Таня Кель – Принцесса для лунного вожака (страница 10)
— Мерзавец, — подошла девушка и положила руку мне на плечо. — Но он уже опоздал. Не стоит так переживать.
Её слова успокоили. Я сама знала, что во мне уже живёт жизнь. Просто в очередной раз убедилась, что я для всех не женщина, не человек, а будущий правитель, которого должны выдрессировать, прежде чем он займёт престол.
Только вот я не собака. И они поплатятся.
Глава 8
Я не мог двинуться. Лежал на спине, и тело моё было чужим и тяжёлым, привязанным к месту невидимой цепью. Мои попытки пошевелить рукой провалились. Даже челюсть едва ворочалась.
Где я?
И вдруг сверху появилось её лицо.
Серебряная.
Её белые тяжёлые волосы упали мне на грудь, а ладони скользнули по телу и пошли вниз.
— Не дёргайся, — шепнула девушка. — Сегодня будет по-моему.
Зверь во мне взвыл, потому что это было невыносимо. Я вожак. Мной не управляют бабы в постели. Я веду!
Но сейчас я лежал под этой холодной девкой и не мог даже зарычать как следует. А она трогала меня там, где хотела. Мне же оставалось только дышать.
Но самое жуткое, что внутри просыпалось дикое желание. Я хотел, чтобы принцесса вела. Желал её холодных рук. Лежать и брать, что дают. И эта часть меня не видела в этом унижения. Только человек во мне бесился, а зверь млел под ладонями.
— Грим, — выдохнула она мне в ухо.
Так моё имя никто никогда не произносил. Метка на плече вспыхнула: через неё лилось всё: тепло и холод серебряной. Будто она лежала не сверху, а внутри меня.
И в этот миг цепь разорвалась.
Я ощутил тело. Понял, что руки и ноги снова двигаются. Зверь дорвался до красавицы, и я перевернул её. Вмял в постель и навис сверху. Наконец-то я сам буду раздавать приказы.
— Лунная! — рыкнул я. — Доигралась?
— Да. Это я. Возьми меня, — выдохнула девушка и, потянувшись ко мне, прижалась. — Иди ко мне.
Секунда, и я вошёл в неё. Взял принцессу зло и жадно, расплачиваясь за все недели без неё, за плен, цепь и за то, что она со мной сделала.
Красавица подалась и стала льнуть. Такая тёплая и мягкая. А я тонул в ней. И метка горела. Всё было…
Не так!
Прах его возьми, что-то не сходилось!
Зверь почуял раньше, чем человек. От девушки не пахло серебром. А шёл аромат знакомой хвои.
И податливость не та. Принцесса не льнула бы так. Она бы огрызнулась, держала бы лёд до последнего, а эта слишком легко отдавалась. Совсем без боя.
В это мгновение я по-настоящему открыл глаза.
Передо мной была Скади.
Я замер.
Серый предрассветный свет лез в щель полога. Лагерь спал. Снаружи догорал костёр, развевая остатки дыма. А подо мной, обхватив меня руками и ногами, лежала рыжеволосая волчица. Я видел родинки на скулах и серые глаза следопыта. Сейчас она желала меня. И взгляд был не пытливый, как обычно, а жаркий и томный.
Скади, мать твою!
Не Серебряная.
Я отшатнулся так, будто меня ошпарило. Сел, уперевшись спиной в столб. Дышал, как загнанный.
— Пёс тебя дери! Какого тёмного света?
Девушка не двигалась. Лежала, как я её и оставил, и смотрела на меня. Я понял, что она с самого начала знала, что я не в себе.
— Скади! — рявкнул я.
— Ты звал не меня, но я решила… почему бы нет? — повела она плечами.
Я вслух звал Серебряную? И при этом брал её? А она… знала, что я жаждал другую и всё равно легла под меня.
Во мне полыхала ярость, но не на волчицу.
Светлая мать, я ведь ложь за версту чую и различаю каждого волка в стае по запаху с закрытыми глазами. И я не отличил женщину под собой от другой. Метка сорвала мне голову так, что я перестал мыслить здраво. Брал и не понял. Зверь обманут меткой. Бабой, которой здесь нет.
— Уйди! — вырвалось у меня.
— Грим, — подползла ко мне Скади.
— Уйди, я сказал!
Я не смотрел на девушку. Пялился на серый свет и сжимал кулаки.
Она медленно поднялась, взяла с пола свою рубаху и натянула. У полога остановилась.
Наверное, надо было что-то сказать, ведь молчать плохо. Но во мне сейчас кипела ярость, а голову заливало серебро.
— Уйди, — уже тихо повторил я.
Полог качнулся, и девушка исчезла. И лишь оставшись в одиночестве, я понял, что только что сделал. Это не починить. Со мной всегда так: бью раньше, чем думаю.
Твою ж Лунную мать.
Я не мог здесь сидеть, поэтому как есть, в одних штанах, вылез на холод.
Предрассветье было серое. Туман растекался по низинам, касался шатров, где спали волки. На гряде мне кивнули часовые. Да, вожак на ногах раньше всех, как и положено. Если б они знали, отчего я не спал. Только что брал волчицу, приняв её за человеческую принцессу.
Подойдя к ручью, я сел на корточки и плеснул холодной водой в лицо. Помогло, но не сильно.
И тут я ухватил за хвост одну мысль. Слушал себя нутром и чувствовал связь со стаей. Она истончена. После плена выглядела как порванная сеть. Тянусь к волкам и ловлю их урывками. Разом всех не держу, как это происходило раньше. Всё пройдёт к первой луне. Но интересно другое.
Я сам был крепче. Так не должно быть. После плена и, скорее всего, тёмного обряда, из меня ушла сила и я по правильному должен бы ползать и месяцами восстанавливаться. Но я ощущал мощь. Зверь во мне сыт и доволен, как не наедался давно. Раны от побега затянулись быстрее, чем у здорового. Магия шла откуда-то сплошным потоком. Она чужая по вкусу, но я её принимал.
Всё это не сходилось. Я сидел и злился на то, что в моём собственном теле творилось что-то, что я не понимал. Как будто ему не хозяин. Всю жизнь я знал, когда могу ослабнуть или сорваться, а теперь за спиной без моего ведома наливалось нутро силой и я не мог понять, откуда.
Вожак должен всё чуять. А если не понимает что-то, то он мёртв.
Прах меня возьми!
И в тот момент я не связал это со сном. Как мог? Ведь сон — это морок. У меня же был чужой свет в голове с унижением и стыдом. А сила… Вот что странно. То, что они приходили вместе одной ночью, я не сложил. Зверь не для этого создан. Он чует и реагирует. А размышляет человек на трезвую голову. Сейчас же мой разум явно какой угодно, но не трезвый.
Плеснув себе в лицо ещё раз, я поднялся. Метка на плече тлела и тянула к ней… за хребет. Требовательно звала. И этот поводок я ненавидел.
Приснится ли сегодня ночью сон? Я не знал. Может, Серебряная снова придёт и будет делать со мной, что захочет. Мне же останется только лежать привязанным и желать от неё всего.
Но, пёс меня раздери, я ждал этого!
Под покрывалом ярости и стыда перед Скади и непониманием собственного тела, я ждал ночи и её рук. Хрипловатого голоса, шепчущего моё имя и чужого серебра, заливающего голову. И это бесило меня сильнее всего на свете.
Я вожак стаи. У меня за спиной волки, которых надо вернуть. Ещё нужно сломать узурпатора Бранна, этого смердящего пса, и отобрать наши земли. Война впереди.
А я стоял у ледяного ручья и как дурак ждал, когда настанет ночь и приснится баба.
— Лунной матерью клянусь, это надо содрать с себя, — пробормотал я рассвету.