Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 20)
Освободив его руки от веревки, приказываю:
– Дрочи, а то фу, как торчит, смотреть противно.
Но он закрывает лицо обеими руками.
– Не могу, больно…
Гляжу туда и понимаю, что от неопытности перестаралась, сильно.
Присаживаюсь на край кровати, обхватываю пальцами головку, и тихонько начинаю водить рукой по всей длине.
Минута прошла, извержение случилось, а яички выглядят так, словно их опустили в крутой кипяток.
Можно положить лед…
Забираюсь в Интернет, читаю, что нужна мазь от ожогов. Срочно.
– Я сейчас.
На улице еще по-летнему тепло, дежурная аптека в трех домах от человейника. Благо, она действительно открыта.
– Утро доброе…
На часах полпятого утра.
– И вам того же, – отвечает пожилой фармацевт.
– Мне нужна мазь от ожогов. Вот такая.
– Ох ты. Минутку. А да, есть. Только учтите, тут нужно внимательно читать инструкцию.
Какие места нужно мазать?
– Кожа вокруг пупка.
– Волдыри есть?
– Да.
– Мажете аккуратно, там, где покраснение. На волдыри ни в коем случае. А что еще?
– Кожа вокруг члена…
– Не понял? Живот? Или тестикулы?
– Они…
– Чем нанесен ожог?
– Горячий воск.
– Понял, заигрались. Волдыри есть?
– Пока вроде не было.
– Все также. Только если пупок лучше мазать ваткой, то во втором случае давите на пальчик и аккуратными мазочками… Вы знаете, что на мужском теле нет более чувствительной зоны, чем яички? Там наибольшее количество нервных окончаний в теле мужчины. И когда там больно, это примерно как родовые схватки у женщины.
– Серьезно?
Я, признаюсь, этого не знала.
– Очень серьезно. Ну или как если бы вы случайно обожгли клитор. Мозг фиксирует адскую боль и фокусирует на ней сознание.
Так что вы не брезгуйте. У мази есть обезболивающий эффект, но лучше взять еще вот это. Дайте ему две капсулы, и намажьте пораженные зоны кожи мазью.
Сейчас никакого трения допускать нельзя. Ни брюк, ни тем более трусов. И пусть отлежится пару дней.
Эк вы заигрались. Кстати, вот еще что: вы бы термометр купили, спиртовые салфетки, спирт, и вот это.
– Транквилизатор? Зачем?
– Затем. На ночь по две таблетки, одну утром, одну днем.
– А зачем ему?
– Не ему, вам. Они обычно рецепторные, но вам так продам. В обычном состоянии женщина мужчине на яйца воск горячий не нальет.
– Мы заигрались…
– Не думаю. Вы хотели сделать ему больно. Но, судя по тому, что среди ночи пошли в аптеку,
Или вы того, доминантка?
– Нет…
От такого предположения становится несколько не по себе.
– Вот и я смотрю и думаю, нет. Значит, есть между вами отношения. Он, конечно, в таком случае и не такое б стерпел…
– Вы о чем?
– О том, деточка, что нет в мире ничего более жестокого, чем нелюбовь, мстящая за любовь.
Этот мужчина от вас зависит. Психологически, эмоционально. Потом уже физически. А вы… то ли хотите от него избавиться, то ли думаете, что хотите.
– Хочу…
– Сомневаюсь. Хотели бы, не пошли бы ради него в аптеку. Сказали бы, «Подождешь до утра». А вы пошли.
И неожиданно он повторил фразу, которую недавно я уже слышала и, как мне кажется, сейчас я слышу ее в третий раз:
–
Когда я возвращаюсь, вижу, что он лежит в полузабытьи, кожа на животе у пупка уже вся в волдырях, а в пах и вовсе смотреть страшно.
– Так, нужно принять обезболивающее. Давай, глотай, запивай. Вот молодец.
Так, померяем температуру.
Обычный ртутный термометр показывает тридцать-девять и шесть через шесть минут.
Выдавливаю мазь на тампон и мажу те участки на животе, где не проступили волдыри.
Потом мажу пальцы, обнимаю одной рукой его за ноги, еще не отвязанные, но может пока и не стоит… а то биться начнет, и начинаю осторожно мазать яички.
– Больно, больно, больно, – застонал Юра, прижимая ладони к лицу.
– Сейчас, потерпи, станет легче.
Теперь я рада, что купила спиртовые салфетки.
Волдыри на животе стали лопаться, температура явно ползет вверх. Он уже не стонет, не воет, не плачет, дыхание прерывистое, тяжелое. Похоже, что кое-что мне не посоветовали купить: противовоспалительное.
Перед тем как снова уйти в аптеку, глажу его по волосам.
– Не уходи, Таша…
Он пытается взять меня за руку, я еле уворачиваюсь.