Таня Кель – Принцесса для лунного вожака (страница 2)
Меня позвали в малый зал, где принимаю гостей. Там уже ожидал он. От взгляда на высокую фигуру в тёмном облачении у меня потянуло под ложечкой. Его присутствие здесь не обещало ничего хорошего. Так оно и вышло.
Когда мужчина повернулся, я увидела немолодое лицо, изрезанное глубокими складками. Почти уже бесцветные глаза смотрели внимательно и без вражды. Но это и обмануло.
— Ваше Высочество, — произнёс он негромко. — Благодарю, что встретились со мной. Не отниму много времени.
— Чем могу быть полезна? — наклонила голову я, проявляя учтивость к служителю.
— Я понимаю, что вы в трауре, и не стал бы тревожить так скоро, если бы дело терпело, — начал Свальд. — Король Энгус умер, не оставив наследника, и вы это знаете.
— Всё так.
Я насторожилась, потому что пока не понимала, к чему ведёт этот разговор. Но явно ни к чему хорошему.
— Тогда вы знаете и то, что Вальдмарк держался за вашим домом с одним условием: что вы родите ребёнка от этого брака. А наследника нет. По Уложению Круга, как выйдет срок траура, земли должны отойти ближайшей кровной родне покойного. Вы понимаете, что это значит?
Конечно. Тогда всё получат родственники из непонятного Дома и может начаться смута.
— Брак не был… довершён, — медленно протянула я, всё ещё теряясь в догадках. — Наследника быть не может. Энгус не успел.
— Я знаю, — кивнул Свальд.
И вот тут у меня перехватило дыхание, потому что я видела, что у него есть какое-то совершенно безумное решение.
— Уложение смотрит не на то, что было в спальне, а на то, что объявлено, — спокойно продолжал Свальд. — Если у вдовствующей королевы Вальдмарка родится дитя в положенный срок после смерти супруга, то это будет ребёнок Энгуса. Кровь подтверждать некому. А Круг… — Он внимательно на меня посмотрел и понизил голос. — Круг это подтвердит.
Ловушка грозила схлопнуться. От меня хотели ребёнка, которого выдадут за дитя мертвеца. И сделать всё надо быстро, пока не вышел траур.
— И от кого же мне родить? — почти прошептала я. — Энгус, как вы верно заметили, мёртв.
В горле пересохло, и кончики пальцев чуть задрожали.
— Это решит Круг. Достойного вам подберут. Остальное неважно. Имя ребёнку даст не отец, а закон.
Я хотела что-то сказать, возразить, может, заплакать, но просто стояла ошарашенная напротив Свальда и не могла подобрать слов. Светлая матерь, да я же не племенная кобыла!
И в тот момент, когда я открыла рот, чтобы возмутиться, мужчина поднял ладонь.
— Я вижу, вам тяжело, — искренне сочувствовал он мне. — Не рассматривайте это как наказание, Ваше Высочество. Просто… — Он шагнул ближе и заботливо на меня посмотрел. — Вы носите в себе свет. Вы сосуд, через который Круг защищает эти земли. Мало кто может справиться с таким. Дитя продолжит вашу миссию. И это вовсе не цинизм… а предназначение. Я бы на коленях благодарил судьбу за такое.
Что самое ужасное, Свальд верил в каждую фразу, что произнёс. Он глубоко верил в мою магию и во всё, чему служил. Но эта вера переедет меня и не заметит.
— А чтобы вам было легче, — поспешил заполнить он затянувшуюся паузу. — Перед зачатием Круг проведёт над вами обряд укрепления. Вы носите большую силу, дитя моё, но сосуд надо беречь и наполнять. Ритуал поддержит вас и сделает крепче.
— Прежде чем что-то решать, — наконец пришла в себя я, — мне надо поговорить с советником. Лодин знает Уложение лучше меня. Возможно, есть иной путь сохранить Вальдмарк.
— Разумеется, — склонил голову Свальд. — Я как раз просил его прийти. Мне важно, чтобы вы не чувствовали себя загнанной в угол.
И сразу же после его слов послышались шаги за спиной. Это был Лодин. Он поравнялся со мной и, поклонившись жрецу и мне, обвёл зал взглядом.
Я внимательно наблюдала за ним. Он невысокий и сухой. Никогда никуда не торопился. Выглядел молодо, но аккуратная бородка с проседью показывала возраст. Его спокойные, чуть смеющиеся глаза, всегда давали ложное представление, что он добряк. Но он самый хитрый и скользкий тип, которого я когда-либо встречала.
Светлая мать, как же я хотела сейчас, чтобы Лодин оказался на моей стороне. Ведь тогда он сможет найти нужные слова и избежать всего этого.
Я быстро рассказала нашу беседу.
— Советник, — выдохнула я в конце, — жрец предлагает разрешить вопрос Вальдмарка через наследника. Объясни ему, что Уложение знает и другое толкование вдовьего надела.
— Знает, — кивнул мужчина и повернулся к Свальду. — При всём моём уважении к воле Круга, вы торопитесь. Уложение говорит о ребёнке там, где речь о просто вотчине. Но Вальдмарк не вотчина и держится на барьере. А тот, в свою очередь — материя живая, к ней закон о наследстве применяют с великой осторожностью. Есть толкование старших капищ: где стоит барьер, там надел может перейти к вдове напрямую, как к носительнице, без всякого дитя. Зачем вести королеву к чужому ложу, когда довольно одного слова Круга?
Какое облегчение. Я даже чуть не закрыла глаза. Хоть один разумный человек в этой комнате.
Лодин стоял против жреца мягко и непреклонно, плетя свою сеть из толкований. Свальд впервые за весь разговор нахмурился, подбирая ответ.
Наконец-то у меня есть союзник. Он найдёт лазейку из этой непростой ситуации.
— Толкование смелое, — медленно тянул слова Свальд. — Но шаткое. Капища спорят о нём двести лет.
— Оттого и любопытно. — Лодин на секунду осёкся, склонив голову набок. И что-то в его лице переменилось: из глаз ушли озорные искорки. — Хотя… если уж говорить о носительнице и живом барьере, почтенный Свальд, то вы, признаться, мыслите даже мельче, чем могли бы.
Я не сразу поняла о чём он, но всё моё тело уже напряглось.
— Поясните, — попросил жрец.
— Ребёнок принцессы Авириона, объявленный наследником Энгуса, — это ведь не просто один Вальдмарк. — Лодин с каждым словом говорил всё медленнее, будто пробовал мысль на вкус и находил её отменной. — Это два королевства под одной кровью. Один барьер на оба. Дитя, рождённое носительницей, само станет носителем, и связь земель будет на крови и свете. Такое вовек не разорвать. Идея, признаться, прекрасная. Я был недальновиден, почтенный Свальд. Виноват.
Какой же он… Свеча не догорела, а он уже переметнулся на другую сторону.
Я стояла и смотрела, как мой советник перекатывается к жрецу, как шарик.
Предатель! Хотя нет. Чтобы предать, надо сперва быть верным, а Лодин всегда был себе на уме.
А что я? Конечно, могла бы отказаться. Но это будет самой большой глупостью. Лишиться земель и такой власти. Королевские особы живут не для себя, а для народа. И по иронии ничего не решают. Для этого есть великие и более хитрые умы.
— Прекрасная идея, — повторил Лодин и улыбнулся мне. — Поздравляю, Ваше Высочество. Вы станете матерью двух королевств.
— Всё так, — натянула я холодную улыбку в ответ.
Я одна, и союзников у меня нет. Никто не станет меня защищать.
Вечером Сиве расчёсывала мне волосы, которые я всегда носила распущенными. Круг считал это светлой приметой.
Наконец-то с меня сняли все украшения и тяжёлое платье.
— Они хотят ребёнка, — прошептала я в пустоту.
— Я слышала, — выдохнула девушка.
Она всегда знала всё. Сиве младше меня на несколько лет, темноволосая, зеленоглазая и округлая там, где я угловата. При ней слуги говорили свободно, потому что не принимали её за того, кто может донести, но она неизменно рассказывала мне все слухи.
— На кухне уже спорят, кого выберут. Ставят на того, что с побережья, — пробормотала Сиве.
Я невольно усмехнулась.
— А можно отказаться? — спросила вдруг девушка.
Её пальцы остановились. Она сама не верила в то, что говорила.
— Нет, — покачала я головой. — Нельзя.
— Ох, Светлая мать! Что же будет?
За окном чернела ночь, и далеко внизу горели огни нижнего города. Я смотрела на них и думала, что там живут люди, у которых был выбор. У меня же его нет.
— Лаэна, — обошла меня Сиве. Она единственная, кому я разрешала так меня звать, и то, когда мы находились одни. — Что бы ни случилось, я с тобой. Слышишь?
Я накрыла её руку своей и почувствовала тепло. Мои же пальцы всегда были холодные, а на запястьях просвечивались серебристые жилки. С детства их стеснялась.
— Не беспокойся обо мне. Я смогу это пережить.
Тогда я не знала, как далеко придётся зайти, и всё казалось не таким уж страшным.
Завтра меня проведут вдоль ряда мужчин, и я должна буду указать на одного из них.
Что ж. Пусть. В очередной раз сыграю покорность. Как же все обманываются, думая, что короли что-то решают. За них делают выбор все вокруг: советники, жрецы Круга или народ. А за меня и подавно. Трон Авириона пустовал. Отца с матерью давно нет, наследовать некому, и корона ждала, но не меня, а того, кого я выношу. Так уж заведено Уложением: носительница садится на престол не сама, а когда становится матерью. Пока во мне нет ребёнка, я не стану королевой. Я сосуд под присмотром. Да, меня берегут и готовят. Расходуют мои силы во благо. Но за двадцать лет я не сделала ни одного хода самостоятельно.
Хоть бы раз что-то выбрала. Но нет. Пока у меня нет голоса. Но уже скоро я стану той, перед кем будут склонять головы. Надо только немного потерпеть.