Таня Нордсвей – Смоль и сапфиры. Пара для герцога (страница 11)

Тёмные кудри Кирана в полутьме кажутся ещё чернее, когда мы сворачиваем за угол и входим под тень вековых хвойных деревьев. Дальше начинается бескрайний лес. Он тянется от фамильного гнезда Ердин, упираясь в поле и крутой обрыв, где главенствует бурлящий синий океан.

Герцогство Ердин по протяженности земель самое большое в Империи, но почему-то главный замок всегда находился на самой дальней точке владений, аккурат по границе. Возможно, это было обусловлено скрытностью рода Ердин, а может причиной являлось то, что большую часть времени герцоги проводили в столице.

Сейчас Киран приехал в свой замок лишь на сутки. В столице его ждал Император и подготовка к войне с Таксодонией: их войска уже начали жечь деревни, принадлежащие Империи, поэтому император не желал медлить. Кроме того, герцог вчера прибыл в своё поместье с минимальным количеством охраны и слуг. Очень удачное совпадение, как я тогда посчитала.

Киран ведёт нас через лес, мягко ступая по мягкой еловой подстилке, что устилает узкую тропинку. Свет луны освещает лес ярко, будто на дворе не ночь, а день.

Запрокидываю голову, но вижу лишь маленький клочок звёздного неба — почти всё пространство занимают кроны деревьев. Стараюсь не отставать от Кирана и Джонатана, но получается плохо: они идут большими шагами, в то время как я иду маленькими, вынужденная постоянно смотреть под ноги, дабы не зацепиться за выпирающие корни. Однако уже скоро вижу просвет между деревьев, и мы выходим на небольшую полянку, усеянную клевером и мелкими белыми цветочками. Трава здесь короткая и не будет мешать дуэли. Скорее всего, именно сюда и вёл нас Киран.

Мужчина проходит в середину поляны и оборачивается. Джонатан уже занимает свою позицию на краю у самой кромки деревьев — оттуда видно всё, что происходит в центре. Однако он стоит довольно далеко, чтобы слышать слова Кирана, поэтому я считаю, что дальше уже всё будет зависеть от меня и от герцога.

Тот стоит и чего-то ждёт. Серебристый свет мягко обволакивает его стройную фигуру, подчёркивая неземную красоту и яркие сапфировые глаза. Я вновь вспоминаю, что именно этот мужчина выкупил меня больше, чем за миллион таллинов, и чувствую себя просто отвратительно. Хорошо же я решила отплатить ему за великодушие…

Наверное, я должна была что-то сказать или дать какой-то знак, но вместо этого просто продолжила стоять, выкрадывая драгоценные минуты, возможно последние в моей жизни.

Не сказать, что я искусна в деле дуэлей — я знаю о них ничтожно мало. Девушкам не пристало знать такие вещи, ведь это не их дело — махать мечами и умирать на поле боя. И дамам не разрешали вызывать мужчин на дуэль — это считалось унижением для мужчины драться со слабой девушкой. Но я же не слабая и не размазня, как часто шутливо любит меня называть Элем. И Киран вряд ли согласился бы на этот вызов, зная, что я женщина. А, значит, он не учуял это по моей крови.

Этот вывод меня немного приободряет.

Но кое-то я всё-таки знала от Братства: дуэль, длящаяся более двадцати минут, в которой оба противника остаются на ногах и вооружены, засчитывается секундантом как ничья. И мне остаётся всего лишь продержаться на ногах это время. Можно использовать уловки и приёмы, главное — не свалиться и не допустить ошибки до того, как время выйдет.

Джонатан достаёт из кармана песочные часы и показывает, что готов засечь время. Киран вынимает меч из ножен и отходит на несколько шагов назад. Я тоже достаю меч Джонатана и встаю в стойку, молясь богине Ночи, чтобы она и в этот раз помогла мне. Однако, внезапно Киран обращается ко мне, улыбнувшись:

— Неужели я не буду видеть Вашего лица в процессе боя? Как печально.

Из моего горла вырывается гневный рык, и я фыркаю в маску. Ещё чего! Если я открою своё лицо, то он сразу откажет мне в дуэли. А это мне абсолютно не нужно.

— Надеюсь, Вы не умрёте от этой печали раньше того, как мы скрестим клинки.

Мужчина улыбается и кивает. Я понимаю, что он уже дал знак Джонатану, который с другой стороны поля крикнул нам:

— Начали!

Я жду, что Киран бросится нападать, но, к моему удивлению, он остаётся на месте. Я поудобнее сжимаю рукоять, и мы медленно приходим в движение: начинаем кружить по поляне. Когда он оказывается ко мне ближе, я делаю выпад, от которого он ловко уворачивается. Лязг — и наши мечи скрестились. Пара отражённых выпадов, и мы снова кружим.

Мне кажется, что он уже понял мой план касаемо ничьи. И, похоже, решил мне подыграть. От этого я ещё больше злюсь, но продолжаю следить за каждым его движением.

Наш бой больше похож на танец, и герцог прекрасно это понимает, так как на его лице цветёт ухмылка.

Однако, даже несмотря на то, что он стремится мне подыграть — мои силы таят на глазах. Рана на боку снова вскрывается и кровь начинает сочиться, пятная мою рубашку. Боль становится все более нестерпимой, а перед глазами начинают плясать чёрные пятна — мне еле-еле удаётся удерживать себя в сознании.

И я поддаюсь на один из обманных манёвров Кирана, открывая ему раненый бок, куда он и наносит свой удар. От боли я падаю на колени, скорее уж автоматически прикрываясь мечом как щитом, а свободной рукой срываю с себя маску, в которой мне становится трудно дышать. Мои, затянутые пеленой, глаза встречаются взглядом с яркими сапфировыми глазами Кирана и я слышу, как он опускает свой меч со словами:

— Наконец я увидел Ваше лицо. Надеюсь, теперь я могу предложить Вам выгодное соглашение, прелестная незнакомка?

Глава 6. Соглашение

Его слова отдаются в моей голове эхом, а мир перед глазами быстро кренится в бок. Я размыто вижу, как Киран наклоняется ко мне, и на грани потери сознания выдыхаю слово «да». Но уже не понимаю ни смысла произнесённого слова, ни что со мной происходит, потому что все мысли в голове разом начинают гаснуть, словно кто-то задувает их, как свечки. Будто сквозь толщу воды слышу голоса герцога и Джонатана:

— … Быстрей! Надо отнести её в замок.

— … Ваша светлость, у неё сильное кровотечение. Нам нужен тот отвар.

— … Дьявол, Джон!

Ощущаю, как меня обдаёт теплом и чьи-то крепкие руки отрывают меня от земли. Моя голова безвольно откидывается назад и через мутную пелену ещё теплящегося рассудка я вижу звёздное небо.

Вот смерть и догнала меня. И я наконец поддаюсь ей, ощущая её холодные когти, стремящиеся захватить меня в свою власть.

В храме жрецы говорили, что перед отходом в тот мир ты видишь свет, на который идёшь к Пяти, а мимо тебя пролетают все твои самые светлые воспоминания. Я часто размышляла о смерти, но не думала, что так скоро окажусь на её пороге.

Возможно дело в том, что я больше не молюсь этим богам, поэтому вместо света я вижу тьму: вязкую и противную. Она окутывает меня, затягивая в недра моих самых потаённых страхов, перематывая дни, которые я предпочла бы забыть.

Я вновь оказываюсь на той злосчастной тренировке несколько месяцев назад, где в поте лица веду тренировочный бой со своим наставником Алексом. Луна уже всходит за небольшим окошком зала, возвещая о том, что ночь занимает свои права. Мои движения начинают становиться плавнее, и я ступаю уже практически бесшумно, ведь мой Дар начинает проявляться.

Это даёт мне фору и у меня, наконец, выходит выиграть эту схватку. Обрадованная своей победе, я не сразу замечаю, что мы больше не одни в тренировочном зале. Лишь когда слышу за спиной холодный голос, отчеканивающий мой приговор, я оборачиваюсь и вижу наблюдающего за мной кардинала Эмилио:

— Эту девушку перевести в мой отряд, — говорит он стоящему рядом Антонио, прожигая меня насквозь своими серыми глазами.

Эта фраза становится толчком, который активирует все мои воспоминания прошедших нескольких месяцев, позволяя им проноситься перед моим взором.

И снова, и снова, будто наяву, я ощущаю противные прикосновения рук к своим бёдрам, властно усаживающие без моего разрешения меня на чьи-то колени. Слышу свист от прорезавшей воздух пощёчины, что я влепляю придурку из Лезвий, который решил, что меня в их ряды привели для их увеселений.

Ввязываюсь в потасовку, где мне удаётся сломать ублюдку нос (занятия с Алексом не прошли для меня даром) и вырваться из его омерзительной хватки. Но эти разборки — лишь первые, через которые я прошла в качестве члена Лезвий. Отвратительные подонки Ашер и Гириш так просто от меня отставать не планировали.

Они превратили моё существование в сущий ад, поэтому сейчас, когда меня баюкает в своих руках смерть, я не оказываю сопротивление.

Забвение — лучший исход для уставшей и истерзанной души, которая трепещет в моей груди вместе и сердцем, которое давно изранено тысячами игл моих утрат.

Возможно, так будет намного лучше для меня, ведь в таком случае мне не придётся копить, надрываясь, на залог выхода из состава Лезвий. Ведь именно такое денежное условие мне поставил кардинал, когда месяц назад я приползла просить его отпустить меня обратно к Шептунам. Деньги или вечные страдания, на которые меня обрекли всего несколько его слов. Но на чаше весов всегда оставалась сила, которой не подвластны оба этих пункта. И этой силой является смерть.

Ночной воздух треплет мои пряди волос последний раз, а потом Киран заносит меня в замок. Но мне уже всё равно, что случится дальше, потому что сознание отключается окончательно, даруя блаженное успокоение.