
– Разве у тебя нет причин жить?
– Ты ненавидишь вампиров. Знаешь, что это не жизнь, а существование.
– Но никто из бессмертных так просто с ней не расстанется. Какое же тяжкое бремя ты несешь на своих плечах?
Рей прикрывает глаза, и улыбка исчезает с его губ.
– Под влиянием наручей я убил ту, кого бесконечно любил. Она пыталась остановить меня, когда я, утратив контроль, обратил легион солдат. Они стерли с лица земли целые деревни, обескровили десятки детей, женщин и стариков, а я потом убил их всех до единого. Но даже тогда я ничего не почувствовал. Артефакт лишил меня самоконтроля и превратил в чудовище, которое даже не сочувствовало тем, кто покинул мир по моей вине. И только ее смерть вывела меня из-под влияния артефакта.
Кровь холодеет, а сердце сжимается от его боли.
Никогда не думала, что буду сопереживать не безвинно погибшим жителям, а вампиру. Тому, кто всех убил. Но теперь я наконец-то понимаю, почему он так желал ощутить душевный покой. И не могу отказать ему, когда он страдает.
– Ты теплый, – сбалтываю я какую-то чушь, пытаясь отвлечь его. – Это я тебя за ночь нагрела? Вчера-то ты был как кусок льда.
Уголок его рта вновь дергается вверх.
– Когда вампиру возвращают его человечность, температура тела тоже меняется. Так что твое тепло нагрело меня в другом плане.
Мои мысли начинают течь в неприличном направлении, хотя я изо всех сил стараюсь не думать о том, какие части его каменного тела упираются в меня и в каких местах.
– Значит, твое ледяное сердце тоже оттаяло? Поэтому ты перестал меня ненавидеть?
– Похоже на то. А это взаимно, Тиона?
Неужели я слышу сарказм? Рей точно не перегрелся?
– Сложно ненавидеть того, к кому всю ночь забиралась в душу и на кого потом еще и заснула, – фыркаю я, по-кошачьи потягиваясь.
– Разумно.
Подняв взгляд, я рассматриваю Рея словно какую-то диковинку. За время сна его точно подменили. Иначе как еще объяснить то, что он стал таким покладистым, а мне не хочется с ним ругаться? Его каждый раз придется усмирять подобным образом?
Посмотрев на меня, Рей явно улавливает ход моих мыслей, поэтому я быстро выпаливаю, чтобы тактично сменить тему и заодно получить ответ на терзающий меня вопрос, пока он в добродушном настроении.
– Тогда почему ты возненавидел меня с первого взгляда?
Его глаза сужаются. Кончиками пальцев я ощущаю, как меняется его душевный настрой, и понимаю, что он не хочет отвечать на мой вопрос.
– Кажется, тебе пора готовиться к ритуалу Лейлы, – пытается он увильнуть.
Хитрец! Но просто так я ему это не спущу.
– А ну стоять!
Когда Рей начинает вставать, я цепляюсь в него ногами и руками, желая выяснить все до конца. В итоге я оказываюсь прямо у него на бедрах, пунцовея, но не выпуская из пальцев его рубашку.
– Когда еще… – шепчу я ему в губы, – мы с тобой нормально поговорим?