Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2 (страница 6)
– Они! – Пришелец снова заставил Эдварда смотреть в окно. Там, внизу, под небом цвета цемента, запершем всех жителей города по домам, состоялась в самом разгаре фотосессия Габриэль и Адама. И всем этим действом, как уже известно читателю, руководила возлюбленная Эдварда – Пенни Уоткинс. Доманцевый кропус переходил из рук в руки, будто одомашненный зверёк. Да где такое видано, чтобы кто-то сумел приручить это своенравное, свободолюбивое создание?
Пенни почуяла на себе посторонние взгляды и обернулась, наметив усидчивый взор прямо в окно кухни Эдварда. Ацель пригнул юношу и пригнулся сам, чтобы их не смогли засечь. Так, сидя у шкафчиков столешницы, они отдышались.
– Эти двое…? – зашептал Эдвард, как если бы у Пенни Уоткинс был сверх-слух Вселенной.
– Да! Это те самые космические пираты, похитители людей и работорговцы! – с ненавистью высказался Ацель. Гнев колотил его нутро, да так, что все мышцы на лице содрогались.
– Выглядят… не так уж устрашающе… И зверёк у них милый.
Ацель взял Эдварда за ворот, вытряхивая из него и без того разрозненные частицы сознания.
– Милый? Милый?! Да этот зверёк прыскает ядом из клыков!
– Почему ты всё время меня трясешь? У меня уже от тебя мазоль на шее, – пробормотал юноша, чувствуя, как мозги бьются о черепную коробку. – И мигрень.
Лёгкие Ацеля издали сдавленный звук, пока он считал до десяти, чтобы снять возбуждение.
– Помнишь, ты хотел быть мне полезным? – спросил пришелец твёрдо. – У тебя появилась такая возможность! Более того, ты можешь спасти Пенни! Стать её героем! – выдержав драматичную паузу, оглушенную трепетным молчанием Эдварда, он закончил тоном наигранно-возвышенным: – Мне нужна твоя помощь!
– Моя? Помощь? – Тот округлил глаза. – Э-э-э, хорошо.
– Чудно! – Ацель зашторил окно жалюзи, и только после этого встал – жутковатый в своей решимости. Он стал перечислять: – Нам понадобятся верёвка (длинная, лучше – канат) и машина. Пакеты с продуктами мы заберём. Не забудь дезинфицирующее средство для рук (оно в ванной, в верхнем шкафчике): дельце предстоит грязное. И оденься потеплее, ночью обещают похолодание. Ну так что, сможешь достать все это часам, скажем, к… трем?
– Э, постараюсь, – ответил Эдвард, переваривая в уме поручения. – Но, Ацель… А как же военные?
Ацель махнул рукой, обесценив недавнюю проблему до нуля:
– Ты правильно тогда сказал! Без ордена на обыск они не имеют права вламываться в твою квартиру. Кроме того, ты несовершеннолетний, а по британскому законодательству государственные службы должны сперва обратиться к твоему опекуну. Короче говоря, у нас есть ещё несколько дней в запасе. Если всё получится, как я запланировал, через двое суток меня здесь не будет!
– Ладно, – принял информацию тот.
– Тогда вперёд!
Эдвард встал; поразмыслив, выудил из кармана джинсов блокнот на пружине. Волнительно наминая его в руке, он отважился вновь поднять старую тему, но теперь уже имея при себе доказательства, которые Ацель вряд ли сможет оспорить.
– Ацель, ты тут забыл кое-что…
Пришелец увидел блокнот и простер за ним руку без всякой задней мысли, что им манипулируют, со словами:
– О, да, точно. Мои исследования.
Но Эдвард убрал от него блокнот, раскрыв его на странице, в какую уже заранее вложил указательный палец как закладку.
Он снова предоставил его Ацелю, но уже в раскрытом виде:
– Я всё сделаю, как ты скажешь. Но сперва… ответь мне на вопрос…
Пришелец загреб пальцами волосы и вздохнул – очень взбешённо и нервно:
– Да, это я написал твоё имя на стене колледжа! Счастлив?
– Вполне, – кивнул Эдвард, довольный собой. – Эм, Ацель, – виновато улыбнулся он, – повтори, пожалуйста, ещё раз, что там тебе нужно достать?..
Подготовив всё задуманное, Эдвард, под предводительством хитроумного сондэсианца и прожженного мошенника-манипулятора Ацеля, приступил к выполнению плана. И хотя природная добропорядочность юноши говорила ему, что что-то здесь нечисто, вера в благие помыслы пришельца опережала умные мысли.
В районе трёх часов дня, когда Габриэль, Адам и миссис Уоткинс вместе с половиной города уехали на похороны, Эдвард, прокручивая в голове отрепетированные реплики, преодолевал ступеньку за ступенькой к порогу квартиры Уоткинсов. Он так не переживал даже на псевдо-свидании. Как никак, тогда он был честен, сейчас же ему придётся врать. Эдвард продолжал вторить как мантру, что это ради спасения Пенни и мира, но его всё равно лихорадило, будто он совершал какой-то преступный акт.
Кикки, свернувшийся клубком у Пенни на животе, вдруг напружинился, зашевелил усами, сканируя пространство вокруг. Он соскользнул на пол подобно оброненному шелку и стал бегать от кровати, где ничком валялась его хозяйка, до двери и обратно, словно уговаривая ту скорее убираться из комнаты. Но Пенни посчитала, что зверёк проголодался и поплелась на кухню, чтобы почистить ему банан. Кикки отверг угощение и заругался, кусая девушку за подол платья.
– Да что с тобой такое? – несчастно вздохнула та, присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть зверьку в глаза. – Знаешь, малыш, у меня иногда такое странное ощущение, будто я – не я. Глупо, правда? Но я ведь знаю, что я это – я, что же тогда не так? – Она подняла руку, которой только что трепала шерсть, и всмотрелась в неё, изучая и анализируя пальцы, ногти, линии на ладони. И хотя эстетически её все устраивало, в душе возникало какое-то необъяснимое отторжение. – Ненавижу оставаться одна, мне сразу тошно от себя становиться! А теперь ещё и страшно! – жаловалась Пенни зверьку прыгающему перед ней в очумелом танце. – Страшно из-за сегодняшнего утра. Мне показалось, будто кто-то пристально-пристально глядит мне в затылок. У меня внутри все перевернулось, я так испугалась! До сих пор мурашки по коже…
Пенни обхватила себя руками и поежилась, предчувствие опасности бухнуло в живот ледяным шариком. В дверь квартиры раздался звонок, заслышав который Кикки сломя голову ринулся в гостиную.
Обеспокоенная, Пенни пошла открывать дверь. Она бы не впустила в дом чужака, но в подъезде ожидал Эдвард, не так давно обиженный ею. Совесть не позволяла Пенни быть дважды грубой с одним человеком.
– Эдвард? Что случилось? – спросила она с порога. Ей показалось, что сосед обеспокоен чем-то: в его глазах стояли слезы, дыхание было прерывистым, будто бы тот убегал от кого-то, а ладони дрожали. В первые в жизни полное отсутствие у Эдварда потенциала к обману сыграло ему на руку. Он был так искренен в своём страхе, что никто ни за что на свете не уличил бы в нём лжеца.
Пенни вспоминала слова Адама о том, что в соответствии с предсказанием Габриэль Эдвард может оказаться в ловушке у огона.
Эдвард же, чей ум был до отказа напичкан ложью, буквально озвучил ее мысли:
– Я нашёл его, того пришельца, о котором ты говорила. Я думаю, это он. Я хочу поймать его, но, боюсь, один я не справлюсь! – Эдвард изловил запястье девушки и потянул её вниз по ступенькам, клянясь, что объяснит всё через минуту.
Пенни моргнула на дверь, которую не успела закрыть, а потом на Эдварда, чьей жизни, как она себе вообразила, может угрожать опасность, если она оставит его без помощи. Разбитое сердце – ерунда. С ним хотя бы живут. Безусловный конец – это разбитая жизнь.
Эдвард заботливо распахнул над Пенни зонт, ведя её к внедорожнику, намытому проливным дождём.
– Подожди, Эдвард! – Прохлада улиц собрала мысли в кучу, и уже у самой машины девушка неожиданно брыкнулась. Зонт многозначительно упал между ними. Белые ткани платья прилипали к плечам и темнели, покуда их окроплял дождь. – Объясни всё сейчас. Пожалуйста!
– Я не могу. – Взгляд Эдварда стрельнул за спину Пенни, к дверце автомобиля. – Надеюсь, ты простишь меня…
– За что?
– За это.
Чёрная перчатка заткнула Пенни рот, заглушив визг, и увлекла на заднее сиденье внедорожника. Всадив в изящную шею иглу, Ацель бесконечные сорок секунд удерживал извивающуюся и мычащую пленницу, пока та не притихла. Пальцы Пенни нехотя отпустили пальто, рука сорвалась и жалко повисла.
– Готова! – объявил Ацель, укладывая Пенни на сидение, как большую прекрасную куклу. – Давай сюда записку!
У Эдварда кольнуло в сердце:
– С ней точно всё будет хорошо?
– Даже больше, чем хорошо. В отличие от нас она выспится, – отшутился пришелец.
– Ацель! – не сводил Эдвард молящих глаз с бесстыжего похитителя. – Что ты ей вколол?
– Тише, малец, тише! Это обыкновенное снотворное.
– Оно безопасно?
– Разумеется! Я и сам иногда прибегаю к его использованию. Ну, чтобы лучше спалось. Кстати говоря, рекомендую! – Ацель самолюбиво осклабился белыми как снег зубами. – Моя собственная разработка!
Эдвард снова не разделил настроений пришельца, и тот посмурнел, обговорив холодно:
– Будь тише воды и ниже травы, я сейчас вернусь.
Сунув записку за пазуху, Ацель вышел из машины, кидая осмотрительные взгляды налево и направо, но при всё при том оставаясь хладнокровным. Эдвард смотрел ему в след до тех пор, пока край чёрного пальто не исчез в подъезде.
Оказавшись в квартире, пришелец быстро сориентировался, поскольку планировка была идентична жилищу Эдварда. Прикрепив записку дротиком к кухонному столу, Ацель обернулся кругом, впитывая ноздрями воздух подобно дикому зверю на охоте. Почесывая запястье, будто перчатка ему мешала, он стал прохаживаться по квартире, рыская глазами по углам и зловеще приговаривая: