Таня Нордсвей – Смоль и сапфиры. Пара для герцога (страница 10)

Моя богиня наблюдает за мной через открытое окно. Она не торопит меня, не призывает совершить то, ради чего я сюда пришла.

Ночь окутывает мои плечи прохладным покрывалом, мягко подбадривая и целуя ветром в висок. Мой Дар — Дар Ночи — сейчас на самом пике своей силы, ведь сейчас полночь. Благодаря Дару мужчина не замечает моё присутствие и продолжает спать.

Никто из тех, кого я навещала ночью за последние несколько месяцев, не пробуждался. Они даже не знали кто или что было повинно в их внезапной кончине. И сейчас, ровно, как и в прошлые разы, у меня впереди целая ночь.

Прошло уже три года с тех пор, как меня привезли к воротам храма, и я вошла в круг Братства Молчаливых. Сначала в качестве Шептуна, а пару месяцев назад вошла в ряды Лезвий, куда я изначально попадать абсолютно не планировала. Но опять же, моя судьба решила за меня всё сама, поэтому на одной из тренировок меня заметил кардинал. И с тех пор моя жизнь радикально изменилась, потому что я запомнила каждый день с того рокового момента.

Мужчина, что сейчас лежит рядом со мной, является моим заданием.

Он шевелится во сне, отчего прядь чёрных волос падает на его лоб, а лезвие легко задевает его шею, оставляя капельки крови. Я удивлённо приподнимаю брови, склонив голову. Только сейчас я вижу на его шее след от сведённой татуировки.

Отвлёкшись, я не замечаю, как моя рана на боку, которую я наспех зашила, снова раскрывается. Кровь пропитывает мою чёрную рубашку, которая тут же прилипает к телу. А когда я чувствую, что из раны струится тонкая струйка крови, становится уже поздно.

Мужчина раскрывает свои глаза.

Я отшатываюсь от него, как громом пораженная воспоминанием трехлетней давности, потому что узнаю его сапфировые глаза. Между тем ноздри мужчины расширяются, улавливая запах моей крови. Я застываю, не в силах отвести от него свой взгляд, в то время как кровь уже достигает моих штанов. Кинжал в моей руке чуть подрагивает, а после предательски выскальзывает из моей руки. Падение оружия смягчает ворс ковра.

Уже слишком поздно, чтобы винить себя в том, что я помедлила вместо того, чтобы быстро закончить начатое.

Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что это был мой последний заказ.

Он Ищейка. Киран Ердин, герцог Ладоргана, правая рука Императора и мой спаситель, выкупивший мою свободу три года назад на злосчастном аукционе графини Бонтьемэ. Хуже ситуации не придумаешь, ведь вряд ли он решит ещё раз проявить ко мне милость.

Конечно, хвала моему Дару у меня нет характерного запаха, который он мог бы запомнить. Однако единственный раз учуяв мою кровь… Ищейка не остановится, пока не найдёт меня, где бы я ни была. Если до этого, конечно, не убьёт меня моим же кинжалом прямо здесь, у себя в спальне.

Но пока он ждёт. И знает, что вряд ли у меня есть против него шансы на выживание — я не ассасин-виртуоз. Он сильнее меня физически, а его меч, который бы мне помог, слишком далеко.

Сейчас в моей голове крутятся сотни вариантов, но ни один из них не подразумевает того, что я выживу после сегодняшней ночи. И Ищейка это тоже понимает. Но, он явно не предполагает, что у меня есть последний козырь, хотя и очень сомнительный. Единственный выход, который может дать мне шанс. Мой голос, охрипший от долгого молчания, кажется теперь столь жалким в этой тишине:

— Киран Ердин, я вызываю вас на дуэль.

Он удивлённо смотрит на меня, приподнимая брови. Я знаю, как смешно это звучит, но дуэль — единственное решение, которое мне остаётся.

Если по правилам, установленными Пяти (они считают, что в столь благородном деле надо проявлять милосердие), исход нашего поединка будет считаться ничьёй, то это дарует нам обоим жизнь взамен на клятву: не завершать начатое. То есть, другими словами, я обещаю не покушаться на его жизнь, а он — на мою.

Не сказать, что Кровавый герцог — человек чести, но я знаю, что законы Пяти для всех в Империи священны. Он не должен их нарушить.

— Как пожелаете.

Его баритон мягкий и бархатистый, ничуть не изменившийся за прошедшие года. Не то, что мой. Однако, благодаря моему голосу не понятно: женщина я или мужчина. А я всё ещё надеюсь, что байки про то, что по запаху крови Ищейки могут считывать всё о человеке — ложь.

На самом деле, ещё недавно я и не знала, что они существуют: во время последней войны, они практически исчезли. Никто не знал о том, что одна Ищейка выжила в той кровавой бойне, пока Киран Ердин не стал Генералом Империи и не приступил к своим обязанностям.

Он уничтожил каждого предателя, каждого повстанца и всех, кто поддерживал переворот. Только Ищейка мог выследить всех из того узкого круга, поэтому сомнений в природе его Дара не возникало. Киран стал верным псом императора, который ложью и обманом заполучил себе кровавый трон.

Все Молчаливые знали, что ни в коем случае нельзя делать, дабы избежать проблем. Первое: не оставлять после себя крови. Второе: лично не давать Ищейке почуять свою кровь. И оба этих правила я сейчас нарушила.

Киран лениво меня рассматривает. Я знаю, что он не может видеть моё лицо под маской, но всё равно чувствую, будто я перед ним полностью нагая. Хотя в действительности всё как раз таки наоборот.

— Вы позволите мне одеться или на дуэли желаете видеть меня голым?

Его вопрос застаёт меня врасплох, и я только сейчас понимаю, насколько странно положение, в котором мы оказались. Не могу произнести ни слова, поэтому лишь киваю, чувствуя, как моё лицо под плотной тканевой маской заливается краской.

— Я правильно понимаю, это значит, что мне идти прямо так за своим оруженосцем, который зафиксирует наш поединок?

— Оденьтесь, — сквозь мои стиснутые зубы вырывается шипение.

Я предусмотрительно отхожу к окну, чтобы ему не мешать. В свою спину я слышу лишь лёгкую усмешку, да тихий шелест простыней. Затем раздаются его шаги — он ступает босыми ступнями по холодному полу там, где прикроватный ковёр заканчивается.

Одёргиваю себя за желание обернуться, успокаивая себя, что он не всадит мне клинок в спину, хотя в последнем я не уверена. Как и в том, что боязнь за свою жизнь — моя единственная причина, чтобы обернуться.

За пару минут в моей памяти воскрешаются все события ночи аукциона, будто это произошло со мной только вчера. А ведь я наивно полагала, что давно выбросила этого человека из своей головы и жизни.

Я слышу звук застёгивающейся пряжки ремня и голос Кирана:

— Я готов. Прошу пройти за мной.

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с его удивительными сапфировыми глазами, светящимися в полутьме. На его губах лёгкая улыбка — он уверен в своей победе. Галантным жестом он предлагает мне выйти из спальни.

Я поднимаю с пола свой кинжал и засовываю в ножны, закреплённые на бедре. На дуэли мне нельзя будет использовать его, однако расстаться с полюбившимся оружием не могу.

Мы выходим в холодный коридор, и я ещё раз жалею, что очень легко одета. На мне лишь тонкая чёрная рубашка с длинными рукавами и длинным воротником, скрывающим всю шею и нижнюю часть лица, да тёмные холщовые штаны. Мои шаги, и без того бесшумные, легки благодаря чёрным тапочкам с особым сцеплением на подошве, позволяющим забираться даже по отвесным поверхностям. В ни, а также своих тонких перчатках, я с лёгкостью забралась к герцогу в комнату.

Чёрная тканевая маска с прорезями для глаз мешает мне дышать полной грудью пока мы идём по коридору. Я стараюсь не морщиться от ноющей боли раны на моём боку, ведь кровь уже немного подсыхает, образуя неприятную саднящую корку.

Кидаю быстрый взгляд на идущего рядом Кирана. Герцог одет в белую рубашку и плотные штаны, подпоясанные ремнём, на котором висят его ножны с мечом — их я видела на стуле в его спальне. Он уверенно ведёт меня по своему замку, а мне остается лишь следовать за ним по пятам.

Когда он стучит в одну из дверей, зовя некого Джонатана, и оттуда высовывается заспанная светлая голова юноши, до меня только-только начинает доходить во что я ввязалась. Джонатан удивлён, но не задаёт вопросов, когда Киран сообщает ему, чтобы тот оделся, так как будет свидетелем на дуэли. Юноша скрывается за дверью, и мы с Кираном снова остаёмся одни.

Я стараюсь напомнить себе, что мне нужно сделать. Это непросто: впервые я чувствую себя взволнованно и мои руки немного подрагивают. Я проверяю надёжно ли закреплён мой кинжал на ноге, а потом вижу, что Киран внимательно на меня смотрит.

Что не так?

Когда Джонатан вновь показывается из-за двери уже полностью одетый и причёсанный, мужчина бросает ему через плечо:

— Захвати свой меч. Кажется, у моего противника с собой лишь перочинный ножик.

Я хмурюсь, оскорблённая тем, что он сравнил мой кинжал с обычным ножом, но быстро вспоминаю, что если бы Киран не заметил этого, то я бы даже не вспомнила, что у меня с собой не было оружия для дуэли.

Джонатан покорно отдаёт мне свой меч в ножнах. Я принимаю его и осматриваю — меч кажется мне неплохим. Прикрепив ножны к поясу, я иду за Кираном и Джонатаном. Мы спускаемся с лестницы, минуем зал и кухни, и выходим через потайной ход в сад. Ещё недавно я взбиралась по стене на башню, овитой плющом и алыми розами, в спальню Кирана. Кажется, что с этого момента прошла целая вечность.

Мы идём по тропинке, огибая раскидистые кусты и листья цветов. Джонатан оказался умнее нас с Кираном и оделся теплее. На вид ему не больше семнадцати, но он выше меня на полголовы и гораздо крупнее.