Таня Нордсвей – Дом (страница 30)
Я неопределённо пожала плечами.
– Волнение – это нормально, мисс Батлер.
– Я не переживаю. Это должно быть странно?
Он поднял брови, но его лицо по-прежнему ничего не выражало. Типичный британец.
– Вовсе нет. Мне бы такое спокойствие как у вас в мои первые разы.
– Я… как будто стала другим человеком. Это всё сложно. Но всё настолько изменилось, что новая улучшенная версия меня сейчас гораздо спокойнее себя чувствует. Мне нравится, что я смогла измениться и из той непримечательной девушки превратиться во что-то стоящее.
– Вы всегда чего-то стоили.
– Нет, – я мотнула головой, смотря на то, как ветер запутался в кроне дуба. – Я бы ни за что не променяла новую себя на то, что было раньше. Я как будто влюбилась в то, кем стала. А стала я…
– Собой, – закончил Брайан. – Ты обрела себя и приняла то, какая ты есть. Люди не могут добиться этого годами.
– И мне очень комфортно. Здесь, я имею в виду. С ними.
– Семья? – мне кажется, он всё знал.
– Мою родную семью мне ничто не заменит, но я поняла, что есть вещи, помогающие идти дальше, – я вспомнила наши с ними совместные посиделки у костра и улыбнулась. – Они раскрывают глаза на то, чему раньше не придавала значению.
– Жизнь – вообще сложная штука, но после комфорта бывает и чёрная полоса. Вы понимаете, на что вы идёте? Что это может быть хоть и не убийственно, но очень сложно. Или даже легко. Или всё сразу. Или настолько запутанно, что вы потеряетесь и будете рвать на себе волосы от досады. Это то, как всем распорядится несмешной юмор таймлайна. Вы это понимаете?
– Какова цена за то, что дом исполнил моё желание?
Он замолчал, подбирая слова, а я повернулась, чтобы видеть его лицо. Я всё понимала. Но знала, что если буду об этом говорить – сбегу. А я не хочу сбегать, бросая тех, кто стал моей семьёй. Тех, кто шёл туда, надеясь изменить ход истории и увидеть другой мир – полный жизни и людей, где не грозит катастрофа через пару месяцев. Каждый из них в глубине души надеялся на хороший исход. А ещё они безмерно рисковали своими жизнями ради этого. Я не могла отказаться.
– Ценой вашего желания будет выбор. Вы в любом случае что-то потеряете, и это разобьёт ваше сердце, однако оставшаяся часть будет давать вам стимул не опускать руки. Я не знаю конкретно, как это будет, но я знаю, что так было всегда. Вселенная никогда не ставит нас в безвыходное положение – она всегда оставляет за нами право выбирать. Правда, мы всегда выбираем то, что нас убивает. Не сразу – так постепенно. Подумайте об этом сейчас, мисс Батлер, пока мы не оказались там, где думать будет уже некогда, – он поднялся со ступенек, стряхивая песок с брюк. Затем внимательно на меня посмотрел, прежде чем вернуться в дом. – И сделайте правильный выбор.
Глава 16
Есть многие вещи, о которых люди жалеют: например, что не сказали любимому человеку, что любят его. Или что не сделали чего-то раньше. Или что ввязались в какую-то проблему. Или не послушали тех, кто отговаривал. Или что нельзя повернуть время вспять.
Я относилась к той категории людей, которой свойственно жалеть, что мне не дано природой чуть больше мозгов – быть может, тогда я бы не тупила и не позволила разделить меня с Джаспером. Однако что есть, то есть, поэтому я сейчас лежала в овраге, корчась от боли в бедре. Вокруг была грязь и мокрая от моей крови трава, а ещё в паре футов от меня взорвался снаряд, напомнив, что я счастливица и меня не может убить случайным взрывом. А вот страдать, из-за того, что я не могу здесь умереть от этой боли – пожалуйста!
Теперь я в полной мере понимала слова Брайана о “так называемой неуязвимости” – когда ты не можешь умереть от потери крови (хотя от боли ты явно об этом мечтаешь), но зато ты на грани потери сознания. Очень хорошее сочетание. Ставлю сто из десяти.
На мгновение мне показалось, что я ещё продержусь, несмотря на пульсирующую боль во всём теле, вызывающую жуткий озноб. Но, стоило мне об этом подумать, как меня затянуло в черный омут беспамятства. Перед глазами заплясала череда событий, произошедших со мной за эти недели, и казавшихся мне сейчас одним нескончаемым убийственным кошмаром, из которого невозможно вырваться.
Когда я делала шаг в открытую дверь в прошлое, я явно об этом не думала. Я даже не предполагала, что нас перебросит в самый разгар Второй мировой – думаю, никто не ожидал. Точнее, из тех, кого я увидела после того, как очнулась, я смогла заметить только Джаспера (надеюсь, остальным повезло больше, чем нам) – его уводила какая-то группа людей, помогая укрыться за стенами одного из зданий. Ни Люка, ни Грейс, ни Адена. Только Джаспер, растворяющийся в плотном тумане пыли, что поднялась после взрыва. Кажется, он меня не видел, но я бы узнала его фигуру из тысячи. И лишь провожала его взглядом, потому что от перемещения во времени меня замутило, и теперь я некрепко стояла на ногах и соображала крайне туго. Я застыла в каком-то ступоре, будто забыла, что нам нельзя разделяться и терять друг друга.
Когда до меня дошло, что случилось, я добежала до той улицы, где в последний раз видела знакомую светлую макушку. На этом и закончился мой героизм.
Разумеется, Джаспера там не было. Зато были люди, ведущие перестрелку, и разрывающиеся бомбы прямо в нескольких шагах от меня. Из-за взрывов последние несколько минут я вообще ничего не слышала, будто находилась в немом кино – мне заложило уши. Осознав полную безнадежность соего положения, я приняла единственно верное решение – укрылась за одной из кирпичных кладок. На плече я обнаружила винтовку, а сама я была одета в военную форму. За плечами мой рюкзак в цветочек смотрелся, наверное, крайне нелепо, но сейчас это не имело никакого значения.
Рядом со мной лежал мертвый солдат – точнее его часть. Меня чуть было не стошнило, однако я вовремя отползла подальше, чтобы кирпич закрыл от меня это зрелище. Я зажмурила глаза и попыталась прийти в себя. Вдох и выдох.
Пуля нашла свою цель, и я услышала крик. Лучше бы я и дальше оставалась глухой. Вдох. Выдох.
И крик оборвался.
Земля сотряслась, а на меня сверху посыпался песок. Я почувствовала, что на меня капает что-то теплое – и машинально отползла вбок, не открывая глаз. Вдох. Выдох.
Пули встречали кирпич, иногда задевая его по касательной. Вдох. Выдох. Я чувствовала каждую выемку в кладке.
Мир резко окрасился в черно-красные тона. В голове зазвенело, рот наполнился чем-то металлическим. Живот скрутило. Я задышала глубже, пытаясь отвлечься на что-то другое, но обстановка явно к этому не располагала. Вдох. Выдох.
Я больше не вытерплю. Вдох. Выдох.
Мир медленно плыл перед глазами, а сознание просто отказывалось работать. Вдох. Выдох. Вдох.
✥✥✥
Я была уверена, что прошла целая вечность, потому что, когда бомбардировка прекратилась, а перестрелка практически сошла на нет, я очнулась будто бы от столетнего сна. Меня всё ещё мутило, но мой ужин покинул меня уже давно и несколько раз, поэтому сейчас мой пустой желудок рефлекторно сжимался от спазмов. Выглянув из-за своего убежища, я убедилась, что опасности пока ничто не представляло – по возгласам было ясно, что этот город остался за стороной антигитлеровской коалиции. Я медленно встала, покачиваясь, будто пьяная, размяв затекшие ноги, и отправилась вниз по улице, то и дело озираясь. Мне необходимо было его найти. Любой ценой.
То и дело мне попадались солдаты – раненые и убитые. Они лежали повсюду – иногда я даже по ним шла. Я видела тех, кто умирал, глядя в небо. Тех, что уже был убит. Тех, кто лишился ноги, руки или половины тела. Я видела много крови. Очень много крови.
Она была повсюду: на стенах, на почве, на окнах. Небо будто тоже окрасилось в алые тона – заходящее солнце этому поспособствовало. Мои ноги были ватными, а голова не слушалась, поэтому я просто брела вдоль мертвых тел, которыми была усеяна эта улица.
Когда меня окликнули, я чуть было не свалилась ничком, зацепившись краем сапога за чьё-то бездыханное тело. Затем, будто бы в тумане, я развернулась на шум, издаваемый автомобилем, и увидела машину, в кузове которой лежали раненые солдаты. А рядом с ними сидели те, кто был ещё в состоянии это делать. Меня снова окликнул шофёр, на вид лет сорока:
– Садитесь – мы подвезём вас до лагеря.
– Но мне надо найти… – мой голос потонул в рёве мотора, хотя я не была уверена, что это вообще говорю я.
– Что? Вам помочь? – шофёр перегнулся через дверь. – Парни, есть ещё в ком силы? Подтяните её.
И меня затащили наверх чьи-то руки. Когда меня усадили возле раненого в грудь солдата и молодого парня с оторванной рукой, я всё ещё не до конца понимала, что происходит.
– Санитарка? – парень приоткрыл глаза, смотря куда-то сквозь меня.
– Перевяжи ему раны, – сказал мне кто-то сбоку, и в моих руках оказались рваные тряпки. Смысл дошёл меня через пару минут и я наконец повернулась к раненому, но от вида оторванной плоти я чуть было не потеряла сознание.
– Оглушило сильно? Может, тоже ранена? – услышала я сиплые голоса.
Пытаясь как можно меньше смотреть на то место, где раньше была рука, я закрыла одной тряпкой рану, а вторую обмотала вокруг, пытаясь закрепить импровизированную повязку.