Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2 (страница 7)

– Ну где же ты, хвостатый, хм? Выходи поиграть, я тебя не обижу.

Адам Дэвисон и его ксионская зоология были не совсем правы в отношении того, что кропусы умеют видеть цвет души и подразделять всех живых существ на категории «добрый» – «злой». Глаза этих редких зверьков очень восприимчивы к тонкому миру, и то, что ксионцы романтично зовут «душой», в действительности – аура, особое энергетическое поле, создаваемое и испускаемое биологическими организмами. У каждого отдельного существа аура может варьироваться по размеру и цвету. И хотя она о многом расскажет кропусу, парировать, что «вот он хороший, а он – нет» будет крайне неправильно. С размерами всё понятно: чем больше света распространяет аура, тем сильнее существо духовно. А что там с цветом?

Кикки крался за Ацелем по потолку, под который практически мимикрировал (не будь его красные пятнышки-ромбики на спине такими выделяющимися). Преобладающий в ауре пришельца алый цвет оповещал все органы чувств кропуса о том, что перед ним – потенциальный хищник. В гессокских лесах, где Кикки выживал со своими сородичами, все хищники имели ауру оттенков красного спектра. Делало ли это тех «злыми»? Конечно же нет! Хищник – есть особенность конкретного вида, которую мозг кропуса читает как «у него, определённо, есть все задатки охотника, поэтому – берегись!». К счастью для Кикки, аура Ацеля была не настолько агрессивной, чтобы не попытать счастье и не поиздеваться над тем лишний разочек.

– Кикикикики-и!

С коронным боевым кличем кропус оттолкнулся от стены и пикировал Ацелю прямо в волосы. Орудуя когтями – маленькими, но острыми как иглы, он трудился нанести злодею так много царапок, как только мог. Чтобы сработать наверняка, Кикки приправил свою месть за Пенни галлюциногенным укусом. Истратив выносливость, он отскочил упругим мячиком. А Ацель, несолоно хлебавши, поковылял на выход.

– Я ещё расквитаюсь с тобой! Это не конец! – пригрозил он, трескаясь лбом о дверную раму, потому что из-за яда кропуса у него двоилось в глазах.

В машину Ацель сел тоже не с первого раза.

– Заводи! – приказал он, убито откидываясь на спинку сидения и зажимая переносицу пальцами.

– Что с тобой случилось? – воскликнул Эдвард, морщась от вида крови, растекающейся по носу пришельца.

– Не вписался в дверь! – процедил тот раздражённо. – Гони давай уже!

– Ладно-ладно, только… Тебе не кажется, что то, что мы делаем, немного смахивает на… похищение? И чем мы тогда лучше тех пришельцев-работорговцев?

– Поздновато ты включаешь мозги, Эдвард! – пристыдил Ацель юношу. – Да, это похищение. Но похищение во благо! Потому – меньше слов, больше дела. Езжай уже!

Глава 5. Заточение

Заточенная в собственном недвижимом теле, Габриэль водила глазами по сторонам, напрягая зрение, чтобы в угасающем помигивании брошенного фонаря углядеть силуэт или брызги тени, давшие ей понять, что творится вокруг.

Адам бережно подложил ей под голову её же полупустой рюкзак.

Когда лежишь так близко к земле, слышится каждый шаг, каждая крупица мусора взрывающаяся треском под свинцовым весом подошв, и не разобрать – какая из них принадлежит Адаму, а какая – огону. Гнилостная вонь выводила на тошноту, а от стрекочущих звуков крысиных зубов, трущихся о камни в поиске съестного, спину как нитью прошивал холодок.

– Что тебе нужно? – спросил Адам негромко, но так сурово, что его голос прозвучал неузнаваемо для Габриэль.

Судя по всему, темнота для него действительно не была проблемой, как, стоит заметить, и для огона.

Эксцентрично поигрывая меж пальцев заправленным шприцом с противоядием и целенаправленно концентрируя на нём внимание Адама, Ацель ухмылялся, словно весь мир был в его руках и он был королём.

– Всё просто, – бросил он, с небрежной ловкостью запрятав шприц в рукав. – Я хочу, чтобы вы отстали от меня. Ты и твои «терровские» приятели.

– Я как раз хотел предложить тебе то же самое. – Адам не отнимал взора от чёрной перчатки, спрашивая себя, какие ещё фокусы припрятаны в рукавах врага.

Ацель жеманно скрестил руки:

– Любопытно. Продолжай.

– Я готов тебя отпустить. Лети себе спокойно, куда хочешь и делай, что хочешь. За других не ручаюсь, но пока ты цель моей операции – я закрываю на тебя глаза.

Ацель дослушал предложение Адама с вполне серьёзным видом. Но стоило тому поставить точку, как он уничижительно рассмеялся. Леденящее душу эхо громыхнуло по катакомбам.

– Что смешного?

– Твоя глупость! – Веселье Ацеля быстро иссякло. Что изначально его рассмешило, теперь вызывало в нем апогей омерзения и гнева: – За дурака меня держишь? Ты сейчас же позвонишь своему начальству и скажешь, что я умер. Утонул в болоте! Упал с горы! Да всё, что угодно! И их ненаглядный кропус тоже мертв! Сдох вместе со мной!

Лицо Адама омрачилось озадаченностью:

– Хм, так не пойдёт.

– Боишься, что начальство отругает? – пакостно хихикнул Ацель. – Или так сильно привязался к этому пушистому засранцу? Пятнадцать минут, – напомнил он, выстукивая по запястью секунды.

– А что если я… заставлю тебя дать мне противоядие силой? – Адам наступательно шагнул, уничтожив усмешку на губах огона.

Ацель взял шприц в руки, угрожая:

– Ещё шаг, и я вылью противоядие! И тогда мы оба останемся ни с чем! О да, конечно, после всего, ты сможешь всласть помучать меня и даже убить, если захочешь, вы же любите пускать кровь, не так ли? И ты, определённо, одержишь победу, тебя повысят и всё такое. Но какой ценой, ксионец? Какой ценой?

Ацель ожидательно умолк, расхрабрившись на косую улыбку, когда Адам остановился.

– Ну и каков твой ответ? Пятнадцать минут – это я ещё округлил, знаешь ли. Она может умереть и через пять…

Ацель нагнетал обстановку. А Адам всё сильнее мрачнел. Однако он уже сделал свой выбор. Сделал с самого начала, и медлил только потому, что не был уверен в том, сколько правды в словах космического пирата. А что если Ацель блефует? Что если нет никакого противоядия? Какой трюк выкинет огон в следующую минуту?

Габриэль слушала их речь, но не разбирала слова. Адам и Ацель общались на странном языке, очевидно – неземного происхождения. Часы на запястье Адама засияли, спроецировав в воздухе небольшое окошко с зелёной кнопкой вызова над анимированной эмблемой с планетой, которую пересекал напополам диск, и нечтом вроде искусственного спутника на ее орбите. Планета была близнецом Земли. «Наверное, это и есть Ксион, – промелькнула у Габриэль догадка, – дом Адама». Девушка чуть сместила взгляд и встретилась им со странно-фиолетовыми глазами. Адам смотрел на неё, печально улыбаясь, так, будто хотел запечатлеть её лицо у себя в памяти. «И что он, черт возьми, тебе наговорил? – кричала Габриэль изнутри, и сердце её разрывалось на части. – Даже не вздумай идти на поводу у этого негодяя! Спасай Пенни! Это тело всё равно не моё, я не умру, умрёт другая Габриэль! А на неё мне наплевать!»

Свет часов померк, и тьма вновь затопила пространство, лишив Габриэль возможности наблюдать за событиями. Изредка, в уголке глаз что-то сверкало, и это точно был не ее фонарик. Какой-то скользкий, докучливый огонек, подглядывающий за ними, но не вмешивающийся. «Быть может, там держат Пенни?» – спросила Габриэль свои мысли.

– Я выполнил твое условие, – сказал Адам, демонстрируя пустую ладонь.

Ацель крутанул шприц в руке, выделываясь, и кинул его ксионцу, хмыкнув, будто делает одолжение.

Адам впрыснул противоядие в плечо Габриэль. Эффект стал заметен сразу – девушка сумела пошевелить пальцами, а хмурые брови сползли ещё ближе к переносице.

– Уж не знаю, что ты сделал. – Слабая пощёчина настигла лицо пришельца. – Но точно ничего хорошего!

То, что Габриэль, нашла в себе силы драться, будучи ещё под воздействием яда, было благоприятным знаком. Радостный, Адам скорее привлек ее к груди.

Габриэль, ввергнутая в оцепление, но, отнюдь, не из-за яда, ощущала биение чужого сердца, как будто бы оно билось внутри неё.

– Прости, – изрёк Адам с чувством и замолчал.

После последнего укола, который Пенни получила уже в «темнице» (из-за непреходящих сумерек и сонливости ей не удалось дать этому месту более конкретное наименование), не успев толком очухаться от первой дозы снотворного, она решила учиться на своих ошибках. Притворяясь, что спит, девушка сначала просто слушала, чтобы грубыми штрихами обрисовать в своём воображении местность и вникнуть в положение, в каком находится, а также вызвать в памяти момент похищения. Человека, затащившего её в машину, было толком и не разглядеть. Вспоминались лишь чёрные перчатки и жесткие ткани пальто, которые Пенни кромсала ногтями на нити в потуге вырвать себе свободу. От него исходил запах искусственной кожи, металла и свежего, но горького антибактериального средства.

Позволив сознанию очиститься от ошметков сна, Пенни рискнула одним глазком подсмотреть в темноту. На полу, заметенном землёй, теперь лежал по направлению к стене желтый фонарь. Тёплый оранжевый свет, ударяясь о голый красный кирпич, рассеивался бледной позолотой под арочными ходами, не достигая угла, где сидела пленница.

Возле одной из арок стояла низкорослая фигура в чёрном свитере, синих джинсах и белых кроссовках, выпачканных в свежей грязи. В ней нельзя было не узнать одного из похитителей – Эдварда Лэйда. Прислонившись к стене, вцепившись в край обеими руками, увлечённый криками мужских голосов, он выглядел напряжённым.