Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2 (страница 3)

От увиденного, Адама охватила ярость, и с ней, без разъяснения причин, он накинулся на незнакомца, впиваясь ногтями в ворот его пиджака и порывая плотную ткань.

– Ты-ы! – заскрипел тот зубами, стараясь отпихнуться. Как и ожидалось, силы ему для этого не доставало. Донельзя взбешенный, он покраснел, прожёвывая желчь во рту: – Ублюдок, я тебя засужу! И подружку твою тоже! Вы оба у меня за решётку полетите!

– Адам, перестань! Отпусти его! – выкрикнула Габриэль осуждающе, да так, будто это Адам был повинен в случившемся.

Пришелец её не услышал, он был оглушен собственным сердцебиением. Его кулак нацелился на мужчину. Котелок слетел с головы, обнажая некрасивую лысину. Габриэль осознавала, чего стоит один удар ксионца. Адам запросто мог выбить из человека душу, не особенно напрягаясь.

Но докричаться до него было невозможно.

– Стоять! – Миссис Уоткинс подоспела к моменту. Она поймала руку Адама на замахе, и хотя вряд можно было остановить того человеческой силой, пришелец осознанно позволил себя увести на целых два шага прочь. Он наконец вспомнил, что существует такое орудие справедливости как «диалог», ему даже стало немного стыдно за своё поведение, недостойное нажитых им принципов. Сперва надо узнать, что произошло. Быть может он не так всё понял.

Объятый пламенем взгляд, однако, не угасал, и с ним Адам вышел на вопрос:

– Кто вы такой? И что вам нужно от Габриэль?

Мужчина поправил испорченный пиджак, поднял с земли котелок и стал отряхивать его.

Не успел он промолвить и слова, как Габриэль одарила мужчину низким поклоном и почтительно отчеканила:

– Извините нас, пожалуйста, мистер Смит. Заверяю такого больше не повторится. Прошу, не обращайтесь в полицию. За порчу вашего пиджака я заплачу с избытком.

Адам был ошеломлён. Миссис Уоткинс – меньше, но кажется до неё начало доходить, ради чего Габриэль претерпевает унижение перед обидчиком.

– Мистер Смит? – переспросила она тихо, словно у самой себя. – Отец Розетт Смит?

– Что ж, раз уж вам известно имя моей дочери, – прорычал тот, напяливая на макушку шляпу, – значит тот факт, что ваша подруга её убийца, для вас также секретом не является.

Адам, всё ещё удерживаемый миссис Уоткинс, дёрнулся всем телом, будто через него пропустили электрический ток.

– Габриэль никого не убивала! – заступился он за девушку.

– Роуз никогда бы не покончила с собой! – Седые брови мужчины сгустились одновременно с тучами над его головой. Ветер усиленно завыл, навивая мрак и забирая последние блики солнца. – Знаю, пока доказательств нет, но я их найду, клянусь – найду! И тогда, Габриэль Остин Феннис, ты за всё мне отплатишь! Люди вокруг тебя неспроста лишаются жизней! Роуз, профессор, твои родители… Это ты виновата в их смерти, ты, мелкая дрянь!

– Адам, тише! Испортишь костюм – и я тебя убью! – пригрозила миссис Уоткинс шарахнувшемуся в её руках пришельцу.

Габриэль прикусила губу, подол её перепачканного платья хлестнул ветер.

– И не нужны мне твои проклятые деньги! – Мистер Смит хмыкнул, и на том, гордый как лев, неспешно стал удаляться.

Габриэль стрельнула взглядом ему в спину.

– Придурок! – буркнула она куда-то в землю.

– Почему ты разрешаешь ему так с собой обходиться? – выпущенный на свободу Адам подлетел к девушке.

– О, думаешь, я мазохистка, да? – ухмыльнулась та гневно. – Мистер Смит ни за что не оставит дело о смерти Роуз! Ему только дай повод обвинить меня! Стоит мне попасть в полицейский участок, как моя история судимости вскроется, и кто знает, что тогда будет! А ты? Ты вообще подумал головой, что ждёт тебя, Адам, если он и в самом деле решился бы засудить тебя? А если бы ты его убил? И куда девалась вся твоя «рациональность»?

– Я бы не…

– А, да замолчи ты! – Габриэль отвернулась, чувствуя, как слезы щекочут глаза.

Начав накрапывать, дождь быстро накрыл кладбище, и чёрные тенты зонтов расцвели среди могил. Один такой вырос и над головами угнетённого Адама и плачущей Габриэль, и держала его благоденственная рука миссис Уоткинс:

– Ну, поехали-ка домой, ребятки.

Всю дорогу до Волкер-стрит Габриэль хранила молчание, а Адам в одиночестве на заднем сидении и вовсе сидел убитый. И только миссис Уоткинс не унывала.

– Да что ж вы оба такие кислые! – вздохнула она. – Наше расследование в самом разгаре, с таким настроем мы никуда не продвинемся! Хотите вы того или нет, но я вас не отпущу, пока мы не обсудим всё за чашкой горячего чая, понятно?

Габриэль включила «дворники», чтобы почистить забрызганное дождём стекло, и, встраиваясь в поток машин, ответила:

– Нечего обсуждать. Я не хочу об этом говорить. Я не убивала Розетт Смит…

– Мы это знаем!

– Но… не исключено, что я во всём виновата, – произнесла Габриэль через ком в горле. – Профессор умер из-за того, что я вовлекла его в ВУС, как вовлекаю вас сейчас. Не хочу, чтобы вы, миссис Уоткинс, или ваша дочь пострадали из-за меня…

– А как же видение?

– Адам прав. Любое предсказание будущего – всего лишь вероятность…

Когда «Фольксваген» подъехал к дому Уоткинсов, Адам Дэвисон, который всю дорогу с откровенной горечью слушал беседу на передних сидениях, осторожно подал голос:

– Габриэль, можно поговорить с тобой наедине?

Миссис Уоткинс с улыбкой кивнула, захлопывая дверцу и вставая под дождь, не боясь промокнуть. Зонт она целенаправленно оставила в машине, вынуждая Габриэль вернуть его ей и тем самым попасть в её ловушку с чаепитием.

– Ну что ещё? – взныла девушка, прильнув носом к рулю как к подушке. – Я на тебя не обижаюсь, если ты об этом. Но на извинения не рассчитывай.

– Хорошо, не буду, – улыбнулся тот благодарно. – На самом деле я сам хотел извиниться… Не знаю, что на меня нашло. Вообще-то я не одобряю насилие ни в каком его проявлении. Для меня это табу, и я его чуть не нарушил. Спасибо, что не дала мне сделать ничего дурного…

– Я не при чем. Это всё миссис Уоткинс. Ее благодари.

– Габриэль…

– Да что?

Несмотря на раздражение, с каким отвечала ему подруга, Адам улыбался:

– Я просто хочу, чтобы ты знала. Я всегда буду на твоей стороне. Чтобы не случилось.

Габриэль слезливо взглотнула. Слова застревали в горле, поэтому она извлекла из себя только сломленное «угу». Возможно, будь у неё чуть больше времени, её вконец сваренный событиями мозг допыткал бы до чего-нибудь более благозвучного, но его умственный процесс прервал стук в стекло салона автомобиля.

Это была миссис Уоткинс. С её одежды водопадом сочилась вода, а глаза раздувал неописуемый ужас.

Габриэль с подскочившим сердцем разблокировала дверцу и сквозь шум дождя услышала страшную фразу, прозвучавшую как гром:

– Мою дочь похитили! Пенни похитили!

Глава 3. Церковь на Гринвелли

Кикки, отсиживающийся в гостиной, заслышав знакомые голоса, извлек свой пушистый вертлявый зад из-под подкладки в диване, в котором разодрал дырку и сделал себе «укрытие», и вышмыгнул им навстречу. Он запищал и завертелся под ногами миссис Уоткинс, будто пытаясь поведать о произошедшем.

– Кикки! – Миссис Уоткинс подняла кропуса за подмышки, как котёнка, и прижала к груди. Ее нога наступила на влажный след из дождевой воды и уличной грязи – отпечаток подошвы ботинка очень большого размера. – Это был он? Огон? Он ведь и тебя похитил с родной планеты! Хорошо, что ты в порядке, малыш!

– Хм… – Адам застыл в холле с запиской, чернила на которой разъело от дождя и слез. – Я тоже придерживаюсь мнения, что это огон похитил Пенни, но… когда он научился писать?

Обжимаясь с Кикки, сочувтвенно вылизывающим её колючие мокрые волосы, миссис Уоткинс встала рядом с Адамом, чтобы перечитать записку: «Если хотите вернуть Пенни, приходите сегодня в полночь в церковь на Гринвэлли».

Теперь, когда первичный шок прошёл, она могла размышлять:

– Почерк очень аккуратный. Это… странно. Чтобы так хорошо постичь каллиграфию нужно долго набивать руку.

Охлаждая затылок и ладони о стену, Габриэль даже не собиралась читать записку. Она оторвала взор от пола и тяжело проскользила им вверх, пока не закрепила его на спинах друзей.

– У него сообщник.

Адам и миссис Уоткинс одновременно оглянулись на неё.

– Тот мальчик… – догадался пришелец.

– Эдвард, – подтвердила Габриэль так, будто это имя обрекало Пенни на погибель.

А у миссис Уоткинс наоборот – отлегло от сердца:

– Тем лучше! – воскликнула она, чутка приободрившись. – Эдвард влюблён в Пенни, вряд ли он стал бы причинять ей вред.

– Он, может, и нет, но вот по поводу того, что в голове у нашего огона, сказать трудно… – Адам хмурился, раз за разом возвращая взгляд к записке. – Космические пираты не любят честную игру. Даже если мы выполним все его условия, а мы, очевидно, идём на обмен, нельзя быть уверенным, что огон сохранит Пенни жизнь. Поэтому нужно быть готовыми ко всему…