Таня Некрасова – Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 2 (страница 2)

– Я взяла этот костюм в магазине, где я работаю.

– На прокат?

– Ну…

Адам взъерошился, но миссис Уоткинс заливисто рассмеялась, спеша успокоить его:

– Конечно, я взяла его напрокат, глупенький! Специально для тебя.

Пришелец был удивлён:

– Но откуда вы знали, что я пойду на похороны?

– Пенни сказала.

– Пенни?

– О! – Миссис Уоткинс в очередной раз хохотнула. – Ну, само собой, мы ей не говорили. У Пенни хорошая интуиция. Она гадает на картах и умело предсказывает будущее. Например, в детстве, когда ей было лет пять, Пенни предсказала, что мы уедем из Сассекса в Станвелл. Она была так настойчива, что не прекращала стучать каблучком туфельки об асфальт и плакать, убеждая, что так и будет, когда я и… её отец твердили, что это нам ни к чему. У нас был большой дом, мы были счастливы и ничего менять не хотели.

– Тогда что заставило вас переехать в Станвелл?

– Судьба, я полагаю, – ответила с грустью в улыбке миссис Уоткинс. – Оказалось, что я совсем не знала человека, от которого родила дочь и с которым построила семью. Он начал сливать весь наш бюджет на азартные игры и в итоге так наплевал на все, что продал кроватку Пенни. Это было последней каплей.

– И вы…?

– …Ушли. Потому что дом был не наш. Он достался…эм… Эндрю, – имела в виду она своего мужа, – в наследство от родителей. В тот день я вспомнила про Станвелл. Осваиваться в новом городе было тяжко, но, как видишь, мы справились! Вот только… – Мисс Уоткинс понуро вздохнула, рассматривая костюм на вешалке, будто прошлое в зеркале. – Иногда я спрашиваю себя – а правильно ли вообще поступила? Не из-за меня ли Пенни стала… такой?

Адам внимательно всмотрелся в профиль женщины, засвеченный тусклым светом с окна.

– И что это значит? – спросил он, чувствуя, как много сожаления миссис Уоткинс вложила в последнее слово.

– Пенни очень рассеянная, вечно витает в облаках. Из-за этой своей особенности она с трудом отучилась в колледже, из-за неё же она не всегда слышит, что ей говорят люди. У неё никогда не было друзей. Может быть… может быть если бы мы остались в Сассексе…

– Нет! – Адам твёрдым голосом отмел все сомнения. – Вы воспитали замечательную дочь, миссис Уоткинс. Вам не за что себя корить.

Миссис Уоткинс была так тронута, что едва не разлилась слезами. Но вместо того, чтобы плакать – с обожанием накинулась на Адама, и выбраться из её рук было столь же немыслимо, как из объятий удава.

– Спасибо, что вы с Габриэль подружились с моей драгоценной Пенни! Я вам никогда этого не забуду!

Пришелец спускался по лестнице на первый этаж – помятый, задушенный, с психологической травмой, но зато приодетый. Габриэль не сразу признала в нём своего товарища по ВУС.

– Ого, Адам! Ты будто обычный человек! – вымолвила она со всей искренностью, на какую была способна. В костюме не было ничего невероятного, он был минималистичен и выдержан в траурных тонах, чего и требовало событие. Но вот глаза и волосы Адама! Тёмный цвет превращал ксионца в другую личность, в кого-то, кто в самом деле может обдать тебя холодным взглядом. Габриэль вспомнила его лицо, когда он предотвратил убийство помешавшегося на Боге бездомных священника. Свыкнуться с обновленным Адамом Дэвисоном будет не так-то просто!

Удивление быстро развеялось, и Габриэль посмеялась – уж больно замученным тот предстал перед ней.

– Отлично выглядишь. – Нежданный комплимент заставил Габриэль поперхнуться. Она ударила себя кулаком выше груди, выбивая воздух из лёгких.

– Спасибо. Наверное. Это единственное более-менее траурное, что завалялось в моём гардеробе. Точнее… в гардеробе другой Габриэль. – Габриэль стесненно улыбнулась, полагая, что ступор Адама вызван неуместным выбором одежды. Её и саму смущали прозрачные рукава и такой же верх у платья, мерцающий крошками серебряных пайеток – не самая траурная часть. И хотя руки были прилично покрыты, однотонный цвет и длина подолов соответствовали нормам приличия, а ажур на высоком воротничке даже смотрелся чересчур чопорно, – Габриэль была взволнована своим внешним видом. Главная причина крылась в том, что платья она не любила и носила только от случая к случаю, какие выдавались в её жизни крайне редко.

– На мне ещё будет это! – оправдалась она, влезая в чёрную незапоминающуюся куртку с бесцельно болтающимися веревочками – ту, что невесть сколько торчала на заднем сиденье «Фольксвагена», пока на улице не похолодало. – Миссис Уоткинс, вы тоже с нами идёте? – Габриэль заглянула за широкую грудь Адама, чтобы увидеть за ней миниатюрную женщину в современном костюме.

– Ну конечно! Что за вопрос!

Пенни, однако, была ещё в большем удивлении, чем Габриэль:

– А кто будет сидеть с Кикки?

– Ну не всё же мне быть сиделкой для инопланетных зверьков! И вообще… – она ухмыльнулась, – у меня есть важная миссия!

Вся троица вопросительно уставилась на неё.

Миссис Уоткинс, растягивая интригу, похлопала по головке ластящегося к её ногам Кикки, и только после ответила, наслаждаясь недоумением на лицах:

– Мне надо следить, чтобы Адам не порвал костюм!

Глава 2. Похороны

На кладбище столпилась тысяча человек. Все эти люди были мрачны в своих черных облачениях. Адам, Габриэль и миссис Уоткинс выстаивали церемонию, урвав себе место в первых рядах благодаря карточке клуба научной фантастики под учреждением профессора, в котором состояла Габриэль.

Ближе всего к могильной яме стояла кучка заплаканных людей – близких родственников профессора Нортона.

– Гроб закрытый, – вдруг произнесла Габриэль.

Адам посмотрел туда, куда ложился ее взор. Гроб из красного дуба, богато украшенный бархатом, блестел в искрах солнца, пока четверо мужчин в шляпах погружали его в яму шести футов глубиной.

– Ещё бы… – ответил Адам, хотя фраза Габриэль никому не была обращена. – После всего, что случилось…

– Нет, ты не понимаешь! – Глаза Габриэль вспыхнули, отразив оранжеватый солнечный луч, просвечивающий сквозь серо-белую пену облаков. – Неужели ты думаешь, что в гробу лежит тело профессора? Наверняка… наверняка его забрали на опыты британские службы! Есть ли что-нибудь от него в этом гробу? А ещё все эти люди… Девяносто процентов из них даже не виделись с профессором при его жизни. Они пришли сюда как в цирк – поразвлечься. Премьер-министр официально подтвердил: гибель профессора произошла по инопланетным факторам. Таким образом, это первая документально засвидетельствованная смерть от рук пришельцев.

Священник воспевал молитву богу звенящим как колокол голосом. И когда он возвестил очередное «Аллилуя», женщина с проседью в волосах, что мялась в первых рядах в кучке родственников, упала на колени и разрыдалась, словно малое дитя.

Габриэль эта сцена не растрогала. Она поджала губы, будто сдерживая ругательства. Столько лет профессор Нортон жил один-одинешенек, забытый всеми, кем только можно. Его внуки давно выросли, но он берег для них обставленные «детские» в своём доме в надежде, что их ещё заполнит смех и перелив родных голосов. И почему люди вспоминают о своей родне, лишь когда между ними встаёт смерть?

Габриэль единственная в толпе излучала злость. Среди любопытства и скорби эта эмоция очень выделялась и, вскоре, ее персона заполучила в свою сторону несколько косых взглядов.

Адам тоже это ощутил. Он сочинял в уме высказывание, что смогло бы как по волшебству излечить рану на сердце Габриэль, как вдруг среди безутешных лиц ему на глаза попалось само олицетворение ненависти в её сотне резких морщин. Это был высокий мужчина в котелке, под которым лоснились залысины на висках. Если бы не болезненно жёлтая кожа и не наказание лет, его можно было бы назвать благовидным. Возможно, по молодости он таким и был.

Взор этого человека был всецело приставлен к Габриэль, и садил он такой злобой, какую Адаму не доводилось видать уже много лет.

Ксионец машинально выступил вперёд, закрывая подругу плечом. Мужчина цокнул, питая гнев теперь не только на Габриэль, но и на её защитника. Он растаял в толпе – сделать это человеку в чёрном в гуще траурных фигур проще простого, – но почему-то Адам не испытал от этого облегчения.

Всего за секунду Габриэль, что с начала церемонии держалась подле него, также исчезла. И Адама это совпадение заставило поволноваться. Ничего не сообщив миссис Уоткинс, он нырнул в толпу позади себя, выискивая зоркими глазами рыжую голову спутницы. Но одной только зоркости для того, чтобы сориентироваться в чёрном море людей было недостаточно. Он хотел просканировать пространство, сократив количество переменных до конкретного описания внешних данных Габриэль, но дотронулся до виска и только растер пальцами пудру. Нет, плохая идея. Сегодня придётся обойтись без помощи кибертехнологий «Терра».

В отдалении от основной толпы расхаживали журналисты из«The Daily Telegraph», туристы и фанатики инопланетян, которые выгадывали встречу с чем-нибудь сверхъестественным.

Маскировка Уоткинсов работала на отлично. Адам прошел мимо камер и никто не надумал сделать его фото. Но один необдуманный шаг – и он едва всё не испортил. И вот почему…

Габриэль сидела на зелёном газоне, в окружении статуй скорбящих ангелов и каменных надгробий, и поза её была неестественной для человека, что присел отдохнуть. Одной рукой она хваталась за щеку, а другую упирала в мокрую траву. Перед ней возвышался тот самый мужчина в котелке, и его ладонь горела от совершенного им удара.