Таня Нордсвей – Снег и рубины (страница 13)

В честь нашего приезда Блайдд устраивает настоящий пир, на который приходит добрая половина деревни – как правило, совместная трапеза объединяет. Напитки и блюда вэльской кухни быстро насыщают наши животы и стирают недоверие жителей, и наконец становится уютно представителям всех рас.

Насколько я понимаю, здесь сейчас присутствуют и те члены стаи Блайдда, которые занимают наиболее высокое положение в их иерархической цепи. Что очень важно. Во главе стола восседает Великий Князь, а рядом с ним – его беты, которых мы видели в прошлый раз, когда Блайдд заявился в герцогство Ердин. Им князь доверяет больше остальных, поскольку они входят в его внутренний совет и являются Ферулами5 севера и юга. Потом идут шесть светловолосых гамм (по нашей ментальной связи Киран коротко пояснил мне иерархию волков); они отвечают за армию Вэльска. Остальные же дельты – оборотни более низкого ранга, но также входят в совет. Ни капп, ни омег на приеме нет, и тем самым Блайдд проявляет к нам уважение. Уважение, которое мы с трудом вернули после того, как Барбара стала гибридом.

Я сижу за одним столом с высокими и мощными оборотнями, в том числе среди семьи Барбары. Той, от которой она отказалась ради любви к Дарэю. Но какими бы сильными, светловолосыми и голубоглазыми оборотни ни были, Барбара запомнилась мне более элегантной и гибкой. В ней ощущался некий шарм, который выделял бы ее среди стаи, будь она здесь.

Я ловлю себя на том, что немного скучаю по ней. И даже сочувствую. Дарэй в самом деле сломил ее и уничтожил, а Барбара этого не заслуживала.

Здесь, в этой вэльской деревушке, построен такой же семейный очаг, как и в моей приемной семье. Мы пируем как большая сплоченная семья, где все настолько хорошо знают друг друга, что становятся единым организмом.

Киран и Рейнольд явно были здесь частыми гостями, потому что беты, не стесняясь Блайдда, высказали напрямую свои подозрения, касавшиеся их связи с Дарэем. Киран все объяснил собравшимся оборотням, что ни он, ни Рейнольд все эти месяцы не поддерживали стремления Дарэя отыскать саркофаги Пяти (весть о подобном поиске Императора уже добралась и до Вэльска). Не после тех кровопролитных войн в попытках возродить первородных, что уже вспыхивали несколько десятилетий назад, когда из-за возросшего числа новообращенных вампиров сражаться посылали совсем юных волчат. Из них вернулись домой единицы. Погибли тысячи невинных людей, а численность ведьм сократилась в три раза. И все это ради того, чтобы Пятеро, заточенные не просто так Первой в саркофаги, вернули себе кровавую власть над Саярой и возвратили свою диктатуру. Подобной участи родным землям не желали не только оборотни. Но и все, кто умом понимал, к чему это может привести.

Рей и Киран еще много лет назад поклялись Блайдду сохранять мир между их маленьким вампирским кругом и волками. Блейкли подписали договор кровью и честью. А свою часть договора, как и подтвердил Великий Князь, вампиры не нарушали, в отличие от других вампирских кланов.

Медведи, львы и волки. Из всех коалиций вампиров и оборотней, лишь последние смогли сохранить хорошие отношения. И сейчас я воочию наблюдаю за этим, понимая, насколько правильно выстроили вампиры свое сотрудничество с волками.

Открытость Кирана и его готовность к диалогу послужили хорошей нотой для оборотней, и после этого атмосфера за столом стала гораздо дружелюбнее.

На меня, Тиону и Лили обращали слишком много внимания – прямые взгляды волков буквально прожигали нас, смущая и побуждая лишь размазывать еду по тарелке. Я старалась вникать в разговоры, но вскоре шум и гам утомили меня настолько, что я растеряла бдительность. Я пустила все по течению, чтобы лишний раз не накручивать себя, и это, к моему удивлению, помогло.

Ближе к вечеру, когда на небе зажигаются первые звезды, а ветер с гор приносит запах ночных фиалок и хвойного леса, Тиона сбегает из терема по ступеням. Она так поглощена своими мыслями, что не замечает следующих за ней по пятам Лили и Рея. Эта троица весь вечер вела себя подозрительно, но у меня не хватало сил разбираться в их поведении.

И все же какое-то странное чувство заставляет меня пойти за ними. Киран бесшумно шагает вслед за мной.

– Куда ты, лягушонок? – слышу я тихий шепот на ухо. Глубоко в легкие проникает свежий, пьянящий горный воздух.

Если бы я знала! Что-то на уровне интуиции ведет меня вперед, побуждая отбросить здравый смысл.

– Не могу объяснить… – тихо отвечаю я и, завернув за угол, резко останавливаюсь.

На освещенном факелами пятачке стоят пять фигур, в том числе и трое наших друзей.

Ситуация кажется мне странной, но будто все так и должно быть. Будто я должна увидеть то, что сейчас происходит.

Киран застывает подле меня, пока я всматриваюсь в незнакомку.

– Значит, я не ошиблась, – говорит Тиона, в упор глядя на женщину, закованную в кандалы, цепь от которой крепко держал оборотень. – Вот чью песнь я слышала весь вечер.

Песнь?

Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем говорит Тиона, но ничего похожего на пение не могу вспомнить.

Незнакомка в кандалах недобро ухмыляется, обнажая ровные белые зубы, которые выглядят крепче металла – это видно невооруженным взглядом. Она одета в легкое длинное белое одеянии с широким поясом и в сандалии. Ее черные волосы струятся по плечам, губы пухлые, а миндалевидный разрез глаз будто добавляет ей хитрого прищура. Она чертовски привлекательна, но больше всего поражают внимание яркие, фиолетовые радужки и несколько белоснежных лисьих хвостов, выбивающихся из-под одежд.

– Я звала не вас, а свою внучку, – отвечает она певучим голоском и переводит чарующий взгляд на Лили, которая пристально рассматривала незнакомку.

Внучку?

К своему ужасу, я замечаю, насколько их профили похожи.

Внезапно незнакомка подскакивает к Лили и проводит изящными пальцами по ее щеке. Зеленые глаза Лили вспыхивают фиолетовым, и даже веснушки, кажется, светятся в полутьме. Но это длится всего лишь мгновение, потому что оборотень натягивает цепь, и рука незнакомки дергается назад.

Кто эта женщина и почему она в деревне Блайдда? Почему закована в кандалы?

– Не спится, Кюрин? – раздается голос Блайдда позади, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, сложив руки на могучей груди, и в упор смотрит на узницу. – Решила выманить моих гостей?

– Они не твои гости, Князь. – Кюрин разворачивается, взмахнув хвостами. – Это ты гость на кровавой свадьбе. Ритуал, Верховная ведьма, дампир и оборотни… История повторяется.

Мне становится дурно от ее слов, которые звучат мелодично словно песнь. О чем она вообще говорит? Какая еще кровавая свадьба?

На Блайдда голос Кюрин, похоже, не действует, потому что он спокойно отчеканивает:

– Меня уже давно утомили твои загадки. Если хочешь все рассказать и обрести свободу, я готов выслушать. Но без всех этих витиеватых выражений.

Кюрин оборачивается.

– Для меня имеет значение лишь моя кровь. Мне нечего говорить предводителю волков. Я не ваша омега.

С этими словами она скрывается в тереме, куда ее уводит сопровождающий оборотень. Стоит дубовой двери закрыться за ней, как странное предчувствие исчезает. И отвратительное ощущение от воспоминания ее чудесного голоса.

– Кто она такая и почему ты о ней ничего не сказал? – холодно спрашивает Киран, все это время молчавший.

Он был немногословен даже на ужине. Я пыталась найти этому другое объяснение, но думаю, все дело в предстоящем ритуале и нашем разговоре об обращении.

Остальные явно на взводе. Рейнольд стоит под окном терема, почти сливаясь с тенью, если бы не горящие алым глаза. Он хмурится и хранит почти осязаемое молчание. Лили, закусив губу, неосознанно сжимает ткань одежд Тионы, а та успокаивающе гладит ее по руке.

Все они что-то чувствуют. Но не я.

Блайдд обводит нас тяжелым взглядом, явно не желая ничего объяснять, но через несколько минут все же отвечает на вопрос:

– Лисица. Гибрид оборотня и ведьмы, которая прожила почти тысячу двести лет в здравом уме и твердой памяти. Ключ, который сможет спасти всех гибридов от безумия. В том числе мою сестру и тебя, Лейла.

Назвав мое новое имя, Блайдд заглядывает мне в глаза, намекая лишь на одно.

Эта Кюрин – мой шанс узнать, как не сойти с ума после обращения.

Я никогда не была сильной или смелой девушкой, тем более равной кому-то, учитывая, что моя семья происходила из низов. Самой огромной радостью для меня стало служение герцогу и его невесте Лайле – благодаря им я получила шанс на более-менее хорошую жизнь.

Все изменилось после того, как я чуть не погибла в лесу, когда на нас напали. После того, как Джонатан обратил меня. Мое тело стало выносливее, ноги быстрее, а руки сильнее. Да, мне пришлось учиться контролировать себя и свои эмоции, но оно того стоило.

Я наконец-то лишилась своей хрупкости и обрела свободу.

Новый мир оказался гораздо более кровожадным и жестоким, чем я предполагала, но теперь могла дать отпор и даже защитить других. Хотя я скучала по своей семье, но начала обретать друзей.

Поначалу было странно, что ко мне вдруг перестали относиться как к прислуге. Я боялась, что скажу или сделаю что-то не так. Однако общество Лайлы (то есть Лейлы) и Тионы помогло мне обрести почву под ногами, пока мы добирались до Вэльска.