Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2 (страница 4)

Возле глаз Адама, заставив его встрепыхнуться, возник молоток.

– Это ещё зачем? – с укоризной возвёл он глаза на миссис Уоткинс, чье материнское сердце било тревогу.

– Это оружие!

Адам Дэвисон побледнел, представляя, как это «оружие» можно использовать против огона.

– Вы шутите?!

– В качестве альтернативы могу предложить кухонный нож. Выбирай! – Миссис Уоткинс не шутила. Она смотрела на Адама так, как смотрит птица, когда ее гнездо намеревается разворошить змей. – Не обязательно применять его по назначению! Но идти с пустыми руками к убийце – верх безрассудства! И не забывайте про самозащиту! Я не уступлю какому-то там космическому пирату жизни своей дочери и друзей!

– Тогда я предпочту нож… – Адам, руководствуясь мыслью о компактности, остановил свой выбор на режущем оружии. Само собой – пускать его в ход он не станет ни под каким предлогом. Но надо же как-то успокоить освирепевшую мать?

– В таком случае я придержу молоток…

Время не шло, оно волочилось. Вся троица караулила его на кухне, не отходя от настенных часов, будто время могло убежать. Стрелки тикали, и тикали, а миссис Уоткинс тарабанила ногтями по столу, отчего у Адама стоял шум в ушах.

– Я не доживу до полуночи! – вскрикнула женщина, лишаясь терпение. – Я иду за Пенни сейчас же!

Адам её притормозил:

– Нет, миссис Уоткинс! Я понимаю ваше беспокойство, но мы не знаем, с кем имеем дело. Неизвестно, как поступит огон, если мы нарушим правила его игры!

Миссис Уоткинс вздохнула так гулко, словно хлебнувший воды утопающий:

– Хорошо! – согласилась она, но ноги всё равно повлекли её через всю гостиную прямиком в холл, где она вырвала у вешалки свой дождевик.

– Куда вы? – догнал женщину Адам, не в силах вникнуть в ее логику.

– Пойду-ка наведаюсь в гости к нашему дружку Эдварду! – хищно улыбнулась миссис Уоткинс, стискивая ключи в кулаке. – Вдруг он ещё дома?

Дверь строптиво хлопнула перед носом Адама, оставив того вздыхать в одиночестве.

– Надо было это сделать с самого начала, – промолвила Габриэль, появившись позади него подобно бестелесному фантому. – Глупо было верить Пенни на слово…

– Ты думаешь, – уставился на неё ксионец, – огон всё это время жил напротив Уоткинсов? И… следил за нами?

Габриэль промолчала, но для Адама это было громче любых слов.

Миссис Уоткинс прибыла на квартиру, когда на улице во всю смеркалось. Адам и Габриэль к этому часу уже стояли наготове. Они сговорились выехать раньше, чтобы точно не опоздать, ведь до Гринвэлли было около часу езды. Кроме того, Габриэль планировала заправиться, так как измотала порядком бензина, а полный бак – гарантия выживания. Этому учат все фильмы ужасов!

– Ну что, что-нибудь выяснили? – спросил Адам вымокшую до нитки миссис Уоткинс. От её сапог расходились кольцами грязные лужи.

– Я весь дом на уши поставила своими криками! Всё в пустую. Может позвонить в полицию и заявить о похищении? – мелькнула в голове идея, но миссис Уоткинс отругала себя за нее: – Ну да, ну да… Гениально, Хелен, гениально! Вызвать копов, чтобы они скрутили тебя и твоих друзей за госизмену!

Адам потащил за собой в подъезд товарищей: решительно настроенную мать, заныкавшую в женскую сумочку молоток, и опустошенную событием Габриэль, которой каждый шаг давался с трудом. В куртке поверх длинного траурного платья, с капюшоном на глазах, девушка не слетела вниз со ступенек только благодаря тому, что скользила ладонью по перилам.

– Ты в порядке? – Миссис Уоткинс подхватила Габриэль, чья нога оступилась у самых дверей. – Сможешь вести машину? – Практичный вопрос сопровождался тёплым звучанием и заботливым касанием руки по бледной щеке.

– Миссис Уоткинс… почему вы так… вы так, – заикалась та, сглатывая отчаяние, – добры ко мне? Это же из-за меня Пенни…

Миссис Уоткинс со вздохом заключила Габриэль в объятия, роняя у неё над ухом ласковые слова:

– Глупышка, ты не в чем не виновата. Пенни была счастлива подружиться с тобой. И я бы ни за что ничего не изменила в этой истории, даже если бы знала, что всё так обернётся…

У Габриэль перехватило дыхание. Чтобы не раскиснуть и не спутать планы друзьям, она осилила кривую улыбку:

– Мы спасём Пенни! Я вам клянусь!

«Фольксваген» рвал плотный покров дождя, мча вперед по ночной дороге, бесстыдно превысив допустимую скорость на подступе к Гринвелли. Силуэты деревьев кивали лохматыми макушками и покачивали костлявыми ветками на фоне свирепого неба.

– Церковь на Гринвелли – это же та, что разрушили во времена войны? – уточнила миссис Уоткинс, не расставаясь с клочком бумажки, где значился адрес и послание огона.

Габриэль безотрадно хмыкнула:

– Да, самый настоящий дом с приведениями!

– Бедная моя Пенни… Как же ей, наверное, страшно…

– Привидения? – История заинтриговала Адама.

– Маленькую католическую церквушку на Гринвелли ещё в начале войны разорили немецкие фашисты, а в сорок пятом она стала жертвой бомбардировки, – пояснила Габриэль, давя на газ. – В шестидесятых, когда церковь решились отстроить протестанты, в крест ударила молния. В общем, с тех пор церковь нарекли проклятой, а новая администрация просто забила на то, что она существует, потому что местные были против.

– Почему они были против?

– Из-за суеверия, – взглянула Габриэль на Адама через зеркало заднего вида. – Говорят, что это – клетка дьявола. Якобы Бог заточил в ней тёмную сущность, и если её снести или перестроить, то печать спадёт, и дьявол начнёт бесчинствовать, пожирая души горожан. Гринвелли – это деревенская окраина Станвелла, здесь люди верны своим выдумкам.

Припарковав машину на проселочной дороге, размытой в лужу, Адам и Габриэль вышли из машины. Миссис Уоткинс, кутаясь в свой дождевик, уже было тоже устремилась на выход, но Габриэль попыталась её образумить.

– Нас должен кто-то прикрывать, понимаете? – была вынуждена она расстроить женщину. – Кроме того… кроме того, я… – Габриэль хотела сказать: «не хочу рисковать ещё и вами», но посчитала, что это лишь сильнее подстегнет неутешную мать поставить на кон свою жизнь ради спасения дочери.

Читал ли Адам ее мыли или нет, но он спас ситуацию:

– Миссис Уоткинс, мы приведём вам вашу дочь в целости и сохранности. Однако нам может потребоваться помощь из вне, на случай, если церковь – это ловушка. Поэтому вы должны сидеть на телефоне и быть готовы нам посодействовать.

– Почему я? А не Габриэль? – задалась вопросом та. Однако ногу, поставленную на грязь минутой ранее, всё же прибрала обратно в салон.

– Потому что Габриэль знает, как выглядит огон, а вы нет.

– Что ж, ладно, детишки… Ваша взяла! – Женщина выставила из машины молоток. – Тогда передаю свои обязанности тебе, Габриэль! И нечего щадить злодея!

Габриэль натянуто улыбнулась:

– Как скажите, миссис Уоткинс…

Из-за того, что церковь располагалась вдали от ближайшего поселения, жилые огни, как это бывает в никогда не засыпающих городах, здесь не сияли. Под дождливым небом, без единой звёздочки, холм на Гринвелли проваливался в беспросветную тьму. Карманный фонарик Габриэль едва справлялся с тем, чтобы освещать дорогу. Он высветил за стеной ливня развалины – когда-то белый фасад, облезлый и потемневший с годами, обзаведшийся ноющими шрамами в виде трещин. С главной башни от самого шпиля, где прежде стоял обожженный молнией крест, сходило чёрное пятно. Из центрального круглого окна над главным входом на Габриэль и Адама недружелюбно посматривали потемки.

Восточная стена, принявшая на себя удар бомбы в сорок пятом, отверзалась дырой.

Адам и Габриэль перешагнули каменные развалины и попали в главный зал.

За половину столетия от пола здесь мало, что сохранилось. Там, куда ежедневно попадал свет, густо проросла сорная трава, меж прогнившими досками и плитами струились болотистые ручейки. Габриэль пару раз споткнулась о предполагаемые останки скамьи, пока возилась с заедающим фонариком. Её ступня почти погрязла в яме – в маленьком грязном озерке воды на месте осадка земли.

– Стой! Не ходи дальше! – предостерёг Адам. – Там яма.

Фонарик промигался и вновь вспыхнул. Габриэль навела его себе под ноги и ухнула.

– И как только ты её заметил?

В искусственных бликах фонаря виднелась зеленоватая жижа. Как глубоко в землю уходило это мини-болото можно было определить, разве что проткнув его поверхность палкой, ну или, как чуть не произошло в случае с Габриэль – наступив в него ногой. Стоило отвести свет в сторону и наполненная жидкостью яма превращалась в омут, полностью сливающийся с блестящими влагой тенями церковного зала. Фонарь любопытно взметнул свет на лицо спутника.

– Не свети на меня! Собьешь настройки! – проворчал Адам, морщась. Волосы, ещё пару часов назад грязно-серые от вымывающейся краски, после последней прогулки под дождём стали светлее ещё на два тона.

Пришелец скинул размокший, что тряпка, пиджак на спинку скамьи, а рукава рубашки немного завернул, потому что те изначально сидели длинновато по его руке.

– Какие ещё настройки? – в голос удивилась Габриэль. – Только не говори, что ты умеешь видеть в темноте?

Свет фонаря поник к земле, моргнул на ботинках. Тем не менее этого вполне хватало, чтобы не потерять Адама в темноте. Только сейчас Габриэль обратила внимание, что его глаза были без линз, а датчик на виске мерцал голубым, в то время как ксионец колдовал над настройками чувствительности зрения. Когда его глаза на мгновение полыхнули, как у кота во мраке, Габриэль всю покоробило: