Таня Кель – Принцесса для лунного вожака (страница 8)
Она хотела что-то сказать, но в дверь постучали и вошёл молодой служка в светлом одеянии.
— Принцесса, Верховный жрец Свальд передаёт вам расписание обрядов укрепления на следующую неделю. Первый завтра в час до заката.
— Благодарю, — взяла свиток я.
— Да укрепит вас Светлая мать.
Он поклонился и вышел, а я вдруг подумала, что у жрецов никогда ничего не меняется и всё движется ровно. Без разницы, сколько трупов лежало с утра. Но Круг важнее и нельзя пренебрегать обрядами.
Сиве тихо вышла, а я, убрав свиток в стол, поняла, что Грим переиграл меня. Я полагала, что получала своё, а он сейчас бежит к стае. Гордый и свободный. В то время как я продолжаю находиться в клетке.
Но меня это не сломает. Что только со мной не творили: играли как куклой, заставляли делать то, чего я не желала, выдавали замуж, клали под незнакомого мужчину. Я оставалась льдом. Никто не сможет меня разбить.
Если когда-то Грим вернётся, а он это сделает рано или поздно, встречу его клинком. Он узнает, на ком поставил метку.
Надо устроить всё так, чтобы никто больше во дворе не догадался. Лодин не раскроет эту тайну, Сиве будет молчать. А я… стану играть в свою игру, и она ляжет тонкой паутиной.
Глава 7
Я открыла глаза, и что-то заставило повернуть голову. На подушке рядом со мной лежал Грим. И почему-то я даже не подумала о том, что он здесь делает. Потянулась к нему первая и поцеловала.
Для меня это было той же ночью, только сейчас всё происходило иначе. Я решила взять власть в свои руки. Рывком поднялась и оседлала его. Мои волосы коснулись мощной груди. И снова я впилась в твёрдые губы. Он отозвался жарче, чем тогда. Без сдержанности. Целовал, отдавая мне всего себя.
Я льнула к нему и сжимала ногами его бёдра совсем без стыда. Мне сейчас это было нужно как воздух.
Чуть отстранившись, я выдохнула единственное слово:
— Грим.
А потом я проснулась, резко сев на постели. За окном серел рассвет. Простыня сбилась в комок между ног, а дыхание я едва могла унять. Рухнув на спину, я попыталась прийти в себя. По телу разлетались огненные потоки, которые бывают после ночи с желанным мужчиной. И только сейчас я поняла, что не терпела Грима тогда, а отчаянно хотела.
Холод меня возьми, что со мной не так?
Я провела рукой по лицу, убирая испарину. В голове я до сих пор видела себя. Та я горела, и сама совращала оборотня. Какой смысл сопротивляться? Я отдалась без боя.
Мой взгляд вдруг переместился к запястью, уловив что-то необычное. От руки по простыне шёл тонкий серебристый узор, похожий на иней. Рисунок расходился веточками, дотянулся до края постели и пополз дальше на пол. Секунду я смотрела на это, а после прижала запястье к груди.
Узор замер и медленно начал тянуться обратно. А через мгновение пропал.
Что это? Нет, я понимала, что это моя магия, но что с ней происходило?
Наверное, всё дело в метке. Сиве же предупреждала, что канал может работать странно.
Но сейчас, со стыдным жаром между ног, как-то совсем не хотелось об этом думать, и я просто закрыла глаза.
На рассвете пришла Сиве. Она всегда чувствовала, когда я не сплю. Служанка принесла свечу и внимательно посмотрела на меня изумрудными глазами. Кажется, всё поняла.
— Воды согреть? — налила она кувшин из ковша.
— Не нужно.
— Может… чая с травами?
— Сиве, сейчас пока не нужно ничего.
Девушка кивнула и повернулась к камину, чтобы его разжечь, потому что в комнате было прохладно.
Я смотрела на неё и думала, что она единственная, кто знает, что мне приснилось, и не задаст ни одного вопроса.
Огонь занялся и осветил комнату. Низ живота тянуло. Прошло уже три недели с тех событий, и я всячески старалась не вспоминать. Но сейчас грудь ныла, если я задевала её рукой, а по утрам кружилось в голове. Запахи, которые мне нравились до этого, теперь поднимались к горлу.
Я беременна.
От оборотня. Грима!
Впервые призналась себе в этом. А его имя в голове звучало уже иначе: как-то неестественно тепло.
Я сжала кулаки и взглянула на Сиве.
— Приготовь завтрак.
— Хорошо, — склонила голову служанка.
Она знала всё обо мне и про беременность тоже. Но ни одно лишнее слово никогда не сорвётся с её губ, за это я и любила Сиве.
Оставшись в одиночестве, я подобрала под себя ноги и обхватила колени.
Почему я не хотела никому говорить о беременности?
Ответ нашёлся сам собой. Три недели — это рано. Я молода и никогда не была беременна, не знаю, как отличить точно. Тошнота ведь бывает от страха, а задержка — от потрясения. Если я скажу Кругу, что ношу наследника, Свальд тотчас начнёт обряды, а Лодин поспешит выстроить легенду об Энгусе. Но вдруг окажется, что я ошиблась? А повторного захода не будет. Моего зверя не вернуть.
Сначала надо магически проверить у Свальда.
Но у меня ещё вторая причина имелась. На шее горела метка, а от кистей шли узоры ночью. Сиве предупреждала про канал, но не говорила о серебре на стенах. Со мной что-то творилось, чего не должно быть. И ребёнок был зачат в ту самую ночь, когда зверь вогнал в мою кровь свой знак.
Что бежит под моей кожей? Обычное ли это?
Свальд жрец Круга и чует магию за версту. Если со мной что-то не так, он скажет. На крайний случай я пойму всё по его лицу.
Но в глубине плескалась и третья причина. Это первый раз, когда у меня было что-то моё. И случилось той ночью, которую я выбрала сама с тем, на кого указала. Стоит объявить о ребёнке, и оно перестанет быть моим. Двор начнёт обсуждать это в гостиных. Малыш ещё не рождён, а у него уже будет имя, отец, наследство и расписание обрядов.
Мне хотелось дать себе несколько дней, в которые это событие только моё.
К полудню пришёл Лодин. К этому времени я уже была одета и причёсана.
Он явился без стука. Как всегда, подтянутый и со смеющимися глазами.
— Принцесса, — легко поклонился он. — Хорошо ли отдохнули?
— Не жалуюсь, советник.
— Хм-м. — Мужчина подошёл к моему столу и поправил вазу с цветами. — Я вам не помешаю?
— Вы никогда не мешаете, — натянула улыбку я, а сама вся собралась, потому что просто так он редко приходил.
— О, дитя моё. Вы лжёте с такой обходительностью, что мне почти приятно.
Лодин сел в кресло напротив моего, не дожидаясь приглашения. И сложил руки домиком.
— Велаэна. Вы плохо выглядите.
Я ослышалась? Или он действительно это сказал? Но всё преподнесено с такой нежной заботой, что даже ответить невозможно.
— Я беспокоюсь за вас, — быстро продолжил он. — Вы бледны. Тени под глазами. Платье висит на вас иначе, чем висело три недели назад.
Но вслух я ответила другое:
— Я плохо сплю.
— А, — откинулся мужчина в кресло. — И почему же мы плохо спим? — Но вставить слово он не дал и сразу же продолжил: — Видите ли, дитя, я в последние три недели… так скажем, слушал. Это моё ремесло в сущности.
Лодин специально замолчал, давая мне повод понервничать.
— И что же услышали?