Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 19)
От слова «хозяин» становится не по себе.
– Хозяину?
– Да, владельцу аптеки. Она небольшая, частная. Он хороший человек. Ворчливый и дотошный, но добрый и отзывчивый. И он сам здесь тоже работает. Мы с ним по очереди на кассе, а нужен консультант. Поверьте, к нам многие ходят за лекарствами, а еще нужна квалифицированная консультация.
Итак, я жду вас к трем.
– Я буду.
– До встречи, Таисия.
Я даю отбой, а в это время тело вздыхает и поворачивается у меня под ногами.
Агния оказалась приятной женщиной лет пятидесяти, с копной огненно-рыжих волос, темными глазами, и очаровательной улыбкой.
Но что важнее, она – очень опытный фармацевт.
Прогнав меня по основным пунктам справочника фармацевтики, представила меня хозяину и сказала, что берет меня на работу.
Хозяин просто кивнул, но явно насторожился, услышав, что у меня нет ни одного документа, ведь, как известно, «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек».
Но Агния сумела успокоить его и убедить, что я – это тот человек, который им нужен.
Выйдя из аптеки, я зачем-то зашла в магазин арома-масел и свечей.
Купила пару свечей, пару благовоний, и кленовый сироп.
Потом в супермаркете купила упаковку клубники и взбитые сливки.
Вернувшись в клетушку, сразу прошла на кухню.
– Привет, псина. А я устроилась на работу. Представь себе, взяли без документов, за знания и талант. Теперь и свои деньги будут.
Так, ступай-ка ты пока в комнату. На четвереньках.
Он тут же подчиняется.
Достаю клубнику, мою ее как следует аж кипяченой водой, выкладываю на тарелку, беру сливки, беру пакет со свечами и благовониями, и с зажигалкой, и аки пава захожу в комнату.
Тело лежит на полу между кроватью и стеной.
– Ну-ка смотри, что у меня есть. Клубника и взбитые сливки.
Залезай на кровать спереди. Ага, вот так. Теперь высунь язык.
На высунутый язык выдавливаю сливки, потом кладу клубнику.
– Ешь!
Миг и клубники нету вместе со сливками.
– Вкусно? Будешь еще?
Он кивает.
Я повторяю процедуру еще три раза.
– Теперь твоя очередь меня кормить.
У него получается выдать больше сливок, чем у меня, это очень вкусно, но суть-то совсем не в этом.
– А теперь выдавливай сливки вот сюда.
Я скидываю майку и лифчик и указываю на свои соски.
– Сейчас я лягу, ты выдавишь на обе груди. И сразу начинай слизывать, но так, чтобы вообще не касаться моего соска.
Заденешь языком сосок, позже накажу тебя. Ясно? Голос.
– Ясно.
– Начинай.
В итоге он все-таки дважды задевает языком сосок.
– Дважды будешь наказан.
Ну что, уже темнеет, можно приступать.
Я встаю, иду смываю остатки сливок, обтираю грудь, возвращаюсь в комнату, достаю благовония, и поджигаю сначала их. Потом зажигаю обе свечи и ставлю их на пол. Больше поставить некуда.
– Ложись на постель на спину, раскинься.
Так. Теперь давай мне руки. Сейчас мы их свяжем, и привяжем к изголовью кровати. Так.
Теперь одну ногу сюда, а вторую сюда. Вот и прелестно.
Смотри, вот это – кленовый сироп. Сейчас я его погрею и покажу тебе, что мы будем делать. Жди меня, и я вернусь.
Когда сироп становится горячим, я снимаю его с плиты и несу в комнату. Там беру ватный тампон, опускаю его в сироп, полностью пропитываю его и прижимаю к сейчас почти незаметному соску.
– Ааа…
Сироп растекается по груди, волоски на ней слипаются, а сосок твердеет.
Делаю тоже самое со вторым соском.
Потом беру с пола свечу и начинаю капать на соски горячий воск.
– Аааа…
Тело содрогается от тактильных ощущений, и одновременно он мотает головой, глаза закрыты, а рот наоборот приоткрыт.
Тогда я начинаю капать воск ему в пупок.
И не сразу понимаю, что кожа становится красной не от воска, а от ожога.
– Больно, падаль? – сама не знаю, зачем оскорбляю его.
– Жжется…, – тихо скулит он.
– Сейчас начнет… жечь еще сильнее.
И я лью воск прямо ему на яички.
Очевидно, боль также стимулирует возбуждение, потому что член мгновенно встал, а псина громко завыла, натягивая веревки, держащие и руки, и ноги.
– Что, больно?
– Не надо, пожалуйста, не надо!
Ощущение такое, будто меня облили ледяной водой, одновременно ударили в грудь чем-то острым и провернули трижды.
Иду, приношу с кухни чарку с горячей водой и ватным тампоном удаляю воск с пупка.
Кожа красная, и в одном месте уже формируется волдырь.
Залитые воском яички приходится долго и муторно освобождать от парафина, в то время как он стонет от боли, настолько сильной, что ему приходится всякий раз стискивать зубы, когда я касаюсь там кожи тампоном.